Глава 17. Бронзовый медведь
Автор Administrator   
15.11.2006 г.

Покинув Госпожу Харфор и Мастера Норри, Илэйн нетерпеливо зашагала в Зал Карт, все еще удерживая саидар. Нетерпеливо, однако неспешно. Перед ней шагала Дени и еще три женщины-гвардейца, их головы поворачивались по сторонам, не переставая высматривать возможные угрозы, еще четверо шли позади. Она сомневалась, что Дайлин, приводя себя в порядок, задержится надолго, какие бы новости она ни привезла - хорошие или нет. Во имя Света, только бы хорошие!. Насупившаяся Бергитте, сцепив за спиной руки, пока они шли хранила полное молчание, однако и она тоже осматривала каждый коридор, словно ожидая оттуда нападения. Узы по-прежнему доносили беспокойство. И усталость. Не успев сдержаться, Илэйн зевнула, чуть не вывихнув себе челюсть.

Нежелание вызвать сплетни было не единственной причиной ее неторопливости. Теперь в коридорах встречались не только одни слуги. Любезность требовала от нее предоставить комнаты во дворце для тех вельмож, кому удалось добраться в город вместе со своими ополченцами, которых было тяжело сосчитать. Некоторые были хорошо обучены и ежедневно упражнялись с мечами, другие, до призыва на службу к своему лорду или леди, ходили за плугом, и многим она оказала гостеприимство. Главным образом тем, у кого не было совсем никакого жилья в Кэймлине или, как она подозревала, кто просто не хотел раскошеливаться. Возможно, фермерам и ремесленникам кажется, что знать куда богаче их, но если начать сравнивать, когда дело доходило до расходов, причитающихся в их положении, они становились столь же скупы, как фермерские жены. Она уже не знала, что же ей теперь делать с новоприбывшими. Там, где были достаточно широкие кровати, вельможи итак спали втроем, а то и вчетвером. На всех, кроме самых узких, спали по двое. Многие женщины из Родни уже спали на полу на тюфяках в комнатах для прислуги - хвала Свету, весной это было возможно.

Казалось, что большинство из ее благородных гостей как раз вышли прогуляться, и когда они приветствовали ее, ей приходилось останавливаться, чтобы произнести им хоть пару слов. Сергас Гилбирн, невысокая и худенькая, чьи темные волосы были слегка тронуты сединой, была одета в зеленое платье для верховой езды. Она привела с собой двадцать ополченцев. Пожилой Келвин Джейнвор казавшийся довольно крепким для своих лет, в аккуратно заштопанном синем шерстяном кафтане, привел десятерых и в знак благодарности получил столь же теплый прием, как и долговязый Лэнки Барэль и тучная Антелле Шарплин. Все они являлись Верховными Опорами, хотя и младших Домов. Все приехали поддержать ее, приведя с собой всех, кого смогли собрать, и ни один не был отослан назад. Впрочем, сегодня многие выглядели встревожено. Вслух не было сказано ни слова по этому поводу, - все они были полны добрых ожиданий, надеясь на быструю коронацию, и были верны своему решению последовать за ней, - однако на их лицах было написано беспокойство. Арилинда Брадстром - обычно столь энергичная особа, что можно было подумать, она в самом деле верит, будто ее пятьдесят ополченцев способны изменить расклад в пользу Илэйн, была не единственной женщиной, покусывавшей губы, и Лаэрид Трайхэнд, коренастый молчаливый и обычно бесстрастный как скала, был не единственным мужчиной с нахмуренными бровями. Даже известие о Гайбоне и подкреплении, прибывшем с ним, вызывало лишь мимолетные улыбки, поспешно проглатываемые от плохо скрытого облегчения.

«Думаешь, они уже слышали о дерзкой самонадеянности Аримиллы?» – спросила она во время одного из кратких перерывов, когда не надо было отвечать на поклоны и реверансы. – «Нет, этого было бы не достаточно, чтобы расстроить Арилинду или Лаэрида». Даже прорыв Аримиллы за стену с тридцатью тысячами воинов, вероятно, не смог бы довести эту парочку до такого состояния.

«Вряд ли», - согласилась Бергитте. Она огляделась, словно желая убедиться что, никто кроме женщин-гвардейцев ее не мог услышать, затем продолжила. – «Возможно, их волнение вызвано теми же причинами, что и мое. Ты не потерялась, когда мы вернулись. Или лучше так, тебе помогли потеряться».

Илэйн отвлеклась, чтобы сказать несколько слов седовласой паре в шерстяных одеждах, которые подошли бы преуспевающему фермеру. Особняк Браннина и Элвайн Мантар весьма походил на большую ферму, разрастаясь от поколения к поколению. Треть их ополченцев была либо их сыновьями и внуками, либо племянниками и внучатыми племянниками. Только слишком молодые или слишком старые, чтобы отправиться в путь, остались присматривать за хозяйством. Она надеялась, что улыбающаяся пара не будет сильно оскорблена столь малословным приветствием, тем не менее, она двинулась дальше, практически не задерживаясь. - «Что ты имеешь в виду? Мне помогли?» - требовательно спросила она.

«Дворец… изменился», - на мгновение узы донесли замешательство. Бергитте скривилась. – «Я знаю, это звучит безумно, однако окружающее выглядит так, словно было перестроено по другому плану». - Одна из телохранительниц, идущая впереди, сбилась с шага, но затем выровнялась. – «У меня хорошая память…». Бергитте замялась, узы наполнились беспорядочными эмоциями, торопливо подавленными. Большинство из ее воспоминаний о прошлых жизнях растаяло, словно зимний снег. Она не могла вспомнить ни о чем, что происходило до основания Белой Башни, а от четырех жизней, которые она прожила после этого и до конца Троллоковых Войн, оставались лишь фрагменты воспоминаний. Ее мало что было способно напугать, и все же она боялась утратить последние воспоминания, особенно свои воспоминания о Гайдале Кейне. - «Я не забываю дорогу, если однажды ходила по ней», - продолжала она, - «а некоторые из этих коридоров не такие, какими были раньше. Некоторые из коридоров… сместились. Другие не там, где были раньше, и появились новые. Насколько я знаю, никто не говорит об этом вслух, но я думаю, что старики молчат, потому что боятся, как бы окружающие не решили, будто они выжили из ума, а молодые боятся потерять свои места».

«Это…» - Илэйн захлопнула рот. Вообще-то это было не столь уж невозможно. Бергитте не страдала галлюцинациями. Нежелание Нэйрис покидать свои апартаменты внезапно обрело смысл, и, возможно, замешательство Рин до этого, тоже. Но как? - «Это не Отрекшиеся», - твердо сказала она. – «Если бы они были способны на такое, то сделали бы это уже давно и даже еще хуже…Доброго дня и вам, Лорд Аубрейм».

