Глава 22. Последняя капля
Автор Administrator   
27.03.2010 г.
 

 Семираг в одиночестве сидела в небольшой комнате. Они забрали стул и не оставили ей даже светильника или свечи. Будь проклята эта мерзкая Эпоха и ее мерзкие люди! Она бы многое отдала за световые колбы на стенах. В ее время пленников не лишали света. Конечно, она запирала нескольких своих подопытных в полной темноте, но это совсем другое. Необходимо было выяснить, как на них повлияет отсутствие света. У этих так называемых Айз Седай, которые держали ее в плену, не было никакой разумной причины оставлять Семираг в темноте. Они просто хотели унизить ее.
   Она плотнее обхватила себя руками, прижавшись спиной к деревянной стене. Она не плакала. Она Избранная! Ее вынудили унизиться, и что с того? Она не сломлена.
   Но… эти дурочки Айз Седай перестали относиться к ней, как подобает. Семираг не изменилась, но изменились они. Каким-то образом, проклятая женщина с паралич-сетью в волосах в одночасье разрушила среди них авторитет Семираг.
   Как? Как она потеряла контроль так быстро? Ее бросило в дрожь от одного воспоминания о том, как эта женщина перекинула ее через колено и отшлепала. И с каким безразличием она это проделала. В голосе той женщины чувствовалась единственная эмоция – легкое раздражение. Она обращалась с Семираг – одной из Избранных! – будто та едва заслуживала внимания. И это уязвляло её сильней, чем побои.
   Этого больше не случится. Семираг будет готова к побоям, она не будет придавать им значения. Да, это должно сработать. Не так ли?
   Она снова вздрогнула. Семираг пытала сотни, возможно даже тысячи людей во имя понимания. В пытках есть здравый смысл. Ты действительно понимаешь, из чего состоит человек, – во многих смыслах – когда начинаешь нарезать его на кусочки. Это было своего рода девизом Семираг. Обычно он вызывал у нее улыбку.
   Но не сейчас.
   Почему они не могли дать ей боль? Сломать пальцы, взрезать плоть, положить тлеющие угли на сгиб локтя. Мысленно она закалила себя, ко всему подготовилась. Небольшая ее часть даже жаждала этих пыток.
   Но такое! Заставлять ее есть с пола? Обращаться с ней, как с ребенком, на глазах у тех, кому она до этого внушала благоговейный страх?
   «Я убью ее, – подумала она уже не в первый раз. – Одно за другим я вытяну ее сухожилия, Исцеляя, чтобы она жила, страдая от боли... Нет. Нет, я сделаю с ней что-нибудь новое. Она переживет мучения, невиданные во всех Эпохах!»
   “Семираг”, – раздался шепот.
   Она застыла, вглядываясь в темноту. Голос был тихим, как ледяной ветерок, и столь же едким и колючим. Может, ей показалось? Его не может быть здесь, разве не так?
   – Ты потерпела большую неудачу, Семираг, – тихо продолжил голос. Тусклый свет пробивался из-под двери, но голос звучал изнутри ее камеры. Свет становился все ярче,  разгораясь рубиновым пламенем, и, наконец, выхватил из темноты контуры стоящей перед ней фигуры в черном плаще. Она взглянула наверх. Багровый свет озарил белёсое, цвета мертвой кожи, лицо. На лице не было глаз.
   Она упала на колени, распростёршись на старом деревянном полу. Хоть посетитель и выглядел как Мурддраал, он был намного выше и значительно могущественнее обычного Получеловека. Ее бросило в дрожь, как только она вспомнила голос говорившего с нею Великого Повелителя.
   Когда ты подчиняешься Шайдару Харану, ты подчиняешься мне. Когда ты не подчиняешься…
   – Тебе было приказано захватить мальчишку, а не убивать его, – прошептало существо с шипением, словно пар пробивался из-под крышки котла. – Ты лишила его руки и чуть не лишила жизни. Ты разоблачила себя, потеряв ценных марионеток. Тебя захватили наши враги, и сейчас ты сломлена ими.
   Ей показалось, будто она чувствует улыбку у него на губах. Шайдар Харан был единственным известным ей Мурддраалом, который мог улыбаться. Но, разумеется, она не считала это создание обычным Мурддраалом.
   Она никак не ответила на его обвинения. Никто не будет лгать или извиняться перед этим существом.
   Внезапно ограждающий щит исчез. У нее перехватило дыхание. Саидар вернулся! Сладостная сила. Тем не менее, она потянулась к ней и остановилась. Если она начнет направлять, те жалкие подобия Айз Седай это почувствуют.
   Холодная рука с длинными ногтями дотронулась до ее подбородка, приподняв голову так, чтобы она встретила безглазый взгляд. Кожа на руке на ощупь напоминала мертвую плоть.
   – Тебе дается еще один, последний шанс, – прошептал Шайдар Харан похожими на личинок губами. – Не. Подведи.
   Свет померк. Рука с подбородка исчезла. Она продолжала стоять на коленях, подавляя в себе ужас. Последний шанс. Великий Повелитель всегда вознаграждает за неудачи… необычными способами. Подобные награды она раздавала раньше, и у нее не было никакого желания получать их. По сравнению с ними любая пытка или наказание этих Айз Седай показались бы детской забавой.
   Она заставила себя встать,  на ощупь дошла до двери и, затаив дыхание, попробовала ее открыть.
   Дверь поддалась. Семираг выскользнула из комнаты, стараясь не скрипеть дверными петлями. Снаружи, на полу рядом со стульями, лежало три тела. Женщины, которые поддерживали щит. Над телами кто-то стоял на коленях. Одна из Айз Седай. Женщина в зеленом платье со стянутыми в хвост каштановыми волосами преклонила перед ней голову.
   – Я живу, чтобы служить, Великая Госпожа, – прошептала женщина. – Мне велели сказать, что вам нужно снять с меня Принуждение.
