logoleftЦитадель Детей Света - Главнаяlogoright
header
subheader
ГЛАВНОЕ МЕНЮ
Главная
Контакты
Страсти вокруг Колеса
Фэнтези картинки
Карта сайта
Ссылки
[NEW!] Перевод A Memory of Light
Наш новый проект!

Стань Автором!
Представляем вам уникальный проект, не имеющий аналогов в русскоязычном сегменте интернета: WoT WiKipedia (свободно наполняемая энциклопедия), посвященная миру Колеса Времени. Что значит свободно наполняемая? Это значит, что любой поклонник творчества Роберта Джордана сможет внести свою лепту, дополнив или создав любую статью. Присоединяйтесь!

 

Роберт Джордан17 октября 1948г.

16 сентября 2007г.

 

 

 

 

 

 

 

Снять номер на двоих в Санкт-Петербурге подробнее. , а также vegas glass Сопутствующие товары отзывов.
contenttop
Глава 2. Проблемы лидерства Печать E-mail
Автор Administrator   
15.11.2010 г.
В вышине пророкотал гром, тихий и зловещий, словно далёкое звериное рычание. Перрин поднял взгляд к небу. Несколько дней назад распространяющаяся всё дальше пелена туч стала чёрной, потемнев будто в предвестии ужасной бури, но дождь лишь несколько раз покапал.
    Воздух потряс очередной раскат грома. Молний не было. Перрин похлопал Трудягу по шее. От коня пахло испугом, беспокойством и потом. И не только от коня. Этот запах висел над огромной колонной солдат и беженцев, шедших по раскисшей земле. Это людское столпотворение создавало свой собственный гром из топота шагов, стука копыт, скрипа колёс фургонов, голосов мужчин и женщин.
    Они почти добрались до Джеханнахского тракта. Изначально Перрин планировал пересечь его и продолжить путь на север, в Андор, но он потерял уйму времени из-за поразившей лагерь болезни – оба Аша'мана едва не умерли. А затем эта густая грязь ещё сильнее замедлила их продвижение. В общем, прошло уже больше месяца с того момента, как они покинули Малден, но продвинулись они лишь на расстояние, которое Перрин изначально рассчитывал преодолеть за неделю.
    Засунув руку в карман куртки, Перрин нащупал небольшую игрушку–головоломку. Они подобрали её в Малдене, и он привык вертеть её в руках. И до сих пор не смог понять, как её разобрать. Эта головоломка оказалась самой сложной из всех, что он только видел.
    Не было ни следа мастера Гилла или других людей, которых Перрин отправил вперёд с припасами. Грейди несколько раз открывал небольшие переходные врата, чтобы отправить разведчиков найти пропавших, но все они возвращались с пустыми руками. Перрин начинал беспокоиться за пропавших.
    – Милорд? – обратился к нему мужчина, стоявший рядом с лошадью. Туорн был долговязым парнем с курчавыми рыжими волосами и бородой, перевязанной кожаными шнурками. В поясной петле он носил боевой топор – зловещую штуковину с шипом на обухе.
    – Мы сможем заплатить лишь немного, – сказал Перрин. – У твоих людей ведь нет лошадей?
    – Нет, милорд, – ответил Туорн, бросив взгляд на своих товарищей. – У Джаpра была. Мы съели её пару недель назад. – От Туорна пахло немытым телом и грязью, но помимо этих запахов ещё и странной чёрствостью. Неужели у этого парня омертвели все чувства? – Если не возражаете, милорд, то с оплатой можно подождать. Если у вас есть еда, этого пока будет достаточно.
    «Мне надо бы отказать им, – подумал Перрин. – У нас и так уже слишком много голодных ртов». Свет, ему уже следовало избавляться от лишних людей, но эти парни выглядели умелыми в обращении с оружием, и если он даст им от ворот поворот, то они, несомненно, примутся грабить.
    – Отправляйтесь в конец обоза, – сказал Перрин. – Разыщите человека по имени Тэм ал'Тор – крепкого мужчину, одетого, как фермер. Любой укажет вам, где он. Скажите ему, что поговорили с Перрином, и я сказал нанять вас за еду.