Тощему, угловатому и практически совсем лысому, если не считать жидкой седой поросли вокруг макушки, Аубрейму Пенсенору в пору было нянчить своих правнуков на коленях, и, тем не менее, его спина была пряма, а взгляд ясен. Он был одним из первых, кто прибыл в Кэймлин примерно с сотней мужчин, и первым рассказал, что Аримилла Марне двинулась на город вместе с поддерживающими ее Ниан и Эленией. Он пустился в воспоминания о своем путешествии к ее матери во время прошлого Наследования, пока Бергитте не пробормотала о том, что их ждет Леди Дайлин.

«О, в таком случае не смею вас задерживать, Миледи», - сердечно произнес старик. – «Прошу вас, передайте мои лучшие пожелания Леди Дайлин. Она была так занята, что я не успел обменяться с ней и парой слов со времени своего прибытия в Кэймлин. Мои самые лучшие пожелания, если позволите». – Дом Пенсенор с незапамятных времен был союзником Дома Дайлин Таравин.

«Не Отрекшиеся», - сказала Бергитте, как только Аубрейм отошел подальше и не мог ничего услышать. – «Однако, почему это случилось – только первый вопрос. Произойдет ли такое снова? Если да, то будут ли перемены столь же незначительны? Или ты проснешься и обнаружишь, что находишься в комнате без окон и дверей? Что случиться, если ты уснешь в комнате, которая исчезнет? Если исчезают коридоры, тоже самое может произойти и с комнатами. И что, если это происходит не только во Дворце? Мы должны узнать, ведут ли еще улицы туда, куда вели раньше. Что, если в следующий раз не окажется части городской стены?»

«У тебя слишком дурные мысли», - холодно сказала Илэйн. Даже удерживая Силу, от одной лишь мысли о подобном у нее скрутило живот.

Бергитте потеребила четыре золотых банта на плече своего красного с белым воротником мундира. - «Это все из-за этой штуки». - Странно, теперь, когда она поделилась своими тревогами, по узам текло меньше беспокойства. Илэйн только надеялась, что другая женщина не убеждена, будто у нее на все есть ответы. Нет, это действительно невозможно, Бергитте ее слишком хорошо знает.

«Это пугает тебя, Дени?» – спросила она. – «Признаюсь, меня – очень».

«Не более чем необходимо, миледи», - сказала крепкая женщина в ответ, не отрывая настороженного взгляда оттого, что находилось впереди. В то время как остальные шли, положив руки на рукояти мечей, ее рука покоилась на длинной дубинке. Ее голос был столь же спокоен и сух, как и ее лицо. – «Как-то раз, один здоровый возница по имени Элдрин Хакли чуть не сломал мне шею. Обычно он весьма покладист, но в ту ночь был пьянее пьяного. Я ничего не могла поделать, а моя дубинка, казалось, отскакивает от его черепа, не причиняя вреда. Это напугало меня куда сильнее, потому что я почти смирилась с тем, что сейчас умру. Это просто может произойти в любой день, и, просыпаясь каждым утром, ты знаешь, что можешь умереть».

Просыпаясь каждым утром, ты знаешь, что можешь умереть. Встречаются и хуже взгляды на жизнь, подумала Илэйн. Тем не менее, она поежилась. По крайней мере, пока ее малыши не родятся, такого не произойдет.

Двое стражей возле ведущих в Зал Карт широких дверей, с вырезанными на них львами, были опытными Гвардейцами. Один из них был низким и, можно сказать, худым, другой достаточно широкий, чтобы казаться приземистым, хотя и был среднего роста. Внешне абсолютно ничто не отличало их от остальных Гвардейцев, но данный пост доверяли только опытным фехтовальщикам. Тот, что был пониже кивнул Дени, затем поспешно вытянулся в струнку под неодобрительным хмурым взглядом Бергитте. Дени застенчиво ему улыбнулась. Дени! Застенчиво! В это время пара телохранительниц отправились выполнять свои привычные обязанности. Бергитте открыла рот, однако Илэйн дотронулась до ее руки, и та, взглянув на нее, кивнула. Ее толстая золотая коса медленно качнулась в такт.

«Это не хорошо, ведь они при исполнении служебных обязанностей, Илэйн. Они должны думать о службе, а не витать в небесах, мечтая друг о друге». - Она не повышала голос, тем не менее, на круглых щеках Дени выступил румянец, и она перестала улыбаться, вновь начав следить за коридором. Лучше уж так, однако, все равно было печально. Должно же быть хоть немного удовольствия в жизни!

Зал Карт на самом деле был бальным залом, вторым по величине во Дворце и очень просторным, с четырьмя каминами из красного с прожилками мрамора, в которых за каминными решетками горел неяркий огонь. Куполообразный потолок был позолочен, его поддерживали колонны на расстоянии в два спана от белых мраморных стен, увешанных гобеленами. Множество напольных зеркальных светильников давали достаточно света, как если бы здесь были окна. Огромную часть покрытого плитами пола занимала мозаичная карта Кэймлина, сложенная больше тысячи лет назад после окончания строительства Нового Города, однако еще до того, как начал расти Нижний Кэймлин. Задолго до Андора, задолго до Артура Ястребиное Крыло. С тех пор ее несколько раз переделывали, поскольку плиты бледнели, изнашиваясь, поэтому все улицы были изображены очень точно – по крайней мере, они оставались такими по сегодняшний день, если на то воля Света - и, несмотря на то, что за эти годы сменилось много строений, некоторые из переулков оставались неизменными и тоже были нанесены на огромную карту.

Как бы там ни было, в обозримом будущем танцы здесь устраивать не планировалось. На длинных столах, расставленных между колоннами, лежало множество карт, некоторые настолько большие, что свешивались с краев, а полки, украшавшие стены, были завалены маловажными отчетами, которые не требовалось хранить под замком либо держать в памяти, предав бумагу огню. В дальнем конце комнаты располагался Широкий письменный стол Бергитте, практически весь заставленный корзинами, большинство из которых были набиты бумагами. Являясь Капитан-Генералом, она имела собственный рабочий кабинет, однако, как только обнаружила Зал Карт, то решила, что карта на полу слишком хороша, чтобы ее не использовать.

Небольшие деревянные кружочки, выкрашенные в красный цвет, отмечали те места на внешней стене, где только что удалось отразить нападение. Проходя мимо, Бергитте подцепила имеющиеся и бросила их в круглую корзинку, полную таких же, на ее рабочем столе. Илэйн покачала головой, это была маленькая корзинка, однако если одновременно произойдет слишком много нападений, понадобится намного больше кружочков…

«Миледи Бергитте, как вы просили, у меня есть сведения насчет доступного нам фуража», - сказала седовласая женщина, протягивая листок, исписанный опрятными строчками. На груди ее строгого коричневого платья был изображен Белый Лев. Пятеро других клерков продолжали свою работу, вовсю скрипя ручками. Это были люди, которым Мастер Норри доверял более всех, а Госпожа Харфор лично отобрала полдюжины курьеров, одетых в красно-белые ливреи, действительно шустрых людей - практически еще мальчишек - которые стояли у стены позади небольших письменных столов клерков. Один, довольно юный, начал было кланяться, прежде чем оборвал себя на средине, залившись румянцем. Бергитте уладила вопрос, касавшийся формальностей этикета, как по отношению к себе, так и к остальной знати, всего лишь несколькими словами. На первом месте – работа и любому вельможе, кому это не по душе, было предложено просто-напросто держаться по дальше от Зала Карт.