   Семираг приподняла бровь. Она и не подозревала, что среди здешних Айз Седай есть Черные. Снятие Принуждения может иметь… очень неприятные последствия. Снятие даже слабого или тонкого плетения может серьезно повредить мозг. Если же Принуждение сильно… ну что ж, было бы интересно взглянуть на результат.
   – Кроме того, – сказала женщина, протягивая обернутый тканью предмет, – я должна передать это вам.
   Под тканью оказалась пара браслетов и матовый металлический ошейник – «Узы Господства». Изготовленный во времена Разлома предмет, поразительно похожий на ай’дам, которым Семираг так часто пользовалась.
   С помощью этого тер’ангриала можно контролировать направляющего мужчину. Наконец-то сквозь страх  Семираг пробилась улыбка.
   ***
   Ранд только один раз был в Запустении, но у него остались смутные воспоминания о том, что ему случалось бывать в этих местах и раньше, еще до того, как Запустение поразило земли. Это были воспоминания Льюса Тэрина. Не Ранда.
   Безумец в голове Ранда сердито шипел и бормотал все то время, пока они ехали через покрытую кустарниками пустошь Салдэйи. По мере их продвижения на север, даже Тай’дайшар становился пугливее.
   Пейзаж Салдэйи был бурым из-за зарослей кустарника и темной почвы, куда более плодородной, чем в Айильской Пустыне, но сама страна едва ли была мягкой или цветущей. Ничем не примечательные фермы были укреплены, как крепости, и даже маленькие дети вели себя, как опытные бойцы. Лан однажды сказал ему, что в Пограничье мальчик становится мужчиной, когда получает право носить меч.
   – Вам не кажется, – сказал Итуралде, ехавший верхом слева от Ранда, – что наши действия здесь могут быть расценены как вторжение?
   Ранд кивнул в сторону Башира, который ехал сквозь заросли справа от Ранда. – Я взял с собой солдат-салдэйцев. Они мои союзники.
   Башир рассмеялся.
    – Сомневаюсь, что Королева придерживается такого же мнения, мой друг! Месяцы прошли с тех пор, как она отдавала мне приказы. И не удивлюсь, если окажется, что она назначила за мою голову награду.
   Ранд посмотрел вперед.
   – Я Дракон Возрожденный. И это не вторжение – выступать против сил Темного.
   Прямо перед ними возвышались предгорья Гор Рока – темные, будто бы их склоны были покрыты сажей.
   Как бы он поступил, узнав, что другой правитель переправил на его территорию c помощью Переходных Врат около пятидесяти тысяч солдат? Это было актом войны, но силы Порубежников были далеко и занимались Свет знает чем, а Ранд не оставит эти земли без защиты. Примерно в часе езды на юг доманийцы Итуралде разбили укрепленный лагерь рядом с рекой, берущей свое начало в высокогорьях Края Мира. После того, как Ранд осмотрел лагерь и шеренги солдат, Башир предложил ему осмотреть Запустение. Разведчики были поражены тем, как быстро оно наступает, поэтому Башир счел важным, чтобы Ранд и Итуралде увидели все собственными глазами. Ранд согласился. Иногда карты не могут передать истинное положение дел, которое можно увидеть своими глазами.
   Солнце садилось за горизонт, как будто закрывая свой глаз для долгого сна. Тай’дайшар ударил копытом и замотал головой. Ранд поднял руку, останавливая процессию – два генерала, пятьдесят солдат и столько же Дев, а также едущий чуть позади Наришма. Ранд взял его, чтобы сплести Врата.
   К северу на пологом склоне колыхались заросли широколистной травы и низкорослого кустарника. Не существовало определенной границы, за которой начиналось Запустение. Пятнышко на листе тут, стебель болезненного оттенка там. Каждый отдельный признак был незначительным, но этих признаков было много, слишком много. Все растения на вершине этого холма были покрыты пятнами. Казалось, что сыпь гноится прямо на глазах.
   Тут уже чувствовался маслянистый привкус смерти из Запустения. Растения едва выживали в таких условиях, они будто пленники голодали на пороге смерти. Если бы Ранд увидел подобное на полях в Двуречье, он бы сжег весь урожай, недоумевая, почему никто не сделал этого раньше.
   Рядом Башир пригладил темные длинные усы. – Я помню время, когда ничего подобного не было на несколько лиг вокруг, – заметил он. – Это было не так уж давно.
   – Я разослал разведчиков по всем направлениям, – сказал Итуралде. Он охватил взглядом болезненный пейзаж. – Все доклады схожи. Там все спокойно.
   – Этого достаточно, чтобы опасаться, что тут не все в порядке, – сказал Башир. – Набеги и патрули троллоков здесь – обычное дело. Если их нет, значит, их напугало нечто более страшное. Черви или кровомары.
   Итуралде положил одну руку на седло и, качая головой, продолжал вглядываться в Запустение.
   – Я никогда не сражался с подобными тварями. Я знаю, как мыслят противники-люди, но банды троллоков не нуждаются в линиях снабжения, а о том, что могут сделать черви, я слышал одни лишь слухи.
   – Я оставлю в качестве советников несколько офицеров Башира, – сказал Ранд.
   – Это должно помочь, – сказал Итуралде, – но не лучше ли будет оставить здесь его? Солдаты Башира могут патрулировать эту территорию, а мои войска вы сможете использовать в Арад Домане. Не хочу вас оскорблять, милорд, но не думаете ли вы, что это странно, заставлять каждого из нас служить в чужой стране?
   – Нет, – сказал Ранд. Это не было странным. В этом был горький смысл. Он доверял Баширу, и салдэйцы хорошо служили Ранду, но было бы опасно оставлять их на родине. Башир приходился родственником Королеве, но как поступят его люди? Как они отреагируют, если их спросят, почему они стали Принявшими Дракона? Как бы странно это ни звучало, но Ранд знал, что, оставляя чужеземцев на салдэйской земле, он вызовет гораздо меньше противоречий.
