Исторический "анекдот" и анекдот

(1/33) > >>

Александр Тагере:
Высшие чины армии в присутствии Суворова завели речь о том, кого следовало бы наградить за взятие Измаила Георгием III степени. Неожиданно для всех Александр Васильевич заявил, что награды заслуживает Иван Курис.
— Он писарь в моем штабе и храбро написал: "Идти на штурм". А я что? Я только подписался…

Александр Тагере:


В войне с турками австрийская армия потерпела ряд поражений и потеряла часть своей артиллерии. После ее соединения с русской армией под командованием Суворова произошло сражение на реке Рымник. Союзники одержали победу, и в отчете Потемкину Суворов писал: "Добычу поделили с австрийцами по-братски — я им отдал их пушки, а себе взял турецкие".


Александр Тагере:


Назначение Суворова главнокомандующим в Италию (для войны с Францией) вызвало пересуды в австрийском генералитете: не слишком ли стар русский фельдмаршал для такой должности. А было ему в ту пору 69 лет.
Случилось так, что подобный разговор главнокомандующий ненароком услышал рано утром в приемной своих венских апартаментов. Далее произошло следующее. В нижнем белье Александр Васильевич выскочил в приемную залу и, доложив австрийским генералам: "Суворов сейчас будет!" — исчез. Однако не успели посетители опомниться, как он явился одетым по всей форме.
Измышлениям о старческих немощах русского полководца был положен конец.


Александр Тагере:
После Альпийского похода князя Александра Васильевича Суворова Павел I решил выбить специальную медаль, отразившую бы и участие обожаемых им австрийцев, которые в действительности лишь мешали общему делу.
Суворов, к которому император обратился с просьбой, предложить вариант текста, дал такой совет — медаль сделать одинаковой и для русских, и для австрийцев. Но на русской выбить «С нами Бог», а на австрийской — «Бог с нами».


Во время Итальянского похода после сражения у Нови, в котором был разбит и пал главнокомандующий французской республиканской армией генерал Жубер, король Сардинии прислал князю Суворову несколько орденов Маврикия и Лазаря для раздачи особенно отличившимся офицерам. И, между прочим, низшую степень ордена – специально для вручения камердинеру Суворова Прокофию «за сбережение здоровья великого полководца».
Раздав ордена наименее отличившимся лицам, Суворов спросил коменданта своей главной квартиры Ставрокова:
—Что говорят в армии?
— Говорят, что ваше сиятельство раздали ордена плохим офицерам, — доложил Ставроков.
—Да ведь и орден-то плохой, — заметил Суворов.


Суворов, знавший в совершенстве несколько древних и современных иностранных языков, не любил, когда кто-нибудь старался говорить по-французски, что называется, «с парижским шиком».
Он спрашивал такого франта:
— Давно ли изволили получить письмо от родных из Парижа?


Генералиссимус Суворов никогда не носил при себе часов, также и в доме его никогда не было часов. Он говорил, что солдату часы не нужны, и что солдату и без часов должно знать время. Когда же надо было идти в поход, никогда в приказах своих не назначал часа, но всегда приказывал быть готовыми с первыми петухами. Он выучился петь петухом, и когда время наставало, выходил и выкрикивал «кукареку». Войска немедленно выступали в поход.


Кто-то заметил при Суворове про одного русского вельможу, что он не умеет писать по-русски.
— Стыдно, — сказал Суворов. — Впрочем, пусть пишет по-французски, лишь бы думал по-русски.


Однажды иностранный генерал за обедом у светлейшего князя Александра Васильевича Суворова без умолку восхвалял его. И в конце концов надоел и генералиссимусу, и другим присутствующим.
Тут подали прежалкий подгоревший пирог, от которого все отказались. Только Суворов взял себе кусок.
— Знаете, господа, — сказал он, — а ведь ремесло льстеца не так легко... Лесть похожа на этот пирог: надобно умеючи испечь, всем нужным начинить в меру, не пересолить и не перепечь... Люблю моего Мишку-повара: он худой льстец...


Суворов имел обыкновение, отправляясь в церковь, надевать все свои бесчисленные ордена и прочие знаки отличий.
И вот однажды в таком виде Суворов вышел после службы на паперть, окруженный высокими придворными особами. К нему подошла жена одного из обойденных им по службе генералов.
—Ах, Александр Васильевич! Вы так слабы, а на вашей груди столько навешано!!! Я думаю, вам тяжело, — запричитала она притворно сочувственным тоном.
—Помилуй Бог, тяжело!.. О, как тяжело: вашим мужьям не сносить! — ответил Суворов.
Сконфуженная дама поспешила поскорее уйти.