«Благодарю вас, Госпожа Анфорд. Я просмотрю их позже. Пожалуйста, не могли бы вы вместе со всеми остальными немного подождать за дверью?»

Госпожа Анфорд проворно собрала всех курьеров и остальных клерков, дав им время лишь на то, чтобы поставить точку в работе и закрыть чернильницы. Никто не проявил ни капли удивления. Они привыкли к тому, что время от времени была необходима полная секретность. Илэйн слышала, как люди именовали Зал Карт - Залом Секретов, хотя ничего действительно секретного тут не хранилось. Все, что в самом деле являлось тайной, было заперто на замок в ее покоях.

Пока курьеры и служащие друг за другом покидали комнату, Илэйн подошла к одному из длинных столов, который покрывала карта Кэймлина и его окрестностей, как минимум на пятьдесят миль в каждом направлении. Даже Черная Башня была на нее нанесена, квадрат, расположившийся менее чем в двух лигах к югу от города. Он разрастался по территории Андора, и не было способа от этого избавиться. Она все еще иногда направляла туда на инспекцию, через порталы, патрули Гвардейцев, однако место было настолько большим, что Аша’манам наверняка удавалось что-нибудь от нее скрыть. Булавки с эмалированными головками помечали восемь лагерей Аримиллы, окружающих город, а небольшие металлические фигурки – разнообразные остальные лагеря. Замечательно сработанный из золота Сокол чуть выше ее мизинца, указывал на местоположение Гошиен. Или, вернее, указывал прежде. Ушли ли они уже? Она уронила сокола в свой поясной кошель. Авиенда была очень похожа на эту птицу. Стоявшая по другую сторону стола, Бергитте вопросительно приподняла бровь.

«Они ушли или уходят», - сказала ей Илэйн. Они будут встречаться. Авиенда ушла не навсегда. – «Ранд отправил их куда-то. Куда, я не знаю, чтоб ему сгореть».

«Я удивилась, почему с тобой нет Авиенды».

Илэйн положила палец поверх бронзового всадника, находившегося на расстоянии длины ее руки, отмечавшего стоянку в нескольких лигах к западу города. - «Кто-то должен приглядывать за лагерем Даврама Башира. Узнать, не уезжают ли салдэйцы тоже. И за Легионом Дракона», – на самом деле не имело значения, где они были. Хвала Свету, они ни во что не вмешивались, и время опасений, что они могут попытаться сдержать Аримиллу, давно прошло. Однако, она очень не любила вещей, происходивших в Андорре без ее ведома. – «Также отправь завтра Гвардейцев в Черную Башню. Вели им сосчитать всех Аша’манов, каких они увидят».

«Итак, он планирует большое сражение. Еще одно большое сражение. Против Шончан, я полагаю», - скрестив руки на груди, Бергитте, нахмурившись, разглядывала карту. – «Хотела бы знать, где и когда, если бы у нас не было своих проблем прямо под носом, которые нужно разрешить».

На карте прекрасно было видно, отчего Аримилла так сильно нажимает. К северо-востоку от Кэймлина, почти у края карты, лежала бронзовая фигурка спящего медведя, свернувшегося, закрыв лапами нос. Близкое соседство с двумястами тысячами человек, почти столько воинов, сколько мог собрать Андор. Четверо правителей Пограничных земель в сопровождении, вероятно, дюжины Айз Седай пытавшихся держаться в тени, разыскивали Ранда, о чем они не спешили объявлять. У приграничников, насколько она могла судить, не было повода нападать на Ранда, хотя имелся простой факт - он не стал связывать их с собой, как сделал с остальными странами. Но Айз Седай были совсем другим делом, особенно когда имелось сомнение в их принадлежности к той или иной группировке, а двенадцать – число близкое к опасному количеству даже для него. Что ж, эти четверо правителей частично разгадали, чем она руководствовалась, попросив оставаться в Андорре, тем не менее, она сумела ввести их в заблуждение относительно местонахождения Ранда. К сожалению, Пограничники абсолютно не соответствовали сказаниям о том, насколько быстро они могут передвигаться, поскольку практически ползли на юг, а сейчас они отсиживаются на месте, пытаясь найти способ избежать приближения к осажденному городу. Это было понятно, даже похвально. Иноземные войска в непосредственной близости от Андора, на андорской земле, могут спровоцировать взрывоопасную ситуацию. По крайней мере, горячих голов было немного. В таких обстоятельствах с легкостью могло начаться кровопролитие, а, возможно, и война. Даже в таком случае, предполагаемый обход Кэймлина стороной обещал быть трудным: узкие проселочные дороги были превращены непрерывными дождями практически в болота, еще более затрудняя проход для большой армии. Хотя Илэйн было жаль, что они не подошли еще на двадцать миль к Кэймлину. Она надеялась, что к этому времени эффект от их присутствия будет другим. Однако это все еще было возможно.

Более важным, конечно для Аримиллы, а, возможно, и для нее самой, был стоящий в нескольких лигах ниже Черной Башни крошечный серебряный рыцарь, державший вертикально перед собой свой клинок, и серебряный алебардщик, вероятно, сделанный руками того же мастера. Первый - к западу от черного квадрата, другой – к востоку. Луан, Эллориен и Абелль, Эймлин, Арателле и Пэливар, имели примерно шестьдесят тысяч человек в этих двух лагерях. Их имения, и имения их вассалов, должно быть, были опустошены подчистую. Эти два лагеря посещала Дайлин последние три дня, пытаясь разузнать их намерения.

Долговязый Гвардеец открыл одну из дверных створок, пропуская пожилую служанку, несущую серебряный поднос с двумя высокими золотыми кубками для вина и круглыми кувшинами из голубого фарфора работы Морского Народа. Рин, должно быть сомневалась, сколько людей находилось в комнате. Худая женщина двигалась медленно и осторожно, стараясь не наклонять поднос, чтобы что-нибудь не опрокинуть. Илэйн направила потоки Воздуха, подхватывая поднос, затем позволила нескольким лишним рассеяться. Предположение, что женщина не способна справиться со своей работой, может только оскорбить ее. Хотя она не стала скрывать своей благодарности. Старуха широко ей улыбнулась, явно восхищенная, и отвесила глубокий реверанс, освобожденная от тяжести подноса.

