Перевод: BaraTheon Дунк и Эгг покидали Каменную Септу под легкий летний дождь.
Дунк правил своим старым боевым конем, Громом, Эгг ехал позади него на норовистом молодом верховом коне, которого назвал Дождем, ведя на привязи их мула Мейстера. Доспехи Дунка и книги Эгга, их скатанные постели, палатка, одежда, несколько ломтей твердой соленой говядины, полкувшина меда, две кожаные фляги с водой – все это взгромоздилось на спину Мейстера. Старая соломенная шляпа Эгга, широкополая и болтающаяся, оберегала голову мула от дождя. Мальчик прорезал дыры в шляпе для ушей Мейстера. Новая соломенная шляпа Эгга красовалась на его собственной голове. Если не считать прорезей для ушей, на взгляд Дунка, между шляпами особой разницы не было.
Возле самых городских ворот Эгг резко натянул поводья. Над аркой располагалась насаженная на железную пику голова изменника. На вид она казалось свежесрубленной, кожа была скорее розовой, чем зеленой, но вороны - падальщики уже успели поработать над ней. Губы и щеки мертвеца были оторваны и свисали лохмотьями; вместо глаз были две коричневые дыры, из которых медленно текли красные слезы из капель дождя, смешавшихся с запекшейся кровью. Рот мертвеца отвис, казалось, для того, чтобы поболтать с путешественниками, проходящими снизу под аркой.
Подобное зрелище было Дунку не ново.
-В Королевской Гавани, когда я мальчишкой был, я как-то спер голову прямо с пики,- сказал он Эггу. Вообще-то это Хорек тогда взвился на стену чтобы сорвать голову, после того как Раф и Пуддинг заявили, что он не посмеет этого сделать, а потом, когда появились стражники, он сбросил ее вниз, и Дунк ее поймал.
- Это была голова какого-то мятежного лорда или рыцаря-разбойника. А может, обычного убийцы. Голова как голова. Они все одинаковые, после того как проведут пару деньков на пике.
Он с тремя своими друзьями потом этой головой пугал девчонок с Блошиного Конца. Они гонялись за ними по аллеям, а потом заставляли целовать голову, прежде чем отпустить. Ту голову тогда целовали много, насколько ему не изменяла память. Ни одна девчонка в Королевской Гавани не могла бегать также быстро, как Раф. Хотя эту часть истории он предпочел не рассказывать Эггу. Хорек, Раф и Пуддинг. Трое маленьких чудовищ, и я, худший из них. Они с друзьями хранили голову пока кожа на ней не почернела и не стала шелушиться. После этого никакого веселья в погонях за девчонками не было, и однажды ночью они вломились в посудную лавку и закинули останки в чайник.
- Вороны всегда с глаз начинают, -сообщил он Эггу. – Потом щеки вваливаются, плоть становится зеленой…
Он прищурился.
-Погоди. Это лицо мне знакомо.
- Правда Ваша, сир, - сказал Эгг. – Горбатый септон, который проповедовал против Лорда Бладрейвена. Мы слышали его проповеди третьего дня.
Тогда он вспомнил. Это был действительно святой человек, принесший обет Семерым, хоть его проповеди и призывали к мятежу.
-Его руки обагрены кровью брата, и кровью его молодых племянников, - вещал горбун толпе, которая собралась на рыночной площади – Тень явилась по его приказу и удавила сыновей храброго Принца Валарра во чреве матери. Где теперь ваш Юный принц? Где его брат, милый Матарис? Куда делись добрый король Дейерон и бесстрашный Бейелор Сломи Копье? Они все в могиле, все до единого, а он жив-здоров, бледная птица с кровавым клювом, сидит на плече Короля Айериса и каркает ему в уши. На его лице и в его пустой глазнице печать ада, он принес нам засуху, поветрие и убийства. Восстаньте, говорю я вам, и вспомните об истинном короле за морем. Есть Семеро богов, и семь королевств, и Черный дракон произвел на свет семерых сыновей! Восстаньте, милорды и леди. Восстаньте, храбрые рыцари и вы, отважные пахари, низвергните Кровавого Ворона, этого мерзкого чернокнижника, иначе быть вашим детям и детям ваших детей проклятыми во веки вечные.
Каждое слово было изменой. Тем не менее, увидеть его здесь, с пустыми глазницами, было шоком.
- Это он, ага, -сказал Дунк. – Еще одна веская причина покинуть этот город.