   И так же жестоко он поступал с Итуралде. Тот  принес клятву Ранду, но его лояльность может измениться. А здесь, рядом с Запустением, у Итуралде и его армии будет меньше шансов ополчиться против Ранда. Они находились на враждебной территории, и Аша’маны Ранда были их единственной возможностью быстро вернуться в Арад Доман. Если оставить Итуралде на его родине, то он смог бы управлять всеми своими войсками и, чего доброго, решить, что совсем не нуждается в защите Дракона Возрожденного.
   Было значительно безопаснее держать армии на враждебной им территории. Ранду претило думать таким образом, но это, пожалуй, было главным различием между человеком, которым он был и которым стал – и только один из этих двоих мог сделать то, что нужно. Как бы это ему ни было ненавистно.
   – Наришма, – позвал Ранд. – Врата.
   Ему не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, как Наришма ухватился за Источник и начал плести. У Ранда побежали мурашки от соблазнительного желания дотянуться до Единой Силы, но он поборол его. Последнее время ему становилось все сложнее ухватиться за Источник без того, чтобы его не вывернуло наизнанку. А Ранд не хотел, чтобы его стошнило перед лицом Итуралде.
   – К концу недели у тебя будет сотня Аша’манов, – сказал Ранд Итуралде. – Я полагаю, ты найдешь им хорошее применение.
   – Да, думаю, что смогу.
   – Мне нужны ежедневные отчеты, даже если ничего не произошло, – ответил Ранд. – Посылай курьеров через Врата. Я снимусь с лагеря и отправлюсь в Бандар Эбан через четыре дня.
   Башир заворчал; Ранд впервые упомянул об этом манёвре. Ранд развернул лошадь к большим Переходным Вратам, открытым позади них. Несколько Дев, как всегда, уже проскользнули перед ним. Наришма стоял в стороне, его темные волосы были заплетены в косички с колокольчиками. Прежде чем стать Аша’маном, он тоже был Порубежником. Слишком многим он может быть предан. Непонятно, кому в первую очередь верен Наришма. Своей родине? Ранду? Айз Седай, Стражем которой он являлся? Ранд практически не сомневался в нем, ведь Наришма был одним из тех, кто спас его у Колодцев Дюмай. Но самые опасные враги скрываются среди тех, кому ты доверяешь.
   «Никому из них нельзя доверять! – воскликнул Льюс Тэрин. – Мы не должны близко подпускать их. Они ополчатся против нас!»
   Безумец всегда опасался других мужчин, способных направлять. Ранд пришпорил Тай’дайшара, не обращая внимания на бормотание Льюса Тэрина, хотя его голос напомнил ему о той ночи. О ночи, когда он встретил во сне Моридина, и Льюса Тэрина не было в его голове. У Ранда скрутило живот от мысли, что теперь и во снах стало небезопасно. Он привык находить в них убежище. Случалось, что снились и кошмары, но это были его собственные кошмары.
   Зачем Моридин помог Ранду в Шадар Логоте во время сражения с Саммаэлем? Какую хитроумную паутину он плел? Он утверждал, что это Ранд вторгается в его сны, но была ли это очередная ложь?
   «Я должен уничтожить всех Отрекшихся,–- подумал он, – и на сей раз – окончательно. Я должен быть твердым».
   Разве что Мин не хотела видеть его таким твердым. Меньше всего он хотел пугать именно ее. С Мин он мог вести себя непосредственно, она могла назвать его дураком, но она не лгала – и именно поэтому он хотел бы быть таким, каким его желала видеть она. Но осмелится ли он? Может ли человек, способный смеяться, предстать перед тем, что должно быть сделано на склонах Шайол Гул?
   «Чтобы жить, ты должен умереть», – таков был ответ на один из трех вопросов. Если все пройдет, как задумано, его память – его наследие – переживет его. Неутешительные мысли. Он не хотел умирать. Никто не хочет. Айильцы утверждают, что они не ищут смерть, но принимают ее объятья.
   Он вошел в Переходные Врата, Перемещаясь обратно в  поместье в Арад Домане. Сосны кольцом окружали утоптанную бурую землю лагеря и длинные ряды палаток. Придется быть твердым, чтобы столкнуться с собственной смертью и пролить свою кровь на скалы, сражаясь с Темным. Кто сможет смеяться перед лицом такого?
   Он потряс головой. Присутствие Льюса Тэрина в его голове не помогало.
   «Она права», – неожиданно сказал Льюс Тэрин.
   «Она?» – переспросил Ранд.
   «Хорошенькая. С короткой стрижкой. Она говорит, нам нужно сломать печати. Она права».
   Ранд застыл, осадив Тай’дайшара и не обращая внимания на конюха, который пришел забрать лошадь. Услышать согласие Льюса Тэрина…
   «И что мы будем делать после этого?»– спросил Ранд.
   «Умрем. Ты обещал, что мы сможем умереть!»
   «Только если одержим победу над Темным, – сказал Ранд. – Ты знаешь, что если победит он, то мы ничего не получим. Даже смерти».
   «Да… ничего, – сказал Льюс Тэрин. – Это было бы прекрасно. Ни боли, ни сожаления. Ничего».
   Ранда пробрал озноб. Если у Льюса Тэрина появились такие мысли…  «Нет, – сказал Ранд, – кое-что все-таки останется. У него будет наша душа. Боль станет сильнее, намного сильнее».
   Льюс Тэрин зарыдал.
   «Льюс Тэрин! – с яростью окликнул его Ранд внутри своего разума. – Что нам нужно сделать? Как ты запечатал Скважину в прошлый раз?»
   «Это не сработало, – прошептал Льюс Тэрин. – Мы использовали саидин, но прикоснулись ею к Темному. Это был единственный способ! Нужно было чем-то дотронуться до него, чем-то, что смогло бы закрыть дыру. Но он смог наложить порчу на саидин. Нам не удалось полностью запечатать его!»