Сразу следом за женщиной появилась Дайлин. Она казалась полной энергии, и прогнала ее прежде, чем скривиться от содержимого второго кувшина, и наполнила кубок из другого. Илэйн вздохнула – без сомнения, в первом находилось козье молоко. Несомненно, Дайлин ограничила свой туалет умыванием и расчесыванием своих золотистых, чуть тронутых сединой волос, поскольку ее темно-серое платье для верховой езды, с большой круглой серебряной брошью на высоком воротнике с изображением Совы и Дуба, герба Дома Таравин, в некоторых местах на юбках было покрыто пятнами полузасохшей грязи.

«Здесь творится что-то серьезное и неправильное», - сказала она, взбалтывая свое вино, однако, даже не пригубив его. Хмурый взгляд резче обозначил морщинки в уголках ее глаз. – «В этом дворце я бывала столько раз, что уже и не упомню, а сегодня дважды заблудилась».

«Мы знаем об этом», - ответила ей Илэйн и быстро пояснила, что пришло им в голову, и что она собиралась сделать. Запоздало она свила защиту от подслушивания, и была не удивлена, почувствовав через саидар, что именно этим кто-то и занимался. По крайней мере, кто бы это ни был, он получит встряску. Маленькую встряску, учитывая, как мало силы она использовала, так что этого она не почувствует. Возможно, это доставит соглядатаям некоторые трудности.

«Выходит, это может произойти опять?» – произнесла Дайлин, когда Илэйн установила стража. Ее тон был спокоен, однако она облизнула губы и сделала глоток вина, словно ее рот внезапно пересох. – «Что ж. Тогда, хорошо. Если ты не знаешь, отчего это произошло, и не знаешь, случится ли такое вновь, что мы должны делать?»

Илэйн бросила на нее пристальный взгляд. Снова кому-то кажется, будто у нее есть ответы, которые она держит при себе. Выходит, подобное и означает быть королевой. От тебя всегда ожидают, что у тебя есть ответы, хотя бы один. Это именно то, что значит быть Айз Седай. - «Мы не можем остановить это, значит, нам придется с этим жить, Дайлин, и попытаться не дать распространиться панике. Я объявлю о том, что случилось, все, что мне известно, и сделаю так, чтобы то же самое сказали Сестры. Таким образом, люди поймут, что об этом известно Айз Седай. Это должно их немного успокоить. Немного. Конечно, совсем бояться они не перестанут, однако не до такой степени, если мы не скажем совсем ничего, а это случится снова».

Это прозвучало не слишком уверенно, тем не менее, что удивительно, Дайлин без колебаний согласилась. - «Лично я также не могла бы предложить ничего путного. Большинство людей полагает, что вы, Айз Седай, можете справиться с чем угодно. Этого должно хватить в сложившейся ситуации».

А когда они узнают, что Айз Седай не могут справиться с чем угодно, и что она не может? Что ж, это походило на реку, которую она должна перейти прежде, чем ее затянет под воду. - «У тебя хорошие или плохие новости?»

Прежде чем Дайлин успела ответить, дверь снова распахнулась.

«Я услышала, что возвратилась Леди Дайлин. Ты должна была послать за нами, Илэйн. Пока что, ты еще не королева, и мне не нравится, что у тебя есть от меня секреты. Где Авиенда?» – Кэйтлин Хэйвин, несносная молодая женщина, с холодными глазами, по правде говоря, девочка, каковой останется еще долго, несмотря на то, что опекун предоставил ей идти собственной дорогой, была высокомерна до кончиков ногтей, ее пухлый подбородок высоко вздернут. Конечно, это могло быть следствием наличия украшавшей высокий воротничок ее синего платья для верховой езды брошки с изображением Голубого Медведя Хэйвинов. Она начала проявлять уважение к Дайлин и некоторую осторожность вскоре после того, как стала делить кровать с Сергас, однако с Илэйн она держалась, как с обычной Верховной Опорой Высокого Дома.

«Мы все слышали», - произнес Конэйл. Тощий и высокий, в красном шелковом камзоле, со смеющимися глазами и носом, напоминающим орлиный клюв, ему несколько месяцев назад стукнуло шестнадцать. Он расхаживал, слишком нежно поглаживая рукоять меча, однако ему это никак не вредило. Для Верховной Опоры только ребячество было неуместным. – «И никто из нас не смог спокойно сидеть и ждать, пока нам сообщат о том, когда Луан и остальные присоединятся к нам. Эти двое бежали всю дорогу». - Он взъерошил волосы двум молодым мальчикам рядом с ним - Пэривалу Мантиру и Бранлету Гильярду, которые одарили его хмурыми взглядами и отстранились от его пальцев, чтобы прекратить это. Пэривал покраснел. Слишком хрупкий, но уже привлекательный, ему не было еще двенадцати, да и Бранлет был старше его лишь на год.

Илэйн вздохнула, однако не смогла попросить детей удалиться. Дети, большинство из них все еще ими оставались, - а возможно и все трое, учитывая поведение Конэйла, - все-таки являлись Верховными Опорами своих Домов, и наряду с Дайлин, столь важными для нее союзниками. Она действительно жалела о том, что не знает, откуда им стало известно о цели поездки Дайлин. Предполагалось, хранить это в секрете, покуда она сама не узнает, какие новости принесла Дайлин. Еще одно занятие для Рин. Непроверенный слух, неправильный слух, мог оказаться столь же опасным, как и шпионы.

«Где Авиенда?» - требовательно повторила Кэйтлин. Удивительно, но она на самом деле увлеклась Авиендой. Очарована, вероятно, более подходящее слово. Из всех вещей, которым она упорно пыталась заставить Авиенду научить ее, было владение копьем!

«Итак, миледи», - сказал Конэйл, доверху наполнив кубок вином, - «когда они присоединятся к нам?»

«Плохие новости состоят в том, что они этого не сделают», - спокойно ответила Дайлин. – «Хорошие новости – каждый из них отклонил предложение присоединиться к Аримилле». - Она громко покашляла, когда Бранлет потянулся к кувшину с вином. Его щеки окрасились румянцем, и он схватил другой кувшин, словно именно это и намеревался сделать. Верховная Опора Дома Гильярд все же оставался мальчишкой, несмотря на меч, висевший у него на бедре. Пэривал тоже носил меч, волочащийся по плитам пола и выглядевший слишком большим для него, однако уже взял свое молоко. Наливая в собственный кубок вина, Кэйтлин ухмыльнулась, глядя на мальчиков, однако ее улыбка превосходства погасла, стоило Дайлин взглянуть на нее.

«Это мелочи, чтобы называть их хорошими новостями», - сказала Бергитте. – «Чтоб мне сгореть, если это не так. Вы принесли назад проклятую полудохлую белку, а называете ее куском говядины».

«Остришь, как всегда», - сухо произнесла Дайлин. Обе женщины вперились друг в друга взглядом, руки Бергитте сжались в кулаки, пальцы Дайлин поглаживали висящий на поясе кинжал.

«Никаких перепалок», - сказала Илэйн, заставив свой голос звучать жестче. Помогла злость, наполнявшая узы. Временами она боялась, как бы эта парочка не вцепилась друг дружке в волосы. – «Я не собираюсь сегодня терпеть ваши препирательства».