Как-то на придворном балу, желая оказать внимание фельдмаршалу Александру Васильевичу Суворову, Екатерина II спросила:
—Чем потчевать дорогого гостя?
—Благослови, царица, водкой, — ответил Суворов.
—Но что скажут красавицы фрейлины, которые будут с вами разговаривать? — заметила Екатерина.
—Они почувствуют, что с ними говорит солдат.


Один офицер, которого князь Александр Васильевич Суворов очень любил и уважал как храброго воина, был крайне несдержан на язык, чем нажил себе таких врагов, что и служить стало невмочь.
И вот Суворов позвал этого офицера к себе, закрыл дверь и как чрезвычайный секрет сказал о том, что у того имеется очень опасный враг, который на каждом шагу ему вредит и мешает. Офицер стал было перечислять своих врагов, пытаясь отгадать, о ком именно сказал фельдмаршал. Но тот только руками размахивал от нетерпения и досады:
—Не тот! Не тот!
Офицер уже перебрал всех своих недругов и наконец сказал, что не знает, о ком и думать.
Суворов на цыпочках подошел к окнам, дверям, прислушался, потом все с теми же предосторожностями подошел вплотную к офицеру и шепнул:
—Высунь язык!
Тот послушался.
Тогда Суворов, показывая на его язык, сказал: — Вот он! Вот твой самый лютый враг!


Занимаясь устройством и вооружением крепостей, Александр Васильевич Суворов поручил одному полковнику надзор за работами. Полковник перепоручил это своему помощнику.
Приехав осматривать работы, Суворов нашел неисправности и сделал полковнику выговор. Тот, чтобы оправдаться, обвинил помощника.
— Ни он, ни вы не виноваты, — сказал Суворов и, потребовав прут, принялся сечь свои сапоги.
— Не ленитесь, не ленитесь! — восклицал он во время экзекуции. — Вы во всем виноваты! Если бы вы сами ходили по работам, этого бы не случилось...


Как-то в ответ на совет осматривавшего его доктора поехать на целебные воды полечиться, Суворов раздраженно сказал:
— Помилуй Бог! Что тебе вздумалось? Посылай туда здоровых богачей, интриганов и всякую сволочь. Пусть они там купаются в грязи... А я истинно болен... Мне нужна молитва, в деревне изба, баня, кашица и квас.

Александр Тагере:
Во время царствования Николая I в Орловской губернии происходили маневры, в ходе которых пострадал огород местного помещика. Последний подал жалобу на высочайшее имя и в качестве компенсации за потраву пожелал орден.
Николай I приказал выковать 5-фунтовую железную медаль с надписью "За капусту" и вручить её честолюбивому подданному.


Однажды, когда Николай I вышел к полку, одни пуговица на его обшлаге оказалась не застегнутой.
Адъютант деликатно доложил императору о недосмотре.
На это император произнес голосом, который был слышен всему полку:
— Я одет по форме. Это полк одет не по форме.
И тотчас полк расстегнул одну пуговицу на обшлаге.


Кто-то из иностранных дипломатов однажды позволил себе спросить у Николая I, зачем Россия умножает число войск.
— Затем, — ответил государь, — чтобы меня об этом не спрашивали.


Один из придворных чинов подал Николаю I жалобу на офицера, который выкрал у него дочь и без разрешения родителей обвенчался с ней.
Николай на жалобе написал следующую резолюцию:
"ОФицера разжаловать, брак аннулировать, дочь вернуть отцу, считать девицей".

Николай I любил проверять ночью посты. Однажды навстречу ему попался прапорщик (в то время низший офицерский чин) одной из инженерных частей. Прапорщик увидел императора и вытянулся во фронт.
—Откуда ты? — спросил Николай.
—Из депа, Ваше Величество! — отрапортовал прапорщик.
—Дурак! Разве «депо» склоняется? — поправил император малограмотного служаку.
—Все склоняется перед Вашим Величеством! — льстиво, но предельно искренно заявил прапорщик.
Николай любил, когда перед ним склонялись, и прапорщик встретил утро капитаном.


Николай I, отдыхая в одном из загородных дворцов, часто ездил наблюдать за военными учениями.
И вот как-то у дороги, по которой следовал император, штрафованные солдаты рыли канаву. Завидев царский экипаж, солдаты вытянулись в шеренгу, сняли шапки, безмолвно дожидаясь, пока государь проедет, чтобы снова приняться за работу. С ними как с наказанными император не мог поздороваться, по принятым тогда правилам, словами: «Здорово, молодцы!»
Подобная сцена повторилась и на следующий день.
Невозможность приветствовать солдат, пусть и провинившихся, мучила Николая.
Император не выдержал и своим неподражаемым по мощи голосом крикнул:
— Здорово, шалуны!
Нечего и говорить, каким восторженным «здравия желаем, Ваше императорское Величество» отвечали солдаты на хитрость царя, ловко обошедшего строгое правило.

Навигация

[0] Главная страница сообщений

[#] Следующая страница