   «Да, но что тогда мы должны сделать иначе?» – подумал Ранд.
   Тишина. Ранд подождал еще мгновение, а затем спешился, позволяя взволнованному конюху увести коня. Оставшиеся Девы проходили сквозь Врата, Башир и Наришма замыкали шествие. Ранд не стал их ждать, хотя заметил, что рядом с площадкой стояла жена Даврама Башира – Дейра Башир. Это была высокая величественная женщина, темноволосая, с сединой на висках. Она бросила на Ранда оценивающий взгляд. Что она сделает, если Башир умрет, выполняя приказы Ранда? Продолжит ли она следовать за ним или отведет войска обратно в Салдэйю? У нее была такая же сила воли, как и у ее мужа – возможно, даже еще сильнее.
   Кивнув и улыбнувшись, Ранд прошел мимо нее и через вечерний лагерь направился к особняку. Значит, Льюс Тэрин не знал, как запечатать узилище Темного. Какая тогда была польза от этого голоса в его голове? Чтоб ему сгореть, но он был одной из немногочисленных надежд Ранда.
   Большинство людей были достаточно разумны, чтобы, увидев Ранда вышагивающим через лагерь, убраться с его пути. Ранд помнил время, когда подобное дурное расположение духа было ему незнакомо – когда он был простым пастухом. Ранд-Возрожденный Дракон – это совершенно другой человек. Человек ответственности и долга. Он должен быть таким.
   Долг. Долг подобен горе. Ранд чувствовал, что он пойман в ловушку доброй дюжиной гор, каждая из которых движется и пытается раздавить его. Посреди этих сил, его чувства, казалось, кипят под высоким давлением. Разве удивительно, что порой они вырываются наружу?
   Он покачал головой, приближаясь к поместью. К востоку лежали Горы Тумана. Солнце почти село, и горы купались в багровом свете. За ними на юге, удивительно близко, лежали Эмондов Луг и Двуречье. Дом, который он никогда больше не увидит, ведь стоит Ранду посетить его, как враги узнают о его привязанности к этим местам. Он так старался заставить их думать, что у него нет никаких привязанностей. Временами Ранд боялся, что его уловки уже стали реальностью.
   Горы. Горы подобны долгу. В его случае, долг означает одиночество. Где-то на юге этих слишком близких гор находился его отец. Тэм. Много времени прошло с тех пор, как он видел его. Тэм был его отцом. Ранд твердо решил это для себя. Он никогда не знал своего кровного отца – айильского вождя Джандуина, и хоть тот, несомненно, был человеком чести, у Ранда не было никакого желания называть его отцом.
   Временами Ранду не хватало голоса Тэма, его мудрости. Это случалось в моменты, когда он обязан был быть тверже всего, в моменты слабости, когда он был готов бежать за помощью к отцу,  и это уничтожило бы все, над чем он так долго работал. И, вероятно, это также означало бы и смерть Тэма.
   Ранд вошел в поместье через прожженную в фасаде дыру. Он отодвинул плотную занавеску из холстины, теперь заменявшую собой дверь, оставляя за спиной Горы Тумана. Он был один. Он должен быть один. Когда Ранд достигнет Шайол Гул, он не должен ни на кого полагаться, ведь это сделает его слабым. В Последней Битве он не сможет ждать помощи ни от кого, кроме себя.
   Долг. Сколько гор может унести один человек?
   Внутри особняка все еще пахло гарью. Лорд Теллаэн нерешительно, но с завидным упорством жаловался на случившийся пожар. Это продолжалось до тех пор, пока Ранд не приказал выплатить ему денежное возмещение, хотя Ранд и не был причиной пузыря зла. Или был? Та’верен мог оказывать самое неожиданное влияние: заставить людей говорить то, чего они и не намеревались, или вынудить присягнуть в верности тех, кто сомневался. Он был средоточием неприятностей, включая и пузыри зла. Не Ранд решил стать этим средоточием, но остановиться в этом особняке решил именно он.
   В любом случае, ущерб возмещен. Но это были жалкие гроши по сравнению с деньгами, которые Ранд тратил на содержание армии, что, в свою очередь, не могло сравниться с затратами на доставку еды в Арад Доман и другие беспокойные районы. Такими темпами, беспокоились управляющие, он в скором времени лишится всего своего имущества в Иллиане, Тире и Кайриэне. Но Ранд не говорил им, что его это не волнует.
    Он должен привести мир к Последней Битве.
   «А разве тебе больше нечего оставить после себя?» – прошептал голос где-то на задворках сознания. Это был голос не Льюса Тэрина, а его собственный, та его часть, которая побудила основать школы в Кайриэне и Андоре. – Хочешь жить после смерти? Оставишь ли ты тем, кто следует за тобой, только войну, голод и хаос? Будет ли твоя жизнь состоять из одних разрушений?»
   Ранд покачал головой. Он не мог исправить абсолютно все! Он был просто человеком. Было бы глупо задумываться о том, что будет после Последней Битвы. Он не мог беспокоиться о том, что будет после неё, не мог. Это отвлекло бы его от главной цели.
   «А какова цель? – казалось, спрашивал тот голос. – Выжить или благоденствовать? Подготовишь ли ты почву для второго Разлома или для новой Эпохи Легенд?»
   У него не было ответа. Льюс Тэрин зашевелился и несвязно забормотал. Ранд по ступенькам поднялся на второй этаж особняка. Свет, как же он устал.
   Так что же сказал безумец? Во время запечатывания Скважины он использовал саидин, потому что многие Айз Седай обернулись против него, и только Сто Спутников – самые могущественные мужчины Айз Седай – остались с ним. Ни одной женщины. Они назвали его план слишком опасным.