«Где Авиенда?»

«Ушла, Кэйтлин. Что еще тебе удалось узнать, Дайлин?»

«Ушла куда?»

«Ушла далеко», - спокойно отозвалась Илэйн. Невзирая на саидар, ей хотелось вцепиться девчонке в лицо. – «Дайлин?»

Старшая женщина сделала глоток вина, чтобы прервать игру в гляделки с Бергитте. Приблизившись к Илэйн, она приподняла серебряного рыцаря, повертела его, а затем опустила на место. - «Эймлин, Арателле и Пэливар пытались убедить меня заявить о своих притязаниях на трон, однако они были не так непреклонны, как тогда, когда я беседовала с ними в прошлый раз. Полагаю, мне почти удалось убедить их в том, что я этого не сделаю».

«Почти?» – стопроцентная насмешка Бергитте прозвучала в этих словах. Дайлин ее многозначительно проигнорировала. Илэйн, нахмурившись, поглядела на Бергитте, неловко переминавшуюся с ноги на ногу, и отошедшую подальше, чтобы наполнить для себя кубок вина. Весьма удовлетворительно. Все, что она сделала было правильно, и она надеялась, что это сработает.

«Миледи», - поклонившись, произнес Пэривал, протягивая один из кубков Илэйн. Она сдержанно улыбнулась и изобразила реверанс, прежде чем его принять. Козье молоко! Свет, она начинает ненавидеть эту гадость!

«Луан и Абелль были…уклончивы», - продолжала Дайлин, нахмуренно глядя на алебардщика. – «Их можно убедить присоединиться к тебе». – Тем не менее, это прозвучало не так твердо, как если бы она была убеждена в этом. – «Я напомнила Луану, что он помог мне арестовать Ниан и Элению в самом начале, однако это, возможно, не убедило его, как и Пэривала».

«Значит, они все еще могут ждать победы Аримиллы», - мрачно сказала Бергитте. – «Если ты уцелеешь, они могут поддержать тебя против нее. Если же нет, то они могут объявить о собственных притязаниях. Эллориен имеет лучшие шансы после тебя, не так ли?» - Дайлин нахмурилась, однако не стала возражать.

«И Эллориен?» – спокойно спросила Илэйн. Она была уверена, что уже знает ответ. Ее мать отправила Эллориен в изгнание. Это было сделано под влиянием Равина, однако, казалось, лишь немногие верили в это. Всего лишь немногие верили даже в то, что Гэйбрил был Равином.

Дайлин скривилась: «Женщина непреклонна как камень! Она объявила бы о притязании на трон от моего имени, если бы решила, что из этого выйдет какой-то прок. По крайней мере, ей хватает ума понять, что этого не случится». - Илэйн отметила, что женщина не упомянула ни о каких требованиях Эллориен от собственного имени. - «В любом случае, я оставила Кирелле Суртовни и Джуланию Фоут следить за ними. Я уверена, что они скоро двинутся в путь, однако даже если это случится, мы узнаем об этом довольно быстро». По той же причине трое женщин из Родни, которым необходимо было сформировывать Круг, следили за Приграничниками.

Вообще никаких хороших новостей, несмотря на то, что Дайлин старалась представить их именно так. Илэйн рассчитывала, что угроза, исходящая от Приграничников заставит некоторые Дома поддержать ее. «По крайней мере, одна из причин, по которым я позволяю им двигаться через Андор, все еще существует», - мрачно подумала она. Даже если она не в силах получить трон, она сослужила этим неплохую службу Андору. Конечно же, если кто-либо другой, добившийся трона, все не испортит. Она знала, что именно так и сделает Аримилла. Значит, нельзя позволить Аримилле надеть Корону Роз, и она собиралась это сделать. Так или иначе, ее необходимо было остановить.

«Выходит, шесть, шесть и шесть», - сказала Кэйтлин, покручивая удлиненное кольцо-печатку на своей левой руке. Она выглядела задумчивой, что было ей совсем не свойственно. Обычно она высказывала свои соображения по любому поводу. – «Даже если Кандрэд присоединится к нам, этого будет не достаточно». Может, она задавалась вопросом, не втянула ли Дом Хэйвин в безнадежное предприятие? К сожалению, Илэйн не смогла слишком надежно привязать к себе ее Дом так, чтобы эту связь нельзя было разорвать.

«Я был уверен, что Луан присоединится к нам», - пробормотал Конэйл. – «И Абелль, и Пэривал». – Он сделал большой глоток вина. – «Как только мы разобьем Аримиллу, они придут. Попомните мои слова».

«Но что они задумали?» – требовательно спросил Бранлет. – «Может, они пытаются начать войну в качестве третьей стороны?» - Его голос с дисканта наполовину понизился до баса во время этих слов, а лицо покрылось румянцем. Он уткнулся лицом в кубок, однако скривился. Очевидно, ему нравилось козье молоко не больше, чем ей самой.

«Эти Приграничники», - голос Пэривала был по-детски пискляв, однако прозвучал очень уверенно для него. – «Они медлят, так как, кто бы здесь не победил, ему придется иметь с ними дело». - Он приподнял медведя, взвешивая его, словно это могло помочь ему получить ответы. – «Чего я никак не могу понять, так это, во-первых, почему они вторглись к нам. Мы слишком удалены от Приграничных Земель. И почему они остановились и не атакуют Кэймлин? Они могли бы смести Аримиллу прочь, и я сомневаюсь, что нам бы удалось столь же легко сдержать их, как удается сдерживать ее. Итак, зачем они здесь?»

Засмеявшись, Конэйл хлопнул его по плечу: «Посмотреть, так скоро грянет битва, когда мы столкнемся лицом к лицу с Приграничниками. Орлы Нортанов и Наковальня Мантиров заставят Андор гордиться собой в этот день, а?» - Пэривал кивнул, однако он не казался счастливым от такой перспективы. Конэйл, конечно, именно так и выглядел.

Илэйн переглянулась с Дайлин и Бергитте, которые обе выглядели пораженными. Илэйн чувствовала, что и сама кажется удивленной. Обе другие женщины, конечно, были в курсе дела, однако юный Пэривал подобрался слишком близко к тайне, которую необходимо было сохранить. Остальные могли в конечном счете догадаться, что Приграничники нужны были для того, чтобы подтолкнуть другие Дома присоединиться к ней, однако это не должно было подтвердиться.

«Луан и остальные отправили Аримилле предложение о перемирии, пока Приграничники не повернут обратно», - через мгновение ответила Дайлин. – «Она попросила немного времени на раздумья. Вскоре после этого, я полагаю, она стала усиливать натиск на стены. А им она отвечает, что все еще раздумывает над их предложением».

«Не считая всего остального», - горячо произнесла Кэйтлин, - «это показывает, почему Аримилла не заслуживает трона. Для нее собственные амбиции превыше безопасности Андора. Луан и другие, должно быть, глупцы, раз не видят этого».