    Грязные спутники Туорна расслабились, а от самого их долговязого главаря, как ни странно, пахло благодарностью. Благодарностью! Наёмники, возможно даже разбойники, были благодарны за то, что их наняли всего лишь за еду. Вот до чего докатился мир.
    – Скажите, милорд, – обратился к нему Туорн, когда его отряд направился вдоль колонны беженцев, – у вас и вправду есть еда?
    – Да, – ответил Перрин. – Я же сказал.
    – И она не портится, если её оставить на ночь без присмотра?
    – Конечно же нет, – строго сказал Перрин, – если хранить её правильно.
    В имевшемся у них зерне, наверное, были долгоносики, но оно было вполне съедобно. Этот парень, кажется, посчитал это таким же невероятным, как если бы Перрин заявил, что его фургоны скоро отрастят крылья и улетят за горы.
    – Иди-ка теперь, – сказал Перрин, – и обязательно передай своим людям, что у нас в лагере строгая дисциплина. Никаких драк, никакого воровства. Если я почую, что вы создаёте проблемы, вас за уши выбросят из нашего обоза.
    – Да, милорд, – сказал Туорн и поспешил присоединиться к своим спутникам. От него пахло искренностью. Тэм не обрадуется очередной кучке наёмников, требующей постоянного присмотра, но Шайдо до сих пор находились где-то поблизости. Большая часть из них, кажется, повернула на восток, но войско Перрина двигалось так медленно, что Айил могли передумать и вернуться.
    Он послал Трудягу вперёд, сопровождаемый по бокам парой двуреченцев. Теперь, когда Айрам погиб, двуреченцы, к сожалению, посчитали своим долгом предоставить Перрину телохранителей. Сегодня источником раздражения были Вил ал'Син и Рид Солен. Перрин попытался как-то повозмущаться по этому поводу, но двуреченцы настояли на своём, а у него были и другие причины для беспокойства, поважнее. И не последними в этом списке были его странные сны, преследовавшие его видения о работе в кузнице и неспособности создать хоть что-нибудь стоящее.
    «Выбрось их из головы, – сказал он себе, проезжая вдоль длинной колонны людей в сопровождении ал'Сина и Солена. – У тебя и наяву кошмаров предостаточно. Сперва с ними разберись».
    Вокруг него раскинулся открытый луг, но трава на нём пожелтела, и Перрин с досадой отметил несколько больших полос увядших и гниющих полевых цветов. Из-за весенних дождей земля в большинстве мест вроде этого превратилась в грязевые ловушки. Передвигаться с таким большим числом беженцев выходило медленно, даже если не считать пузырь зла и эту грязь. Всё занимало намного больше времени, чем он рассчитывал, даже уход из Малдена.
    Проходящее войско поднимало брызги грязи. У большинства беженцев ею были вымазаны и штаны, и рубахи, а в воздухе висел её липкий запах. Перрин приблизился к передним рядам колонны, проезжая мимо высоко поднявших копья всадников в алых нагрудниках и похожих на горшки шлемах. Крылатая Гвардия Майена. Впереди них ехал лорд Галленне, его шлем с алым плюмажем был приторочен у седла. Он держался настолько торжественно, что можно было подумать, будто он выступает на параде, но его единственный глаз смотрел остро и внимательно наблюдал за окрестностями. Хороший солдат. В войске было немало хороших солдат, хотя временами не дать им вцепиться друг другу в глотки было не легче, чем согнуть подкову.
    – Лорд Перрин! – воскликнул чей-то голос. Это Арганда, Первый Капитан Гэалдана, на высоком чалом мерине протолкался сквозь ряды майенцев. Его отряды широкой колонной ехали рядом с майенцами. С момента возвращения Аллиандре Арганда упорно настаивал на равноправии. Он жаловался, что Крылатая Гвардия чаще едет впереди. Чтобы избежать дальнейших споров, Перрин приказал их отрядам ехать бок о бок.
    – Это была ещё одна кучка наемников? – требовательно спросил Арганда, осаживая своего коня рядом с Перрином.
    – Небольшой отряд, – ответил Перрин. – Возможно, когда-то они были охраной какого-нибудь местного лорда.
    – Дезертиры, – Арганда сплюнул в сторону. – Вам следовало послать за мной. Моя королева пожелала бы их вздёрнуть! Не забывайте, что сейчас мы на землях Гэалдана.