   Смутно, но Ранд все же как будто припоминал эти события – не то, что произошло, а гнев, отчаяние и решимость. Заключалась ли ошибка в том, что женская половина Источника не была использована вместе с мужской? Может, именно это позволило Темному нанести ответный удар и запятнать саидин порчей, отчего Льюс Тэрин и выжившие из Ста Спутников впали в безумие?
   Могло ли быть все так просто? Сколько ему понадобится Айз Седай? Если будет нужно, многие Хранительницы Мудрости могут направлять. Но, несомненно, нужно что-то еще.
   Есть одна игра, в которую играют дети: «Змеи и Лисички». Говорят, что единственный способ победить в ней – это нарушить правила. Тогда что насчет его другого плана? Можно ли нарушить правила, убив Темного? Посмеет ли даже он, Возрожденный Дракон, думать о подобном?
   Он пересек коридор со скрипучим деревянным полом и открыл дверь в свою комнату. Мин в зеленых штанах с вышивкой и в льняной рубашке лежала на сколоченной из бревен кровати. Она обложилась подушками и под светом лампы читала очередную книгу. Пожилая служанка, хлопоча, собирала тарелки, оставшиеся после ужина. Ранд скинул куртку и, вздохнув, принялся разминать руку.
   Он сел на кровать, и Мин отложила в сторону свою книгу. Надпись на томе гласила «Всестороннее исследование созданных до Разлома реликвий». Она села и одной рукой погладила его шею. Тарелки стукнули, когда служанка собрала их, и она поклонилась в знак извинения и с еще большей спешкой продолжила укладывать посуду в свою корзину.
   – Ты опять слишком много от себя требуешь, овечий пастух, – сказала Мин.
   – Я должен.
   Она сильно ущипнула Ранда за шею, отчего он вздрогнул и что-то проворчал.
   – Нет, не должен, – прошептала Мин ему на ухо. – Разве ты не слушал меня? Какая от тебя будет польза в Последней Битве, если ты изнуришь себя еще до ее начала? Свет, Ранд, я уже месяцами не слышала твоего смеха!
   – Разве сейчас подходящее время для смеха? – спросил он. – Ты хочешь, чтобы я радовался, в то время как дети умирают от голода, а люди убивают друг друга? Я должен рассмеяться, услышав, что троллоки все еще пробираются через Пути? Я должен быть счастлив оттого, что большинство Отрекшихся все еще скрываются Свет знает где, обдумывая, как бы лучше прикончить меня?
   – Ну, нет, – ответила Мин. – Конечно, нет. Но мы не можем позволить всем бедам мира нас уничтожить. Кадсуане говорит, что…
   – Постой, – резко оборвал он, поворачиваясь так, чтобы увидеть ее лицо. Мин сидела на кровати, поджав под себя ноги, темные волосы кудряшками обрамляли щеки. Казалось, она потрясена интонацией его голоса.
   – Какое отношение к этому имеет Кадсуане?  – спросил он.
   Мин нахмурилась.
   – Никакого.
   – Она указывала тебе, что говорить, – сказал Ранд. – Она использовала тебя, чтобы добраться до меня.
   – Не будь идиотом, – посоветовала Мин.
   – Что она сказала обо мне?
   Мин пожала плечами.
   – Она беспокоится о том, что ты стал слишком жестким. В чем дело, Ранд?
   – Она пытается подобраться ко мне, манипулировать мной, – ответил он. – Кадсуане использует тебя. Что ты ей рассказала, Мин?
   Мин опять резко ущипнула его.
   – Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь, дурачок. Я думала, Кадсуане – твоя советница. Почему я должна следить за словами в ее присутствии?
   Служанка продолжала стучать тарелками. Разве не может она просто уйти! Он не хотел, чтобы при этом разговоре кто-то присутствовал.
   Ведь Мин не может быть заодно с Кадсуане? Ранд нисколько не доверял этой женщине. Если она уже добралась до Мин…
   Ранд почувствовал, как у него сжалось сердце. Неужели он подозревал Мин? Она была единственным человеком, кто не играл с ним ни в какие игры и с кем он мог говорить откровенно. Что он будет делать, если потеряет ее? «Чтоб мне сгореть! – подумал Ранд. – Она права. Я действительно стал слишком жестким. В кого я превращусь, если начну подозревать тех, про кого я знаю, что они  любят меня? Я буду ничем не лучше безумца Льюса Тэрина».
   – Мин, – сказал Ранд, смягчая голос. – Возможно, ты права. Наверно, я перегибаю палку.
   Расслабившись, Мин повернулась, чтобы посмотреть на него. Но в следующее мгновение она словно окаменела с широко раскрытыми от неожиданности глазами.
   Что-то холодное защелкнулось на шее Ранда.
   Ранд немедленно обернулся и ухватился за шею. Облик служанки замерцал, затем исчез, и спустя мгновение перед ним стояла темнокожая женщина с черными глазами  – на ее лице было написано ликование. Семираг.
   Рука Ранда дотронулась до холодного металла. Ледяной ошейник плотно обхватил шею. В ярости Ранд попытался достать свой меч из черных ножен с изображением драконов, но обнаружил, что не может этого сделать. Его ноги согнулись, будто под огромным весом. Он попытался снять ошейник – пальцы еще могли двигаться – но, казалось, металл был абсолютно цельным.
   И тут Ранда охватил ужас. Он встретился взглядом с Семираг, и она широко улыбнулась.
   – Я так долго ждала момента, когда смогу надеть на тебя Узы Господства, Льюс Тэрин. Удивительно, как иногда удачно складываются обстоятельства, разве не...
   Что-то мелькнуло в воздухе, и Семираг едва успела вскрикнуть, прежде чем нечто едва успело отбить мелькнувшее лезвие. Ранд мог только предполагать, что это был поток Воздуха, ведь он не видел плетения саидар. Но, пролетая, нож Мин все же оставил глубокую царапину на лице Семираг, прежде чем воткнулся в деревянную дверь.
   – Стража! – закричала Мин. – Девы, к оружию! Кар’а’карн в опасности!