Он коснулся Грома шпорами, и Эгг проехал под аркой ворот Каменной Септы, прислушиваясь к мягким звукам дождя. Сколько глаз у Лорда Кровавого Ворона-спрашивала загадка. Тысяча глаз, и еще один. Некоторые утверждали, что Десница Короля учился темным наукам, умел менять лицо, напускать личину одноглазой собаки, даже обратиться в туман. Стаи поджарых серых волков выслеживали его врагов, говорили люди, а вороны – падальщики шпионили для него и шептали секреты в его уши. Большинство их этих басен были именно баснями, Дунк нисколько не сомневался в этом, но никто не сомневался и в том, что у Бладрейвена шпионы были повсюду.
Однажды он видел его собственными глазами. Кожа и волосы Бриндена Риверса были белее кости, а глаз – у него был всего один глаз, второй ему выбил его сводный брат Злой Клинок на Краснотравном поле – был красным, как кровь. На щеке и шее у него были родимые пятна винного цвета, отчего он и получил свое прозвище.
Когда город остался далеко позади, Дунк прочистил горла и сказал:
-Нехорошо это, головы септонам рубить. Он только говорил. Слова это ветер.
- Некоторые слова это ветер, сир. А некоторые – измена.
Эгг был тощим как палка, весь из ребер и локтей, но рот у него был на месте.
- Ну вот, ты заговорил как настоящий принц.
Эгг воспринял эти слова как оскорбление, каковым они и являлись.
-Возможно, он и был септоном, но он проповедовал ложь, сир. Засуха пришла не по вине Лорда Кровавого Ворона, как и Великое Весеннее Поветрие.
- Может, и так, да только если мы станем рубить головы всем глупцам и лжецам, половина городов в Семи Королевствах опустеют.
* * *
Шесть дней спустя, от дождя остались одни лишь воспоминания.
Дунк стянул тунику, с удовольствием ощущая тепло солнечного света на своей коже. Когда налетел легкий бриз, прохладный, свежий и благоухающий, как девичье дыхание, он вздохнул.
= Вода, - объявил он – Слышишь ее запах? Озеро, должно быть, неподалеку.
- Единственный запах, который я слышу, это запах Мейстера, сир. Он воняет. – Эгг немилосердно дернул повод мула – Мейстер остановился пощипать травку у обочины дороги, как он время от времени делал.
- На берегу озера есть старая гостиница. – Дунк останавливался там однажды, когда служил сквайром старику. – Сир Арлан говорил, что у них варят отличный коричневый эль. Может, нам удастся попробовать его пока будем ждать паром.
Эгг с надеждой взглянул на него: - Чтобы запить еду, сир?
- Какую еду?
- Ломтик жаркого?- поинтересовался мальчик. – Кусочек утки, миску тушеного мяса? Что-нибудь, что у них есть, сир.
Последний раз они ели горячую пищу три дня назад. С тех пор они питались паданцами и полосками старой соленой говядины, твердой как дерево. Неплохо было бы настоящей пище попасть в наши животы перед тем как мы отправимся на Север. До Стены далеко.
- Мы могли бы и переночевать там, - предложил Эгг.
- Милорд предпочитает спать на пуховой перине?
- Соломенный тюфяк меня вполне устроит, сир, - обиженно сказал Эгг
- На кровати у нас денег нет.
- У нас есть двадцать два гроша, три звезды, один олень и тот старый колотый гранат, сир.
Дунк поскреб за ухом. – Я думал, у нас было два серебряных оленя.
- Было, пока Вы не купили палатку. Теперь один.
- У нас ни одного не останется, если мы станем ночевать на постоялых дворах. Хочешь разделить ложе с каким-нибудь коробейником и проснуться с блохами? – фыркнул Дунк. – Я-нет. У меня свои блохи, и они не любят чужих. Будем спать под звездами.
-Звезды это хорошо, - согласился Эгг,- но земля твердая, сир, и иногда приятно положить голову на подушку.
- Подушки, они для принцев.
Эгг был таким сквайром, о каком любой рыцарь мог только мечтать, но время от времени он начинал проявлять замашки принца. У этого парня драконья кровь, никогда не забывай об этом. У самого Дунка была кровь нищего… по крайней мере так ему говорили в Блошином Конце, в перерывах между фразами, что его ждет участь висельника.
- Думаю, мы можем позволить себе эль и горячий ужин, но тратить добрую монету на постель я не собираюсь. Нам нужно сберечь наши гроши для паромщика.