    – Ваша королева – мой вассал, – сказал Перрин, добравшись до головы колонны. – Мы никого не вздёргиваем, пока у нас нет доказательств их вины. Когда все в целости и сохранности вернутся по домам, можете начинать разбираться с наёмниками и посмотрите, сможете ли вы кого-то в чём-то уличить. Но до тех пор все они просто голодные люди, которым нужно к кому-то прибиться.
    Арганда источал запах недовольства. После успешной атаки на Малден Перрин получил несколько недель доброжелательного отношения Галленне и гэалданского капитана, но в этой бесконечной грязи под бурлящими грозовыми тучами над головой старые склоки вылезали наружу.
    – Не беспокойтесь, – сказал Перрин. – Я распорядился, чтобы за новоприбывшими присмотрели.
    Он также отдал приказ наблюдать за беженцами. Некоторые из них были так покорны, что без приказа сами и нужду бы не справили. Другие продолжали оглядываться по сторонам, будто ожидая, что вот-вот из-за дальней дубовой рощи или амбровых деревьев выскочат Шайдо. Люди, от которых так пахло ужасом, могли стать проблемой. Да и разные группировки в лагере уже ходили так, будто продираются через заросли чесоточной травки.
    – Можете послать кого-то поговорить с новоприбывшими, Арганда, – сказал Перрин. – Только поговорить. Выясните, откуда они, узнайте, вправду ли они служили какому-то лорду, посмотрите, смогут ли они добавить что-то в наши карты.
    У них не было ни единой подробной карты этих мест, и пришлось просить гэалданцев, включая Арганду, нарисовать хоть что-то по памяти.
    Арганда уехал прочь, и Перрин подъехал к передней части колонны. В том, чтобы быть главным, были и приятные моменты; здесь запахи немытых тел и едкой грязи чувствовались не так сильно. Впереди наконец показался тракт – будто длинная полоска кожи, врезанная в горное плато и уходящая на северо-запад.
    Некоторое время Перрин ехал погружённый в собственные мысли. Наконец они добрались до дороги. Распутица на дороге была не так ужасна, как в поле – впрочем, если эта дорога похожа на те, по которым Перрину уже доводилось ездить, то тут наверняка есть размытые и топкие участки.
    Едва выехав на дорогу, он заметил приближающегося Гаула. Айилец был отправлен вперёд на разведку, и, как только конь ступил на дорогу, Перрин заметил, что позади Гаула кто-то едет на лошади. Это оказался Феннел, один из коновалов, которого Перрин отправил вместе с мастером Гиллом и остальными. Увидев его, Перрин почувствовал облегчение, сменившееся беспокойством. Где же остальные?
    – Лорд Перрин! – воскликнул мужчина, подъезжая ближе. Гаул отошёл в сторону. От широкоплечего Феннела с топором дровосека, притороченным за спиной, пахло облегчением. – Хвала Свету! Я уж думал, что вы никогда сюда не доберётесь. Ваш человек говорит, что у вас вышло освободить их?
    – Да, Феннел, – нахмурившись, ответил Перрин. – Где остальные?
    – Они двинулись дальше, милорд, – сказал Феннел, кланяясь прямо из седла. – Я вызвался остаться позади и подождать, пока вы нагоните нас. Понимаете ли, нам нужно кое-что объяснить.
    – Объяснить?
    – Все остальные повернули на Лугард, – пояснил Феннел. – По дороге.
    – Что? – недовольно переспросил Перрин. – Я приказал им двигаться на север.
    – Милорд, – смутился Феннел, – нам повстречались путники, пришедшие оттуда. Говорят, что из-за грязи дороги на север стали практически непроходимы для фургонов и повозок. Мастер Гилл решил, что лучшим способом исполнить ваш приказ будет направиться в Кэймлин через Лугард. Прошу прощения, милорд. Вот потому-то одному из нас пришлось остаться позади.
    Свет. Неудивительно, что разведчики не обнаружили Гилла и остальных. Они ушли не в том направлении. Что ж, после того, как он сам неделями тащился по непролазной грязи, иногда останавливаясь и пережидая грозу, Перрин не мог винить их за то, что они сделали выбор в пользу хорошей дороги. Но это не отменяло его недовольства.
    – Насколько мы отстали? – спросил Перрин.