«Не глупцы», - возразила Дайлин. – «Всего лишь мужчины и женщины, которым кажется, что будущее им ведомо лучше, чем оно есть на самом деле».

«Что, если это она и Дайлин заблуждаются относительно будущего», - мелькнула у Илэйн мысль. Чтобы спасти Андор, она оказала бы поддержку Дайлин. Без особого удовольствия, конечно, однако, чтобы предотвратить кровопролитие в Андоре, она бы это сделала. Дайлин получила бы поддержку десяти Домов, возможно, даже больше. Дэнайн Кандрэд в конце концов решила бы поддержать Дайлин. Не считая того, что Дайлин не хотела быть королевой. Она верила, что Илэйн достойна Короны Роз. Также думала и Илэйн. Однако, что, если они ошибались? Не первый раз этот вопрос приходил к ней в голову, однако, сейчас, уставившись на карту, со всеми этими плохими новостями, она никак не могла от него отделаться.

Этим вечером после обеда, запомнившегося только благодаря крошечной землянике, она сидела в просторной гостиной своих покоев и читала. Пыталась читать. Книга в кожаном переплете была историей Андора. В последнее время подобные книги были ее основным чтением. Было необходимо прочитать как можно больше, чтобы добиться более менее правдоподобной версии, так как они противоречили друг другу почти во всем. С другой стороны, книга, изданная впервые во время правления какой-нибудь королевы, ни за что не упоминала ни об одной из ее оплошностей или оплошностей ее предшественниц, если они входили в ее собственный Дом. Вы должны были читать книги, написанные во времена правления Дома Траканд, чтобы учиться на ошибках Дома Мантир, и книги, написанные во время правления Мантир, чтобы учиться на промахах Норвелинов. Лишь учась на ошибках других, она могла понять, как ей не допустить таких же. Это был первый урок, который ей преподала ее мать.

Тем не менее, ей никак не удавалось сконцентрироваться. Часто она ловила себя на том, что, не видя слов, уставилась на страницу, думая о своей сестре, или начинала что-то рассказывать сестре, пока не вспоминала, что Авиенды здесь нет. Она чувствовала себя очень одиноко, что было нелепо. Сефани ожидала в углу на случай, если ей что-то понадобится. Восемь женщин-гвардейцев находились за дверями покоев, и одна из них, Юрит Азери, была превосходной собеседницей, образованной женщиной, хотя и умалчивала о своем прошлом. Однако ни одна из них не была Авиендой.

Когда в комнату проскользнула Вандене, сопровождаемая Кирстиан и Зарией, это показалось приятным разнообразием. Две одетых в белое женщины застыли в дверях с кротким выражением на лицах. Не притрагивавшаяся к Клятвенному Жезлу, бледная Кирстиан со сложенными на талии руками, выглядела так, словно только достигла средних лет. Зария, со своими раскосыми глазами и крючковатым носом, казалась еще моложе. Она держала что-то, завернутое в белую ткань.

«Прости меня, если помешала», - начала Вандене, затем нахмурилась. Лицо седовласой Зеленой не казалось лишенным возраста, несмотря на принадлежность к Айз Седай. Оно выглядело то на двадцать, а, возможно, на сорок или где-то между этими годами; казалось, оно меняется каждый раз, когда ты моргаешь. Возможно, дела было в ее темных глазах, умудренных и таинственных, и полных боли, которые повидали слишком многое. Также она выглядела усталой. Ее спина была прямой, однако, она все еще казалась утомленной. – «Конечно, это не мое дело», - вежливо произнесла она, - «однако есть ли причина, отчего ты удерживаешь так много Силы? Я подумала, что ты должна плести здесь что-то очень сложное, когда почувствовала тебя в коридоре».

Вздрогнув, Илэйн поняла, что удерживает почти столько саидар, сколько способна удержать, без вреда для себя. Как такое случилось? Она не помнила, как зачерпнула столь много. Торопливо она отпустила Источник. Сожаление заполнило ее, как только Сила ушла, и мир стал… снова обычным. Тотчас же ее настроение резко ухудшилось.

«Ты вовсе меня ни от чего не отрываешь», - раздраженно сказала она, откладывая книгу на стол перед собой. В любом случае, она не осилила и трех страниц.

«В таком случае, могу ли я защитить нас от подслушивания?»

Илэйн коротко кивнула. Это было не ее проклятое дело, сколько Силы она удерживала. Женщина знала правила не хуже Илэйн, если не лучше. Она велела Сефани подождать за дверью, пока Вандене сплетала стража от подслушивания.

Со стражем или без Вандене дождалась, пока дверь не закрылась за горничной, прежде чем заговорить. - «Реанне Корли мертва, Илэйн».

«О, Свет, нет», - раздражение сменилось печалью, и Илэйн торопливо выхватила кружевной носовой платок из своего рукава, чтобы утереть слезы, внезапно заструившиеся по ее щекам. Ее проклятые перепады настроения в действии, тем не менее Реанне, конечно, была их достойна. Она так хотела стать Зеленой! – «Как?» Чтоб ей сгореть, она жалела, что не может сдержать рыдания!

У Вандене слез не было. Возможно, у нее вообще не осталось слез. - «Была задушена с помощью Силы. Кто бы это ни сделал, использовали намного больше, чем было необходимо. Остатки саидар на ней и в комнате, где ее обнаружили, были слишком сильны. Убийца желал убедиться, что все поняли, как она умерла».

«Это бессмысленно, Вандене».

«Возможно, не совсем. Зария?»

Салдэйка положила свою ношу на стол и развернула ткань, чтобы показать хорошо выполненную деревянную куклу. Она была очень старой, в простом изношенном платье, с облупившимся от времени раскрашенным лицом и отсутствующими глазами, половины длинных темных волос не хватало.

«Эта вещь принадлежала Миране Ларинен», - сказала Зария. – «Дерис Нермала обнаружила за буфетом».

«Я не вижу, какое отношение имеет брошенная кукла Миране к смерти Реанне», - сказала Илэйн, вытирая глаза. Миране была одной из сбежавших женщин Родни.

«Только одно», - ответила Вандене. – «когда Миране пришла в Башню, она спрятала эту куклу снаружи, потому что слышала, что все, чем она владела, будет сожжено. После того, как ее выставили, она забрала куклу, и всегда носила ее с собой. Всегда. У нее была такая причуда. Везде, где она временно останавливалась, она снова прятала ее. Не спрашивай меня, почему. Однако она никогда бы не сбежала, оставив ее здесь».

Все еще прикладывая платок к глазам, Илэйн откинулась на стуле. Рыдания перешли в фырканье, однако из ее глаз все еще струились слезы. - «Выходит, Миране не сбежала. Она была убита и… ее тело уничтожено», - ужасно было осознавать такое. – «Ты думаешь, остальные тоже? Все они?»