   С проклятьем, Семираг взмахнула рукой, и Мин резко замолчала. Ранд встревоженно обернулся, безуспешно пытаясь ухватиться за саидин. Что-то мешало ему. Потоки Воздуха отбросили Мин с кровати, плотно запечатав ей рот. Ранд попытался подбежать к ней, но понял, что не в состоянии этого сделать. Его ноги просто отказывались двигаться.
   Вдруг дверь открылась, и в комнату торопливо вошла еще одна женщина. Выглянув в коридор, будто проверяя, пуст ли он, женщина закрыла за собой дверь. Элза. У Ранда появилась слабая надежда, но невысокая Айз Седай подошла к Семираг и взяла второй браслет, контролирующий ай’дам на шее Ранда. Покрасневшими глазами она посмотрела на него, как будто её оглушили чем-то тяжелым. Тем не менее, она улыбнулась, когда увидела Ранда стоящим на коленях.
   – Наконец-то твоя судьба свершилась, Ранд ал’Тор. Ты сразишься с Великим Повелителем. И ты проиграешь.
   Элза. Элза была Черной, чтоб ей сгореть! Ранд ощутил слабое покалывание, когда она обняла саидар, стоя рядом со своей госпожой. Обе женщины – у каждой был браслет – сдерживали его, и Семираг выглядела в высшей степени уверенной.
   Ранд зарычал, поворачиваясь к Семираг. Так его не захватят.
   Отрекшаяся дотронулась до кровоточащей раны на щеке и прищелкнула языком. На Семираг было грязное коричневое платье. Как ей удалось сбежать? И откуда она взяла этот проклятый ошейник? Ранд отдал его Кадсуане на сохранение. И она клялась, что до него никто не доберется.
   – Охрана не придет, Льюс Тэрин, – отсутствующим тоном сказала Семираг, подняв руку с браслетом, в точности похожим на ошейник Ранда. – Я поставила стража от подслушивания. Ты даже не сможешь двинуться без моего разрешения. У тебя уже была одна попытка, и ты должен был понять, насколько она тщетна.
   В отчаянии, Ранд снова попытался дотянуться до саидин, но ничего не нашел. В его голове начал рыдать и стонать Льюс Тэрин, и Ранд уже был готов присоединиться к нему. Мин! Он должен добраться до нее. Он должен быть достаточно сильным!
   Он попытался сопротивляться Семираг и Элзе, но это было столь же бессмысленно, как пытаться двигать чужими ногами. Как и Льюс Тэрин, он был в ловушке собственного разума. Ранд открыл было рот, чтобы выругаться, но из его горла вырвался только хрип.
   – Да, – сказала Семираг, – говорить без моего разрешения ты тоже не можешь. И я бы не советовала тебе тянуться к саидин снова. Последствия этого будут неприятными. Мне приходилось проверять Узы Господства в действии и раньше, и они показались мне куда более изысканным инструментом, чем эти шончанские ай’дам. Их ай’дам все же предоставляют небольшую степень свободы, используя тошноту как сдерживающий фактор. А Узы Господства требуют намного большего подчинения. Ты будешь делать только то, что я пожелаю. Например…
   Ранд поднялся с кровати, ноги двигались против воли. Затем его собственная рука резко взметнулась вверх, сдавливая горло чуть выше ошейника. Он безуспешно ловил ртом воздух, ноги заплетались. В исступлении Ранд попытался дотянуться до саидин.
   Но нашел боль. Он словно окунулся в котел с кипящим маслом, втягивая огненную жидкость в свои вены. Ранд закричал и упал на деревянный пол, корчась от нестерпимой боли. В глазах потемнело.
   – Вот видишь, – прозвучал голос Семираг будто издалека. – О, я и забыла, какое это приносит удовольствие.
   Миллионы термитов вгрызались в кожу Ранда, прокладывая себе путь к костям. Он извивался в конвульсиях.
   «Мы снова в сундуке!» – закричал Льюс Тэрин.
   И неожиданно Ранд понял, что это действительно так. Он видел черные стенки, сдавливающие его. Тело стонало от непрекращающихся ударов, а разум неистово пытался сохранить хоть каплю рассудка. Льюс Тэрин был единственным его спутником. Ранд припоминал, что безумец начал разговаривать с ним незадолго до того дня, когда его посадили в сундук.
   Ранд не был готов принять Льюса Тэрина как часть себя. Безумную часть себя, часть, которая могла выдержать муки только потому, что и так уже была измучена. Бессмысленно было причинять еще больше боли и страданий. Нельзя наполнить чашу, вода из которой уже переливается через край.
   Он перестал кричать. Боль никуда не делась, от нее у Ранда выступили слезы, но он не издал больше ни единого звука. Комната погрузилась в тишину.
   Нахмурившись, Семираг свысока посмотрела на Ранда, с ее подбородка капала кровь. На него накатила еще одна волна боли. Кем бы он ни был.
   Он уставился на нее. Безмолвно.
   – Что ты делаешь? – спросила Семираг, а затем приказала. – Говори.
   – Со мной больше ничего нельзя сделать, – прошептал Ранд.
   Еще одна волна боли. Она сотрясала его, внутри что-то сжалось, но Ранд никак не реагировал. Не потому что он сдерживал крики, но потому что он не мог ничего чувствовать. Сундук, две портящие кровь раны в боку, побои, унижения, скорбь и собственное самоубийство. Самоуничтожение. Все отчетливо пронеслось перед его мысленным взором. И после всего этого, что еще могла Семираг сделать с ним?
   – Великая Госпожа, – сказала Элза, поворачиваясь к Семираг. Её взгляд был все еще будто чем-то затуманен. – Наверное, сейчас мы должны...