    – Я здесь уже пять дней, милорд.
    Значит, Гилл и его спутники тоже двигались медленно. Хоть что-то хорошее, в конце концов.
    – Иди возьми себе поесть, Феннел, – сказал Перрин. – И спасибо тебе, что остался ждать здесь, чтобы дать нам знать о произошедшем, в одиночку и так долго. Это было смело.
    – Кто-то должен был сделать это, милорд, – он помедлил. – Многие боялись, что вы не… хм, что всё пошло не так, милорд. Видите ли, мы думали, что вы будете двигаться быстрее нас, ведь у нас были все эти телеги, но, как я теперь погляжу, вы решили взять с собой весь город.
    К сожалению, это было недалеко от истины. Взмахом руки он отослал Феннела.
    – Я обнаружил его у дороги в часе пути отсюда, – тихо сообщил Гаул. – За холмом, который отлично подойдёт для лагеря. Много воды и оттуда хороший обзор.
    Перрин кивнул. Ему придётся решить, что делать: ждать, пока Грейди и Неалд смогут создать большие переходные врата, чтобы отправиться вслед за мастером Гиллом и его людьми пешком, или послать большую часть людей на север и только небольшой отряд – в сторону Лугарда. Что бы он ни решил, лучше встать лагерем на денёк и обдумать всё как следует.
    – Если можешь, передай остальным следующее, – обратился к Гаулу Перрин. – Мы идём по дороге к тому месту, что ты нашёл, там и обсудим, что делать дальше. И попроси нескольких Дев, чтобы они пробежались по дороге в другом направлении. Надо убедиться, что на нас никто внезапно не нападёт, подойдя с той стороны.
    Гаул кивнул и отправился передать новости. Перрин остался верхом на Трудяге и погрузился в раздумья. Он едва не решился тут же послать Арганду и Аллиандре на север, в сторону Джеханнаха, но Девы обнаружили несколько разведчиков Шайдо, следивших за его армией. Очевидно, целью этой слежки было убедиться, что Перрин не представляет угрозу для Шайдо, но эта новость встревожила его. Сейчас опасные времена. Лучше пока держать Аллиандре и её людей поближе к себе для её и своей собственной безопасности – по крайней мере, до тех пор, пока Грейди и Неалд не придут в норму. От укусов змей, появившихся из пузыря зла, больше других пострадали оба Аша'мана и Масури, которая оказалась единственной укушенной Айз Седай. Впрочем, Грейди с каждым днём всё больше приходил в себя. Скоро он сможет открыть достаточно большие переходные врата, чтобы переправить через них армию. Тогда Перрин сможет отправить Аллиандре и двуреченцев по домам, а сам Переместится к Ранду будто бы мириться – большинство до сих пор считали, что они с Рандом повздорили – и тогда уж наконец-то отделается от Берелейн и её Крылатой Гвардии. Всё сможет вернуться на свои места.
    Ниспошли Свет, чтобы всё получилось.
    Он помотал головой, чтобы развеять водоворот цветных пятен и видений, что появлялись перед глазами каждый раз, как он думал о Ранде.
    Неподалёку на дорогу выходили Берелейн и её люди . Судя по выражениям лиц, они были рады снова почувствовать под ногами твёрдую, не расползающуюся землю. На красивой темноволосой женщине было элегантное зелёное платье и пояс из огневиков, а вырез был до неловкости низким. Он стал доверять ей в отсутствие Фэйли, когда она перестала обходиться с ним, как с призовым вепрем, которого нужно выследить и освежевать.
    Теперь Фэйли вернулась, и, как оказалось, перемирие с Берелейн закончилось. Как обычно, рядом с ней ехала Анноура, хотя женщина больше не болтала с Берелейн, как прежде. Перрин так и не узнал, зачем Айз Седай встречалась с Пророком – возможно, что никогда и не узнает, учитывая случившееся с Масимой. В дне пути от Малдена разведчики Перрина наткнулись на тела застреленных из лука людей. Все они были ограблены – с них сняли обувь, пояса и всё ценное. Хотя вороны уже выклевали им глаза, запах Масимы Перрин почувствовал даже сквозь вонь разложения.
    Пророк был мёртв, убит разбойниками. Что ж, возможно, это – подходящий для него конец, но Перрин всё равно чувствовал, что провалил задание. Ранд просил привести Масиму к нему. Перед глазами снова закружился цветной водоворот.