Вандене кивнула, и на мгновение ее узкие плечи поникли. - «Я очень опасаюсь, что именно так и случилось», - выпрямляясь, сказала она. – «Я полагаю, что подсказки оставили среди их вещей, которые они не взяли с собой. Подарки, которыми они дорожили, подобно этой кукле, любимые драгоценности. Убийца хотела, чтобы мы подумали, будто она очень умно скрыла свои преступления, однако не настолько умной, просто мы оказались не так прозорливы, чтобы найти эти подсказки, поэтому она решила проявить себя более очевидно».

«Напугать Родню, чтобы они все разбежались», - пробормотала Илэйн. Это бы не повредило ей, однако заставило бы просить помощи у Ищущих Ветер, а они становились все скупее. – «Кто из них знает об этом?»

«Теперь уже все. Я так думаю». – Сухо отозвалась Вандене. – «Зария велела Дерис хранить молчание, однако та женщина очень любит слушать звук собственного голоса».

«Выглядит так, будто целились в меня, чтобы помочь Аримилле захватить трон, но почему Черная Сестра в этом заинтересована? Я не думаю, что среди нас двое убийц. По крайней мере, это разрешает вопрос с Мерилилль. Поговори с Сумеко и Алис, Вандене. Они смогут удостовериться, что остальные не ударились в панику». – Своим положением Сумеко уступала только Реанне, поскольку Родня соблюдала свою иерархию, а Алис, несмотря на то, что стояла намного ниже, пользовалась огромным влиянием. – «Отныне ни одна из них не должна оставаться одна, ни в коем случае. По крайней мере, вдвоем с кем-то, а еще лучше втроем или вчетвером. И предупреди их быть поосторожней с Сарейтой и Кареане».

«Я не согласна с этим», - быстро отозвалась Вандене. – «Они должны быть в безопасности, держась группами, однако слухи доберутся до Кареане и Сарейты. Предупреждать держаться поосторожней с Айз Седай? После такого Родня разбежится через минуту». - Кирстиан и Зария с серьезными лицами закивали.

Через мгновение Илэйн неохотно согласилась сохранить тайну. Родня будет в безопасности, держась группами. - «Пусть Чанелле и остальные узнают о Реанне и других. Я не могу представить, что Ищущие Ветер находятся в опасности, - их потеря меня не сильно расстроит, как потеря Родни, - однако, если они действительно решат уйти, разве это будет не чудесно?»

Она не ожидала, что такое случится, - Чанелле боялась вернуться к Морскому Народу, не выполнив сделку. Однако, если бы они так поступили, это было бы единственным ярким пятном в такой ужасный день. По крайней мере, казалось, что уж ничто больше не сможет сделать сегодняшний день еще хуже. Мысль заставила ее похолодеть. Если на то будет воля Света, ничего плохого сегодня больше не случится.

***

Скривившись, Аримилла отодвинула свою тарелку с тушеным мясом прочь. Ей предложили выбрать место для сна - Арлен, ее горничная, как раз сейчас этим и занималась. Женщина прекрасно знала ее вкусы. Меньше всего она ожидала приличной пищи, однако баранина была слишком жирной и, кроме того, явно начинала портиться. Такое случалось слишком часто в последнее время. На этот раз повара следовало выпороть! Она не была уверена, кто из вельмож в этом лагере нанял его, слышала только, что он был лучшим. Лучшим! Но это не имело значения. Его следовало выпороть в назидание остальным. А потом, конечно же, прогнать. Никогда нельзя доверять повару после того, как его накажешь.

Настроение в шатре было какое-то вялое. Кое-кто из дворян рассчитывал на приглашение на ужин, но ни один не занимал достаточно высокого положения. Она начинала жалеть о том, что не пригласила для беседы одного или двух, даже кого-нибудь из людей Ниан или Элении. Это могло оказаться интересным. Ее ближайшие союзники сидели вместе за одним столом, но можно было подумать, что они присутствуют на поминках. О, тощий старый Насин со своими тонкими седыми растрепанными волосами, уплетал за обе щеки, очевидно не замечая, что мясо было испорчено, и по-отечески поглаживал ее руку. Она терпела его улыбочки, как и положено благовоспитанной дочери. Этот глупец сегодня вечером вырядился в расшитый цветами камзол. Подобная вышивка более уместна для украшения женского платья! К счастью, его вожделенные взгляды предназначались сидящей дальше за столом Элении. Женщина с дедовым оттенком волос вздрогнула, ее напоминающее лису лицо бледнело всякий раз, когда она смотрела в его сторону. Она управляла Домом Саранд так, словно она являлась Верховной Опорой, а не ее муж, и, тем не менее, она боялась, что Аримилла позволит Насину зайти с ней слишком далеко. Теперь в этой угрозе уже не было нужды, однако, на всякий случай, она не собиралась переубеждать эту женщину. Да, Насин был достаточно счастлив от своего тщетного преследования Элении, однако остальные имели унылый вид. Их тарелки оставались практически нетронутыми, и они не отпускали двух ее слуг, торопящихся вновь наполнить им кубки вином. Ей никогда не нравилось доверять чужим слугам. По крайней мере, хоть вино не скисло.

«Я по-прежнему настаиваю на том, что мы должны усилить давление», - пьяно пробормотал в свой кубок Лир. Этот мужчина был любителем пропустить рюмку другую. Его красный камзол был протерт ремнями доспехов. Верховная Опора Дома Бэрин всегда ждал следующего штурма. Утонченностью он не отличался. – «Мои шпионы сообщают о большом количестве ополченцев, прибывающих в город каждый день через эти ‘Переходные Врата’». – Он покачал головой, пробормотав что-то, вздыхая. Мужчина действительно верил этим слухам о множестве Айз Седай в Королевском Дворце. – «Все эти нападения, подобные булавочным уколам, только ослабляют нас».

«Я согласна», - сказала Каринд Аншар, играя большой золотой брошью с эмалированной бегущей Красной Лисой Дома Ашнар, прикрепленной у нее на груди. Она была не намного трезвее Лира. Ее прямоугольное лицо от этого выглядело расслабленно. – «Нам надо теснить их, вместо того, чтобы зря терять людей. Как только мы поднимемся на стены, скажется наше численное превосходство».

Рот Аримиллы напрягся. Они могли, по крайней мере, выказывать ей уважение, подобающее женщине, которая скоро станет Королевой Андора, вместо того, чтобы все время ей перечить. К сожалению, Бэрин и Аншар не были так сильно обязаны ей, как Саранд и Араун. В отличие от Джарида и Ниан - Лир и Каринд объявили ей о своей поддержке, письменно это не подтвердив. Как и Насин. Но она ничуть не боялась его потерять. Им она вертела, как браслетом вокруг своего запястья.