   – Молчи, червь, – рявкнула Семираг, а затем стерла кровь с подбородка и посмотрела на свою руку. – Это второй случай, когда этим ножам удалось испробовать мою кровь, – она потрясла головой, повернулась и улыбнулась Ранду. – Говоришь, с тобой больше ничего нельзя сделать? Ты забыл, с кем разговариваешь, Льюс Тэрин. Я знаю о боли всё, а ты нисколько не повзрослел. Люди в десятки раз сильнее тебя были сломлены мной. Встань.
   Он встал. Боль никуда не делась. Пожалуй, так будет продолжаться, пока она не увидит хоть какую-нибудь реакцию.
   Повинуясь мысленной команде, он обернулся и увидел Мин, подвешенную над полом невидимыми потоками Воздуха. Ее глаза расширились от страха, руки были связаны за спиной, а рот заткнут сплетенным из Воздуха кляпом.
   – Говоришь, я больше ничего не смогу сделать? – рассмеялась Семираг.
   Ранд дотянулся до саидин, но не по своей, а по ее воле. С ревом Сила влилась в него и принесла с собой ту странную тошноту, которую Ранд так и не мог объяснить. Комната поплыла у него перед глазами, и он упал на четвереньки, со стоном опустошая желудок.
   – Как странно, – услышал он голос Семираг будто издалека. Удерживая Единую Силу, Ранд помотал головой. Как всегда, приходилось бороться с саидин, подчиняя бурлящий поток энергии. Даже когда Ранд был здоров и силен, это было так же трудно, как пытаться усмирить бурю. А сейчас – практически невозможно.
   «Используй Силу, – прошептал Льюс Тэрин. – Убей ее, пока еще можно».
   «Я не убью женщину, – память обманчиво подбросила Ранду упрямую мысль на грани сознания. – Это черта, которую я никогда не пересеку…»
   Льюс Тэрин взревел и безуспешно попытался перехватить контроль над саидин. В действительности, Ранд понял, что для того, чтобы направлять, ему так же нужно позволение Семираг, как и для того, чтобы шагать.
   Он подчинился команде, головокружение немного уменьшилось, тошнота отступила. И после этого Ранд начал сплетать сложные потоки Огня и Духа.
   – Да, – будто бы сама себе сказала Семираг. – Сейчас, если мне удастся припомнить... Иногда мужчины делают это так странно.
   Ранд закончил плетение и направил его к Мин.
   – Нет, только не это! – закричал он.
   – О, вот видишь, – сказала Семираг. – Не так уж сложно было тебя сломать, в конце концов.
   Плетение дотронулось до Мин, и она скорчилась от боли. Ранд продолжал направлять, слезы текли из его глаз, пока его принуждали пропускать это сложное плетение через ее тело. Оно приносило только страдания, но делало это очень хорошо. Семираг,  должно быть, убрала кляп – изо рта Мин вырвались крики и рыдания.
   – Пожалуйста, Ранд! – умоляла она. – Пожалуйста!
   От злости Ранд зарычал, пытаясь остановиться, но неспособный это сделать. Он чувствовал боль Мин через Узы, чувствовал, как причинял ее.
   – Останови это! – закричал Ранд.
   – Умоляй, – приказала Семираг.
   – Пожалуйста, – зарыдал он. – Пожалуйста, умоляю тебя.
   Внезапно пытка прекратилась, потоки распустились. Мин висела в воздухе, всхлипывая, её глаза были затуманены болью. Ранд обернулся к Семираг. Невысокая Элза стояла рядом с ней, на лице Черной читался ужас, словно случилось нечто такое, чего она совсем не ожидала.
   – Сейчас, – сказала Отрекшаяся, – ты понял, что твое предназначение – служить Великому Повелителю. Мы покинем комнату и займемся теми так называемыми Айз Седай, которые меня заточили. Затем мы отправимся в Шайол Гул, и ты предстанешь перед Великим Повелителем. А потом все будет кончено.
   Он склонил голову. Должен быть выход! Ранд представил, как она использует его, чтобы прорваться сквозь ряды его собственных солдат. Он знал, что они побоятся напасть, опасаясь нанести ему вред. Он увидел кровь, смерть и разрушения, причиной которых он станет. И от этого у него побежали мурашки, а внутри все похолодело.
   Они победили.
   Семираг посмотрела на дверь, затем обернулась к Ранду и улыбнулась.
    – Но, боюсь, сначала мы должны разобраться с ней. Давай сделаем это прямо сейчас.
   Ранд развернулся и направился к Мин.
    – Нет! – воскликнул он. – Ты обещала, если я стану умолять…
   – Я ничего не обещала, – со смехом сказала Семираг. – Мне понравилось, как ты умолял, Льюс Тэрин, но я решила пренебречь твоей просьбой. Впрочем, можешь отпустить саидин. Здесь нужно что-то более личное.
   Отпустив саидин, Ранд испытал сожаление. Мир вокруг него снова стал тусклее. Он подошел к Мин и посмотрел в ее умоляющие глаза. Затем Ранд крепко схватился рукой за ее горло и начал сдавливать.
   – Нет… – с ужасом прошептал он, наблюдая, как против его воли ее душила его собственная рука. Мин задергалась, и он, не желая того, придавил ее к полу, не обращая внимания на сопротивление. Ранд навис над ней, рука давила, сжимала горло, не давая ей вздохнуть. Она смотрела на него, и ее глаза начали вылезать из орбит
   Этого не может произойти.
   Семираг расхохоталась.
   «Илиена! – завыл Льюс Тэрин. – О, Свет! Я убил ее!»
   Ранд склонился над ней и надавил еще сильнее, впиваясь пальцами в кожу Мин и сжимая её горло. Он словно сжимал свое собственное сердце, мир вокруг него померк, и все померкло, кроме Мин. Под пальцами он мог чувствовать биение ее пульса.
   Эти прекрасные темные глаза смотрели на Ранда и любили его, даже когда он убивал ее.
   Этого не может произойти!
   Я убил ее!
   Я безумец!
   Илиена!