    В любом случае, настало время Перрину возвращаться к Ранду. Цветные пятна снова завертелись, показав Ранда, стоящего перед обгоревшим фасадом какого-то здания, уставившись на запад. Перрин заставил видение исчезнуть.
    Он исполнил свой долг, присмотрел за Пророком, обеспечил лояльность Аллиандре. Но всё равно Перрин чувствовал, что что-то не так. Он дотронулся до головоломки кузнеца, лежащей в кармане. Чтобы понять что-то, нужно узнать, из чего оно состоит...
    Он услышал стук копыт лошади по мягкой земле и почувствовал запах Фэйли задолго до того, как она подъехала к нему. – Итак, Гилл повернул на Лугард? – спросила она, остановившись подле него.
    Он кивнул.
    – Возможно, мудрый ход. Вероятно, нам следует последовать за ним. Те люди, что присоединились к нам – очередные наёмники?
    – Да.
    – За последние несколько недель к нам присоединилось около пяти тысяч человек, – задумчиво промолвила она. – А может и больше. Странно, в такой-то глухомани.
    Она была прекрасна: волосы цвета воронова крыла, волевые черты лица – типичный салдэйский нос и раскосые глаза. На ней было тёмно-бордовое платье для верховой езды. Перрин любил Фэйли всей душой и благодарил Свет за то, что сумел её вернуть. Почему же теперь, находясь рядом с ней, он чувствовал себя так неловко?
    – Ты чем-то обеспокоен, муж мой, – заметила она. Она понимала его так хорошо, словно могла читать запахи. Всё-таки это какая-то особая способность всех женщин. Берелейн тоже так умела.
    – Мы собрали слишком много людей, – проворчал он. – Мне стоит начать прогонять их.
    – Подозреваю, они всё равно найдут способ вернуться обратно.
    – С чего бы это? Я мог бы оставить указания на этот счет.
    – Ты не можешь приказывать самому Узору, муж мой, – она оглянулась на колонну людей, выходивших на дорогу.
    – Что… – он осёкся, поняв, что она имела в виду. – Ты думаешь, это всё из-за меня? Из-за того, что я та'верен?
    – С каждой остановкой в пути к тебе присоединяется всё больше последователей, – сказала Фэйли. – Несмотря на потери в сражении с Айил, мы вышли из Малдена с большей армией, чем имели. Не кажется ли тебе странным, что так много бывших гай'шайн тренируются обращаться с оружием под руководством Тэма?
    – Они столько вытерпели, – ответил Перрин. – И не хотят, чтобы такое повторилось.
    – И поэтому бондари учатся владеть мечом, – заметила Фэйли, – и проявляют настоящий талант. Каменщики, которые и не подумывали прежде о том, чтобы дать сдачи Шайдо, теперь тренируются сражаться посохом. Наёмники и солдаты валят к нам толпами.
    – Это совпадение.
    – Совпадение? – его слова, кажется, позабавили её. – При том, что во главе армии стоит та’верен?
    Она была права, и он умолк. От неё пахло удовлетворением от выигранного спора. Он не думал об этом, как о споре, но по её мнению это было именно так. Ещё чего доброго могла разозлиться на то, что он и голоса не повысил.
    – Через несколько дней всё это кончится, Фэйли, – сказал он. – Как только мы снова сможем открыть переходные врата, я отошлю всех этих людей по домам. Я не набираю армию. Я просто помогаю беженцам добраться до дома.
    Вот уж чего ему не хватало, так это ещё больше людей, называющих его «милордом», расшаркивающихся и кланяющихся.
    – Посмотрим, – ответила она.
    – Фэйли, – он вздохнул и понизил голос. – Люди должны видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Какой смысл назвать пряжку дверной петлёй или гвоздь – подковой? Я же говорил тебе, из меня вышел плохой вождь. И я доказал это.
    – Я так не думаю.
    Он сжал в кармане головоломку. Они спорили об этом всю дорогу от Малдена, но она отказывалась внимать голосу разума.
    – Когда ты пропала, Фэйли, в лагере воцарилась неразбериха! Я уже рассказывал тебе, как Арганда и Девы едва не поубивали друг друга. И ещё Айрам – Масима запудрил ему мозги прямо у меня под носом. Айз Седай вели непонятную мне игру. И двуреченцы... Ты же видишь, им стыдно смотреть на меня.