Изобразив улыбку, она заставила свой голос звучать весело. «Мы теряем наемников. Для чего еще нужны наемники, как не для того, чтобы умирать вместо наших людей?» - Она подняла свой кубок, и тощий мужчина поспешно наполнил его вином. Настолько поспешно, что пролил каплю ей на руку. Ее сердитый взгляд заставил его выхватить из кармана носовой платок и промокнуть каплю прежде, чем она успела отдернуть руку. Его носовой платок! Один Свет знает, где побывала эта грязная вещица, а он прикоснулся ею к ней! Его рот опасливо скривился. Он попятился, кланяясь и бормоча извинения. Надо позволить ему подавать еду. После этого его можно будет уволить. - «Нам понадобятся все наши воины, когда я выступлю против Приграничников. Ты не согласна, Ниан?»

Ниан вздрогнула, словно от укола булавкой. Бледная и стройная женщина в желтом шелковом платье, украшенном тремя серебряными Ключами Араунов на груди, в последнее время она выглядела измученной, ее глаза казались ввалившимися и утомленными. Вся ее надменность исчезла. - «Согласна, Аримилла», - смиренно сказала она и осушила свой кубок. Хорошо. Они с Эленией были определенно приручены, однако Аримилле нравилось время от времени это проверять, чтобы быть уверенной, что ни одна из них не отбилась от рук.

«Если Луан и остальные не поддержат вас, что хорошего выйдет из взятия Кэймлина?» – Салвейс, внучка и наследница Насина, заговаривала настолько редко, что ее вопрос потряс всех. Крепкая и не слишком хорошенькая, она обычно смотрела по сторонам скучным взглядом, однако сейчас ее голубые глаза казались весьма жесткими. Все уставились на нее. Это, казалось, ничуть ее не обеспокоило. Она вертела в руках кубок с вином, однако Аримилла не успела задуматься над этим дольше, чем на мгновение. – «Если мы должны сразиться с Пограничниками, почему бы не принять предложение Луана о перемирии, чтобы Андор смог выступить полными силами, безо всяких разногласий?»

Аримилла улыбнулась. Ей хотелось ударить глупую женщину. Впрочем, это возмутило бы Насина. Он хотел, чтобы она оставалась в качестве «гостьи» Аримиллы, чтобы не допустить своего смещения с места Верховной Опоры. Какая-то часть его осознавала, что его разум слабеет, остальное в нем намеревалось оставаться Верховной Опорой до самой смерти, и, тем не менее, он любил ее. - «Эллориен и некоторые другие еще присоединятся ко мне, дитя», - мягко произнесла она. Мягкость потребовала некоторого усилия. Кем, спрашивается, считала ее эта крошка? – «Эймлин, Арателле, Пэливар. Они затаили обиду на Траканд». Конечно, они присоединились бы к ней, если убрать с дороги Илэйн и Дайлин. Эти двое не выживут при падении Кэймлина. - «Как только я получу город, они будут моими в любом случае. Трое из сторонников Илэйн – дети, а Конэйл Нортан лишь чуть старше. Я уверена, что достаточно легко смогу убедить их поддержать меня». – А если не сможет? Мастер Лоуно наверняка сможет. Жаль, если детей придется отдать ему с его веревками. – «Я стану королевой еще до заката того дня, когда Кэймлин склонится предо мной. Или я не права, папочка?»

Насин засмеялся, от чего остатки полупережеванного мяса разлетелись на всю ширину стола. - «Да, да», - сказал он, поглаживая руку Аримиллы, - «слушай свою тетушку, Салвейс. Делай то, что она тебе говорит. Скоро она станет Королевой Андора». – Его смех стих, и в его голосе появилась странная нотка. Казалось, словно он ее о чем-то…умоляет. – «Помни, после моей смерти ты станешь Верховной Опорой Дома Кирен. После моей смерти. Ты будешь Верховной Опорой».

«Как скажешь, дедушка», - пробормотала Салвейс, быстро склонив голову. Когда она выпрямилась, ее взгляд был скучным, как обычно. Жесткость в нем, должно быть, была игрой света. Конечно.

Насин крякнул и с радостью вновь набросился на мясо. - «Самое лучшее из всего, что я ел на днях. Думаю, что попрошу еще одну тарелку. Еще вина, парень. Не видишь что ли, мой кубок пуст?»

Молчание за столом болезненно затягивалось. Этому способствовали старческие выходки Насина.

«А я говорю», - наконец начал Лир, но осекся, когда коренастый солдат с четырьмя Серебряными Лунами Дома Марне на груди вошел в шатер.

Почтительно поклонившись, он пробрался вокруг стола и согнулся, что-то нашептывая на ухо Аримилле.

Все присутствующие, кроме Насина и его внучки, прикинулись полностью сосредоточенными на вине, конечно же, не пытаясь подслушивать. Он налегал на еду. Она с вежливым лицом наблюдала за Аримиллой. Та жесткость во взгляде должна была быть игрой света.

«Я вернусь через несколько минут», - поднимаясь, произнесла Аримилла. Она махнула рукой, указывая на еду и вино. – «Наслаждайтесь, пока я не вернусь. Наслаждайтесь». - Лир потребовал еще вина.

Выйдя наружу, она не стала утруждать себя, приподнимая юбки, чтобы не выпачкать их в грязи. Арлен все равно будет чистить их, разве имеет значение, сколько на них будет грязи? Свет виднелся в некоторых палатках, однако практически весь лагерь был погружен во мрак под неполной луной. Джейкоб Хернвил в скромном кафтане, ее секретарь, ожидал чуть в стороне от шатра, удерживая фонарь, отбрасывавший вокруг него желтоватую лужицу света. Он был низким и тощим мужчиной, словно из него вытопили весь жир. Осторожность была присуща ему от рождения, и она не сомневалась в его преданности, уплачивая ему достаточно денег для того, чтобы его могли заинтересовать только огромные взятки, гораздо большие, чем могут предложить обычному писцу.

«Простите меня, что прерываю вашу трапезу, миледи», - поклонившись, сказал он, - «однако я был уверен, вы захотите услышать это немедленно». – Каждый раз было удивительно слышать столь глубокий голос от столь крошечного мужчины. – «Они согласились. Однако, сперва они просят уплатить золотом всю сумму целиком».

Услышав про согласие, ее губы сжались. Всю сумму. Она надеялась договориться об уплате только задатка. В конце концов, кто бы осмелился настаивать на уплате остального, когда она станет королевой? - «Составь письмо Госпоже Эндскейл. Я подпишу и запечатаю его прямо с утра». - Перевод такого количества золота требует времени. И как долго придется держать солдат в готовности? Она никогда по-настоящему не интересовалась такими вещами. Лир мог рассказать ей, однако она испытывала крайне неприятное чувство, проявляя свою неосведомленность. - «Скажем, через неделю, считая с завтрашнего дня». Этого должно хватить. Через неделю Кэймлин станет ее. Трон станет ее. Аримилла милостью Света Королева Андора, Защитник Королевства, Покровитель народа, Верховная Опора Дома Марне. Улыбаясь, она вернулась внутрь, чтобы поделиться с остальными замечательными новостями.