   Должен быть выход! Должен! Ранд хотел закрыть глаза, но не мог. Она бы не позволила – не Семираг, а Мин. Она приковала к себе его взгляд, слезы текли по щекам, темные кудряшки растрепались. Такая красивая.
   Он с трудом попытался дотянуться до саидин, но не смог. Всеми силами Ранд старался расслабить пальцы, но они продолжали сжимать ее горло. Он почувствовал ужас, он почувствовал ее боль. Лицо Мин начало синеть, глаза закатываться.
   Ранд взвыл. ЭТО НЕ МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ! Я НЕ СДЕЛАЮ ЭТОГО СНОВА!
   Что-то сломалось у него внутри. Его наполнил холод, затем холод исчез, и никаких чувств не осталось. Ни эмоций. Ни гнева.
   В этот момент он осознал присутствие странной силы. Она была похожа на источник бурлящей, пенящейся воды где-то за самым краем его поля зрения. Он мысленно дотянулся до нее.
   Смутное лицо, черты которого Ранд не смог разобрать, промелькнуло в его сознании и пропало в мгновение ока.
   И Ранд понял, что его наполняет иная сила. Не саидин, не саидар, что-то иное. Это было новое ощущение.
   «О, Свет, – неожиданно завопил Льюс Тэрин. – Это невозможно! Мы не можем этим пользоваться! Избавься от нее! У нас в руках смерть, смерть и предательство».
   Это ОН.
   Ранд закрыл глаза, стоя на коленях перед Мин, а потом направил странную, незнакомую силу. Энергия и жизнь хлынули в него, стремительный поток силы, похожей на саидин, но в десятки раз прекрасней и в сотни раз неистовей. Сила оживила его, заставила понять, что до этого он никогда не был по-настоящему живым. Она дала ему такую мощь, которой он и представить не мог. Она могла даже соперничать с мощью, которую он черпал, используя Чойдан Кэл.
   Ранд закричал, испытывая одновременно восторг и ярость, и сплел чудовищные копья Огня и Воздуха. Он обрушил потоки на ошейник, и комната взорвалась мельчайшими кусочками расплавленного металла, каждый из которых Ранд мог отчетливо видеть. Он чувствовал каждый осколок, который отлетал от его шеи и искажал воздух своим жаром, оставляя дымный след при ударе в стену или пол. Он открыл глаза и выпустил Мин. Всхлипывая, она начала ловить ртом воздух.
   Ранд встал и повернулся, по его венам бежала раскаленная добела магма. Что-то похожее он чувствовал, когда его пытала Семираг, но, тем не менее, это было полной противоположностью: к такой же боли добавилось ощущение чистого экстаза.
   Семираг выглядела потрясенной до крайности.
   – Но… это невозможно, – выдавила она. – Я ничего не чувствую. Ты не можешь… – она подняла взгляд, уставившись на него широко открытыми глазами. – Истинная Сила. Почему ты предал меня, Великий Повелитель? Почему?
   Наполненный непонятной силой, Ранд поднял руку и сплел единственное плетение. Полоса чистого белого света вырвалась из его руки и ударила в грудь Семираг. В яркой вспышке Отрекшаяся исчезла, Ранд еще какое-то мгновение мог видеть ее неясный образ. Ее браслет упал на пол.
   Элза побежала к двери. Вспыхнув на мгновение, она исчезла в другой полосе света. Ее браслет упал на пол – обе женщины, на запястья которых они были надеты, навсегда были выжжены из Узора.
   «Что ты наделал? – спросил Льюс Тэрин. – О, Свет. Лучше снова убить, чем сделать такое… О, Свет. Мы обречены».
   Ранд еще какое-то время наслаждался силой, а затем с сожалением отпустил ее. Он бы продолжил удерживать ее, но был слишком измучен. После того, как сила ушла, осталось только онемение.
   Или... нет. Это онемение не было связано с силой, которую он удерживал. Он обернулся и посмотрел на Мин; она тихо кашляла и терла шею. Когда Мин подняла на него взгляд, Ранду показалось, что она напугана. Он сомневался, что она когда-нибудь сможет относиться к нему по-прежнему.
   Он был неправ, на самом деле существовала еще одна вещь, которую могла совершить Семираг. Заставить его почувствовать, как он своими руками убивает любимого человека. Задолго до этого, будучи еще Льюсом Тэрином, безумным и неспособным контролировать себя, он уже поступил так. Он очень плохо, будто неясный сон, помнил убийство Илиены. Осознание совершенного поступка пришло к нему только после того, как его пробудил Ишамаэль.
   И наконец, только сейчас он ясно понял, каково это – своими глазами видеть, как ты убиваешь тех, кого любишь.
   – Вот и все, – прошептал Ранд.
   – Что все? – кашляя, спросила Мин.
   – Это была последняя капля, – ответил он, удивляясь собственному спокойствию. – Теперь они отобрали у меня всё.
   – Что ты говоришь, Ранд? – спросила Мин. Она снова потерла шею, на которой уже начали проявляться синяки.
   Он помотал головой – наконец-то в коридоре зазвучали голоса. Наверное, Аша’маны почувствовали, как он направлял, мучая Мин.
   – Я сделал свой выбор, Мин, – сказал он, повернувшись к двери. – Ты хотела, чтобы я был более гибким и смеялся, но я больше не могу позволить себе таких вещей. Извини.
   Однажды, несколько недель назад, он решил, что должен стать сильнее. Когда-то он был железом, а тогда решил стать сталью. Оказалось, что сталь тоже слишком слаба.
   Теперь он будет тверже. И он понял как. Когда-то он был сталью, а теперь превратился в нечто иное. Отныне он стал квейндияром. Ранд опустился в пустоту, наподобие той, о которой ему так давно рассказывал Тэм. Но в этой пустоте он не испытывал никаких чувств. Никаких.
   Они не смогут сломать или согнуть его.
   Вот и все.

 

---

Замечания и пожелания по переводу можно оставлять в специально созданной теме нашего форума.