    В запахе Фэйли появились нотки гнева, когда он сказал это, и девушка резко обернулась в сторону Берелейн.
    – Это не её вина, – сказал Перрин. – Будь я в состоянии здраво мыслить, я бы пресёк все эти слухи на корню. Но я не сделал этого. Вот и приходится спать в той кровати, что сам себе сделал. Свет! Каков же должен быть человек, если даже его собственные соседи о нём плохо думают? Я не лорд, Фэйли, вот и всё. Я вполне доказал это.
    – Странно, – молвила она. – Но я беседовала с остальными, и они рассказывают совсем иную историю. Они сказали, что ты обуздал Арганду и пресёк все стычки в лагере. Затем этот союз с Шончан. Чем больше я узнаю об этом, тем больше поражаюсь. При всей неопределённости ситуации ты действовал решительно. Ты заставил всех действовать единодушно и совершил невозможное, отбив Малден. Это деяния истинного лидера.
    – Фэйли… – повторил он, сдерживая готовое вырваться рычание. Почему она не слушает его? Пока она была в плену, ему всё было по барабану, кроме её освобождения. Абсолютно всё. Ему было всё равно, кто нуждался в его помощи и какие приказы он отдал. Да хоть начнись сам Тармон Гай'дон, он бы не обратил внимания и продолжил поиски.
    Теперь он понял, насколько опасными были его действия. Проблема была в том, что он всё равно поступил бы так же. Он не пожалел о содеянном ни на миг. Лидер не должен быть таким.
    В первую очередь ему не следовало позволять им поднимать знамя с головой волка. Теперь, когда он выполнил свою задачу, и Фэйли вернулась, настало время отбросить все эти глупости. Перрин был кузнецом. Неважно, что за одежды на него нацепила Фэйли, и какие титулы на него навесили люди. Из струга не сделать подковы, просто раскрасив его или назвав его по-другому.
    Он повернул в сторону, где, возглавляя колонну, ехал Джори Конгар. Этот треклятый алый флаг с головой волка гордо развевался на шесте длиннее кавалерийского копья. Перрин открыл было рот, чтобы прикрикнуть на двуреченца, чтобы тот спустил флаг, но внезапно Фэйли перебила его.
    – Да, в самом деле, – задумчиво молвила она. – Я раздумывала над этим последние несколько недель, и, каким бы странным это ни казалось, я считаю, что моё пленение могло быть именно тем, в чём мы нуждались. Мы оба.
    Что? Перрин повернулся к ней, чувствуя исходящий от неё запах задумчивости. Она и впрямь верила в то, что говорила.
    – Теперь, – сказала Фэйли, – нам нужно поговорить о…
    – Разведчики возвращаются, – сказал он, возможно, более резко, чем намеревался. – Впереди айильцы.
    Фэйли взглянула в ту сторону, куда он указывал, но, конечно же, она пока не могла ничего разглядеть. Однако она знала о его зрении. Одна из немногих, кто знал.
    Сигнал прозвучал, как только остальные заметили приближающиеся по дороге три фигуры в кадин'сор. Девы, которых Перрин отправил на разведку. Две поспешили к Хранительницам Мудрости, а одна подбежала к Перрину.
    – Там у дороги кое-что есть, Перрин Айбара, – сообщила женщина. Она пахла настороженно. Опасный знак. – Кое-что, что ты захочешь увидеть.
    * * *
    Галада разбудил звук шелеста полога шатра. Тут же его отбитый бок обожгла вспышка боли. Она отозвалась тупой болью в плече, левой руке и бедре – в ранах, полученных от Валды. Но всё это почти затмила сильная пульсирующая головная боль.
    Он застонал и перекатился на спину. Вокруг было темно, в небе светились крохотные огоньки. Может, звёзды? Слишком долго всё было затянуто пеленой облаков.
    Но нет. Что-то с ними было не так. В голове пульсировала боль, и пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прогнать слёзы из уголков глаз. Эти звёзды казались слишком тусклыми, слишком далёкими. И не складывались ни в одно из знакомых созвездий. Куда это мог увезти его Асунава, что тут даже звёзды другие?
