Глава 1. Первым делом яблоки
Автор Administrator   
04.11.2010 г.
Вращается Колесо Времени, Эпохи приходят и уходят, оставляя воспоминания, которые становятся легендой. Легенды стираются, превращаясь в мифы, и даже миф оказывается давно забыт, когда Эпоха, его породившая, приходит вновь. В одну Эпоху, которую некоторые называют Третьей, Эпоху, которая еще придёт, Эпоху, давно минувшую, над туманными пиками Имфарала поднялся ветер. Ветер не был началом. Нет ни начала, ни конца оборотам Колеса Времени. Но некое начало было положено. Свежий и легкий, ветер протанцевал среди горных лугов с молодой травой, схваченной морозцем. Мороз сохранился и с рассветом, который скрывали вездесущие облака, словно посмертная маска висевшие в вышине. Тучи не рассеивались уже много недель, что было заметно по блёклой, пожелтевшей траве.
    Направившись на юг, ветер всколыхнул утренний туман и обдал волной холода небольшое стадо тормов. Животные разлеглись на плоском, испещрённом лишайником гранитном выступе, напрасно ожидая возможности погреться в лучах утреннего солнца, которое так и не покажется. Ветер пролетел над выступом, устремившись вниз по склону, заросшему всклокоченными деревьями мура с лохматой корой, похожей на сученые веревки, и зелеными пучками толстых игольчатых листьев на макушках.
    У основания предгорий ветер свернул на восток и промчался над открытым пространством, расчищенным солдатскими топорами от деревьев и кустарника. Простреливающаяся просека окружала тринадцать высоких башен, высеченных целиком из черного мрамора. Каменные блоки нарочно оставили грубо обтесанными, чтобы придать им ощущение первозданной, несформировавшейся мощи. Эти башни были предназначены для войны. По традиции они пустовали. Долго ли еще это продлится? Долго ли на охваченном хаосом континенте будут помнить о самой этой традиции? Время покажет.
    Ветер продолжил свой путь на восток и скоро уже играл с мачтами полусгоревших кораблей в доках Такисрома. Далее в Сонном Заливе ветер пролетел мимо нападавших – чудовищно огромных кораблей с кроваво-красными парусами. Выполнив свою мрачную работу, они направлялись на юг.
    Ветер снова вернулся на сушу, пролетев мимо дымящихся городков и деревень, равнин, покрытых выстроившимися войсками, и доков, набитых военными кораблями. Под мрачным небом хозяина доков, над умирающей травой взметались дым и боевые кличи, реяли знамёна.
    Люди уже не шептали, что близится конец времён. Они об этом вопили. Равнины Покоя полыхают огнем, Башня Воронов, как и было предсказано, разрушена, а в Шондаре открыто правит убийца. Настало время поднять свой меч и выбрать, на чьей ты стороне, а затем, чтобы придать умирающей земле окончательный цвет, пролить кровь.
    Ветер, завывая, устремился сквозь знаменитые Изумрудные Скалы на восток и направился за океан. Оставшийся позади континент Шончан, казалось, дымился весь целиком.
    Много часов ветер дул, образуя то, что в другую Эпоху назовут пассатами, петляя между барашками волн и тёмными, таинственными валами. Наконец ветер достиг другого континента, который притих, словно затаивший дыхание человек в ожидании удара топора палача.
    К тому времени, когда ветер достиг громадной горы с изломанной верхушкой, которая была известна как Драконова Гора, он растерял большую часть своей силы. Он облетел вокруг основания горы, затем промчался сквозь огромный яблоневый сад, залитый дневным светом. Некогда зелёные листья уже пожелтели.
    Ветер пролетел мимо низкой деревянной изгороди, связанной бурым льняным шпагатом. Рядом с нею стояли двое: юноша и угрюмый пожилой мужчина. Старший из них был одет в поношенные коричневые брюки и свободную белую рубаху с деревянными пуговицами. Его лицо было таким морщинистым, что напоминало кору дерева.
    Алмен Бант не слишком разбирался в садах. О да, у него на ферме в Андоре росло несколько деревьев. Да у кого их не было? Деревце или парочка, чтобы заполнить фруктами место на обеденном столе? В день, когда они поженились с Адринн, он даже посадил пару ореховых деревьев. После её смерти так хорошо было любоваться ими, сидя у окна.
    Ухаживать же за целым фруктовым садом было совершенно другим делом. Здесь росло около трёхсот деревьев. Этот сад принадлежал его сестре; он гостил у неё, а его сыновья присматривали за его фермой неподалеку от Кариброда.