Последний раз, когда он пересекал озеро, паромщик брал всего лишь пару медяков, но то было лет шесть назад, или даже семь. С тех пор все подорожало.
-Ну, -сказал Эгг, - мы могли бы воспользоваться моим сапогом для переправы.
- Могли бы,- ответил Дунк. – Но не станем.
Пользоваться сапогом было опасно. Слухи поползут. Слухи всегда ползут. Его сквайр не случайно был лысым. У Эгга были фиолетовые глаза старой Валирии, а волосы сияли как кованое золото и пряди серебра, сотканные вместе. Он также носил обруч в виде трехглавого дракона, когда волосы отрастали. Опасные времена настали в Вестеросе и…, одним словом, лучше было не рисковать.
- Еще слово о твоем чертовом сапоге и я так тебе двину в ухо, что ты перелетишь через это озеро.
- Уж лучше я переплыву, сир.
Эгг хорошо плавал, а Дунк нет. Мальчик повернулся в седле.
- Сир? Кто-то движется по дороге позади нас. Слышите лошадей?
- Я не глухой. – Дунк также видел пыль, которую они поднимали. - Большой отряд. Торопятся.
- Думаете, это разбойники, сир? – Эгг поднялся в стременах, скорее от нетерпения, чем от страха. Такой уж он был мальчик.
- Разбойники вели бы себя тише. Только лорды так шумят. – Дунк брякнул по рукояти меча, чтобы чуть ослабить лезвие в ножнах. – Тем не менее, мы съедем с дороги и дадим им проехать. Лорды бывают разные.
Никогда не мешало проявить чуточку осторожности. Дороги уже не были так безопасны, как в те времена, когда Добрый Король Дейерон сидел на Железном Троне.
Они с Эггом укрылись за шипастым кустом. Дунк снял щит с плеча и насадил его на руку. Щит был старым, длинным и тяжелым, по форме напоминал воздушного змея, был сделан из сосны и обрамлен полосами железа. Он купил его в Каменной Септе взамен того, что Длинный Дюйм изрубил в щепки, когда они сражались. У Дунка не было времени нарисовать на нем свою иву и падающую звезду, поэтому на щите был нарисован герб предыдущего владельца: висельник, мрачный и серый, раскачивающийся под деревом-виселицей. Такой знак он сам бы себе не выбрал, но щит достался дешево.
Через считанные мгновения мимо промчались первые всадники; два молодых лорденыша верхом на паре рысаков. Тот, что был на гнедом, носил на голове шлем с открытым лицом из золоченой стали с плюмажем из трех высоких перьев, белого, красного и золотого. Перья такой же раскраски украшали латный шарф его коня. Черный жеребец рядом с ним был закован в сине-золотой доспех. Его попона струилась на ветру, когда он прогрохотал мимо них. Бок о бок, улюлюкая и смеясь, всадники пронеслись прочь, их длинные плащи развевались за ними.
Третий лорд ехал степенней, возглавляя длинную колонну. Отряд состоял из двух дюжин всадников, конюхов, поваров, и служек, все при трех рыцарях, а также солдат и конных арбалетчиков, за которыми тянулась дюжина подвод, груженных их доспехами, палатками и провизией. С седла лорда свешивался его щит, с тремя черными замками на темно-оранжевом фоне.
Дунк был знаком этот герб, но откуда? Лорд, которому принадлежал герб, был мужчиной в годах, угрюмым, с горьким выражением лица и коротко стриженной бородкой с проседью. Может, он был на Эшфордском Лугу, думал Дунк. Или может мы служили в его замке, когда я был сквайром сира Арлана. Старый межевой рыцарь служил в таком количестве разных цитаделей и замков в свое время, что Дунк не вспомнил бы и половины из них.
Лорд резко натянул поводья, хмуро оглядывая шипастый куст.
- Вы, в кустах! Покажитесь.
Позади него два арбалетчика сунули болты в оружие. Остальные продолжили движение.
Дунк вышел из высокой травы, со щитом на руке, правая рука покоилась на навершии его меча. Его лицо покрывала красно-коричневая маска от пыли, поднятой лошадями, и он был по пояс обнажен. Выглядел он весьма неряшливо, он знал это, хотя было видно, что его рост привел их в замешательство.
- Мы не ищем неприятностей, милорд. Нас всего двое, я и мой сквайр. – Он кивком подозвал Эгга.
- Твой сквайр? Так ты утверждаешь, что ты рыцарь?