    Немного собравшись с мыслями, он принялся осматриваться. Вокруг него был массивный спальный шатёр, специально сделанный так, чтобы даже днём внутри было темно. Огоньки наверху вовсе не были звёздами, это дневной свет пробивался через редкие крохотные дырочки в износившейся ткани шатра.
    Галад по-прежнему был обнажён, и, осторожно ощупав лицо пальцами, он определил, что оно покрыто запёкшейся коркой крови. По всей видимости, она натекла из длинной раны на лбу. Если её не промыть в ближайшее время, она, скорей всего, воспалится. Лёжа на спине, он старался делать осторожные вдохи и выдохи. Если он делал слишком глубокий вдох, бок тут же принимался нестерпимо болеть.
    Галад вовсе не боялся ни боли, ни смерти. Он сделал выбор, и тот был правильным. К сожалению, Галад вынужден был сохранить Вопрошающим власть, тех контролировали Шончан. Однако другого выхода не было. После того, как он попал в руки Асунаве.
    Галад нисколько не злился на предавших его разведчиков. Вопрошающие обладали реальной властью среди Детей, и их лживые проповеди, без сомнения, были очень убедительны. А вот на кого он действительно был зол, так это на Асунаву, который взял истину и измарал её. Мир полон подобными ему людьми, но Дети должны быть другими.
    Скоро за ним явятся Вопрошающие и с помощью своих крючьев и ножей покажут ему истинную цену спасения его сторонников. Принимая решение, он знал о ней. По-своему Галад победил, потому что наиболее верно воспользовался ситуацией.
    Чтобы сделать следующий шаг к победе, нужно придерживаться на допросах истины и до последнего вздоха отрицать, что он Приспешник Тёмного. Это будет непросто, но это будет правильно.
    Усилием воли он заставил себя сесть, борясь с ожидаемым приступом дурноты и слабости. Он осмотрелся получше. Его ноги были скованы цепью, прикреплённой к штырю, который был глубоко вбит в землю прямо сквозь нижний край холстины шатра.
    На всякий случай он попробовал его вытащить. Он тянул так сильно, что мышцы отказались слушаться, и едва не потерял сознание. Когда Галад пришёл в себя, то переполз к боковине шатра. Длины цепи хватало, чтобы добраться до выхода. Он потянул за одну из матерчатых лент, которую использовали, чтобы закреплять полог наверху, и, поплевав на неё, методично оттёр с её помощью грязь и кровь с лица.
    Умывание давало ему цель, заставляло двигаться и помогало забыть о боли. Он тщательно соскрёб засохшую кровь со щеки и носа. Это оказалось непросто; во рту пересохло. Чтобы добыть слюну, пришлось прикусить язык. Ленты были из более мягкого материала, а не холщовыми. От них пахло пылью.
    Он выбрал кусок почище, плюнул на него и втер слюну в материю. Рана на голове, грязь на лице – всё это отметки победы Вопрошающих. Но он не оставит от них ни следа. Он направится на пытки с чистым лицом.
    Снаружи были слышны выкрики. Люди готовились снять лагерь. Может, допрос отложат? Хотя вряд ли. На сборы всё равно уйдет несколько часов.
    Продолжив оттирать грязь, Галад полностью испачкал обе завязки. Он использовал это занятие, словно некий ритуал – ритмичные движения позволяли сконцентрироваться и помедитировать. Головная боль исчезла совсем, а ушибы значили всё меньше.
    Он не сбежит. Даже если представится такая возможность, побег отменит их с Асунавой сделку. Но он встретит врагов с чувством собственного достоинства.
    Едва закончив с умыванием, он услышал голоса у шатра. За ним явились. Он тихо отполз обратно к вбитому в землю штырю. Глубоко вздохнув, несмотря на боль, он перевернулся на колени. Затем, ухватившись левой рукой за верх железного штыря, он потянулся и поднялся на ноги.
    Галад покачнулся, но сумел устоять и выпрямиться. Теперь боль потеряла значение. Бывало, он чувствовал укусы насекомых, доставлявшие больше неприятностей. Юноша встал в боевую стойку, держа руки прямо перед собой и скрестив запястья. Открыл глаза, выпрямил спину и уставился на вход в шатёр. Не униформа, плащ или герб и не оружие делают мужчину мужчиной, а то, как он держится.