    В кармане рубашки у Алмена лежало письмо от сыновей – полное отчаяния, с просьбой о помощи, но он не мог поехать к ним. Он был нужен здесь. К тому же сейчас ему было лучше держаться подальше от Андора. Он был сторонником Королевы. Ещё совсем недавно быть сторонником Королевы грозило проблемами не меньшими, чем иметь на пастбище слишком много коров.
    – Что нам делать, Алмен? – спросил Адим. – Эти деревья… Такого же не должно было случиться.
    Тринадцатилетнему парнишке в наследство от отца достались золотистые волосы.
    Алмен потер подбородок, обнаружив пропущенный при бритье пучок волосков. Подошел Хан, старший брат Адима. Весной в подарок к приезду дяди парень вырезал для Алмена деревянный протез зубов. Замечательные штуковины, связанные между собой проволокой, с промежутками для немногих сохранившихся зубов. Но если жевать слишком сильно, то и они выйдут из строя.
    Деревья стояли ровными рядами через идеально равные промежутки. Грэгер – зять Алмена – всегда был педантичным. Но он умер, и именно поэтому Алмен приехал. Вдаль на многие спаны тянулись аккуратные ряды бережно подрезаемых, удобряемых и поливаемых деревьев.
    И за одну ночь каждое из них сбросило свои плоды. Крошечные яблочки, едва-едва выросшие размером с большой палец мужчины. Тысячи яблок. Увяли за ночь и опали. Весь урожай погиб.
    – Не знаю, что сказать, ребята, – наконец признался Алмен.
    – Ты – и не можешь найти слов? – переспросил Хан. У брата Адима были более тёмные, в мать, волосы. Для своих пятнадцати лет парнишка был высоким. – Дядюшка, у тебя всегда слов было не меньше, чем у полночи хлеставшего бренди менестреля!
    Хану нравилось быть защитой и опорой для своего брата теперь, когда он стал главой семьи. Но иногда неплохо поволноваться.
    И Алмен как раз был обеспокоен. Очень обеспокоен.
    – У нас зерна едва хватит на неделю, – тихо сказал Адим. – И то, что у нас есть, мы получили в счёт будущего урожая. Больше никто нам ничего не даст. Ни у кого ничего не осталось.
    Этот фруктовый сад был одним из крупнейших поставщиков в округе. В разные периоды времени в нём подрабатывало до половины жителей деревни. Они зависели от сада. Они нуждались в нем. Когда так много еды портилось, когда все запасы были израсходованы в течение этой неестественной зимы…
    А потом случилось то происшествие, когда погиб Грэгер. Мужчина просто исчез, завернув за угол дома в Нежином Мосту. Когда люди отправились на его поиски, они обнаружили лишь искривлённое дерево без листьев с серо-белым стволом, от которого пахло серой.
    Той ночью на нескольких дверях появился Клык Дракона. Люди становились всё более и более дерганными. Когда-то Алмен назвал бы их дураками, боящихся любой тени и видящих проклятых троллоков под каждым булыжником.
    Теперь же… что ж, теперь он не был так уверен. Он посмотрел на восток, в сторону Тар Валона. Не могут ли ведьмы быть виновны в потерянном урожае? Ему совершенно не нравилось близкое соседство с их логовом, но Элизе была нужна помощь.
    То дерево срубили и сожгли. Но на площади до сих пор пахло серой.
    – Дядюшка? – голос Хана прозвучал нервно. – Что… что нам делать?
    – Я…
    А что ещё им было делать?
    – Чтоб мне сгореть, но нам всем нужно ехать в Кэймлин. Уверен, новая Королева уже навела порядок. Мы могли бы решить мой вопрос по закону. Разве слыхано, чтобы за поддержку Королевы за голову человека назначали награду?
    Он понял, что заговаривается. Мальчики не сводили с него глаз.
    – Нет, – продолжил Алмен. – Чтоб мне сгореть, ребята, но это неправильно. Мы не можем уехать. Нам нужно продолжать работать. Когда двадцать лет назад я потерял целое поле проса из-за поздних заморозков, ситуация была ничуть не лучше этой. Переживем и её – это точно, как сам Свет.
    Деревья сами по себе выглядели неплохо. Ни следа вредителей, листья слегка пожухли, но всё еще свежие. Конечно, деревья зацвели весной позже обычного, и яблоки росли медленней. Но они росли.
    – Хан, – неожиданно для себя сказал Алмен. – Ты знаешь, что топор твоего отца зазубрился? Почему бы тебе его не наточить? Адим, позови-ка Усо и Мура с телегами. Мы переберем падалицу. Посмотрим, вдруг там есть не слишком гнилые. Возможно, их съедят свиньи.