    Полог шатра зашуршал и открылся. Свет, ворвавшийся снаружи, оказался слишком ярким для глаз Галада, но он не моргнул. Даже не поморщился.
    На фоне хмурого неба промелькнули какие-то силуэты. Подсвеченные сзади люди опешили. Он мог бы даже сказать, что они удивились, обнаружив его стоящим на ногах.
    – Свет! – воскликнул один из вошедших. – Дамодред, как это ты сумел подняться? – Голос неожиданно показался знакомым.
    – Тром? – хриплым голосом уточнил Галад.
    В шатёр набились люди. Глаза Галада немного привыкли к свету, и он разглядел среди них коренастого Трома рядом с Борнхальдом и Байаром. Тром возился с ключами.
    – Стой, – произнёс Галад, – я отдал вам троим приказ. Борнхальд, на твоём плаще кровь! Я же приказал вам не пытаться меня освободить.
    – Твои люди выполнили твой приказ, Дамодред, – раздался новый голос. Галад увидел, что в шатёр вошли ещё трое: высокий и бородатый Лорд Бераб Голевер; лорд Алабар Харнеш – на его лысой, скрытой в тени голове не хватало одного уха; лорд Брандел Вордариан, блондин богатырского сложения, соотечественник Галада из Андора. Все трое были Лордами-Капитанами, которые оставались с Асунавой.
    – Что происходит? – спросил их Галад.
    Харнеш открыл мешок и вывалил из него что-то круглое под ноги Галаду. Это была голова.
    Голова Асунавы.
    Все трое вынули мечи из ножен и опустились перед Галадом на колени. Тром в это время отпёр кандалы на ногах Галада.
    – Понятно, – произнёс Галад. – Значит, вы обратили ваше оружие против своих товарищей.
    – А что ещё, по-твоему, нам оставалось делать? – спросил Брандел, не вставая и подняв взгляд на Галада.
    Галад в ответ покачал головой:
    – Не знаю. Может, вы и правы. Мне не следует осуждать ваш выбор. Я допускаю, что он был единственно возможным. Но что заставило вас изменить решение?
    – За последние полгода мы потеряли двух Лордов Капитан-Командоров, – хрипло произнёс Харнеш. – Цитадель Света стала игрушкой для Шончан. Весь мир обратился в хаос.
    – К тому же, – вступил Голевер, – Асунава заставил нас выступить и обнажить оружие против наших же братьев – Чад Света. Это было неправильно, Дамодред. Мы все видели, что ты сделал, и видели, как ты не допустил кровопролития между нами. Осознав это и услышав, что Верховный Инквизитор обвинил человека, всем известного своим благородством, в Приспешничестве… Как мы могли поступить иначе и не восстать против него?
    Галад кивнул.
    – Значит, вы признаёте меня своим Лордом Капитан-Командором?
    Все трое кивнули.
    – Все Лорды Капитаны встали на твою сторону, – сказал Голевер. – Нам пришлось убить треть обладателей знаков красного посоха Десницы Света. Кто-то пытался сбежать, кто-то присоединился к нам. Амадицийцы не стали вмешиваться, и многие из них заявили, что предпочтут остаться с нами, чем возвращаться к Шончан. Остальные амадицийцы – и Вопрошающие, пытавшиеся сбежать – сейчас содержатся под стражей.
    – Отпустите желающих на все четыре стороны, – сказал Галад. – Пусть возвращаются к своим семьям или хозяевам. К тому времени, когда они доберутся до Шончан, мы будем вне их досягаемости.
    Те кивнули в ответ.
    – Я принимаю вашу присягу, – сказал Галад. – Соберите остальных капитанов, и пусть мне принесут отчёты о наличии фуража. Снимайте лагерь. Мы идём в Андор.
    Никто не спросил, не нужно ли ему отдохнуть, хотя Тром выглядел встревоженным. Галад надел принесённую одним из Чад белую рубаху и сел в поспешно доставленное кресло. Другой солдат, Чадо Кандияр, разбиравшийся в ранах, пришёл его осмотреть.
    Галад вовсе не чувствовал в себе ни сил, ни мудрости, чтобы взвалить на себя предложенный ему пост, но Чада Света сделали свой выбор.
    Храни их за это Свет.
 
След. »