    По крайней мере, у них осталось ещё две свиньи. Правда, этой весной не было поросят.
    Юноши медлили.
    – Поспешите-ка, – сказал Алмен. – Нам не повезло, но это не причина, чтобы лентяйничать.
    Парни послушно умчались. От праздности родятся праздные мысли. Работа не даст им задуматься о том, что ждет впереди.
    Но ему от этого было не легче. Он опёрся о забор, чувствуя под руками шероховатую поверхность неошкуренных досок. Ветер снова трепал полы его рубахи; Адринн всегда заставляла его заправлять рубашку, но теперь её больше не было, а ему… что ж, ему никогда это не нравилось.
    Тем не менее он заправился.
    Запах, висевший в воздухе, был каким-то неправильным. Затхлым, как в городе. Над сморщенными комочками, которые когда-то были яблоками, уже начали виться мухи.
    Алмен прожил долгую жизнь. Он никогда не считал прожитые года, Адринн всегда делала это за него. Это было не важно. Он знал, что пожил немало, вот и всё.
    На своем веку он видел нашествия насекомых, видел, как посевы гибнут от наводнений, от засухи или из-за халатности. Но за все эти годы он никогда не видел ничего подобного. В этом было нечто зловещее. Деревня и так уже голодала. Они не обсуждали это, особенно при детях и молодежи. Взрослые потихоньку отдавали всё, что у них было, детям и кормящим женщинам. Но у коров пропадало молоко, припасы портились, посевы гибли.
    В письме, лежащем в кармане, говорилось, что на его собственную ферму напали проходившие мимо наёмники. Они никому не причинили вреда, но забрали всё до крошки. Его сыновья выживали лишь благодаря тому, что выкапывали и варили недозревшую картошку. Они обнаружили, что девятнадцать картофелин из двадцати сгнили ещё в земле и, несмотря на зеленую ботву, необъяснимым образом оказались червивыми.
    Десятки деревень в округе испытывали те же трудности. Ни у кого не было еды. Даже в Тар Валоне возникли проблемы с продовольствием для жителей.
    Уставившись на аккуратные, безукоризненные ряды бесполезных яблонь, Алмен ощутил сокрушительную тяжесть. Тяжесть от попытки сохранить уверенность. Тяжесть наблюдения за тем, как всё, над чем трудилась его сестра, портится и гниёт. Эти яблоки… предполагалось, что они спасут деревню и его сыновей.
    В животе забурчало. В последнее время такое случалось частенько.
    «Вот и всё, так? – подумал он, опустив взгляд на ненормально жёлтую траву под ногами. – Вот бой и закончился».
    Алмен тяжело ссутулился, ощущая бремя на своих плечах. Он подумал об Адринн. Было время, когда он был весел и болтлив. Теперь же он чувствовал себя изношенным словно колышек, который шкурили, шкурили и шкурили, пока от него не осталась только лучина. Возможно пришло время уходить.
    Он почувствовал что-то на шее. Тепло.
    Помедлив, он поднял усталый взгляд к небу. Его лицо омыл солнечный свет. У Алмена отвалилась челюсть: слишком долго он не видел ясного солнечного света. Он был такой ласковый, словно тепло печи, в которой Адринн выпекала из опары краюхи плотного хлеба. Свет струился сквозь широкий разрыв в облаках.
    Алмен выпрямился, прикрыв глаза рукой. Глубоко вдохнул и почувствовал… аромат цветущих яблонь? Он резко обернулся.
    Яблони расцвели.
    Это было совершенно невероятно. Он протер глаза, но видение не развеялось. Яблони цвели, все до одной. Белые цветы распускались, пробиваясь меж листьев. В воздухе зажужжали и улетели прочь унесённые ветерком мухи. Тёмные комки яблок на земле расплавились, словно воск на огне. В считанные секунды от них ничего не осталось, даже сока. Земля вобрала их в себя.
    Что происходит? Яблони не цветут дважды. Неужели он сходит с ума?
    На дорожке, идущей мимо сада, послышались тихие шаги. Алмен повернулся и увидел высокого молодого человека, спускавшегося с холмов. У него были темно-рыжие волосы и одежда, больше походившая на лохмотья: коричневый плащ с широкими рукавами и простая белая льняная рубашка под ним. Штаны выглядели более приличными – черные вышитые золотом по отворотам.
    – Эй, незнакомец, – сказал Алмен, подняв руку, не зная, что еще можно сказать: он даже не был уверен, не померещилось ли ему то, что он видел. – Ты... Ты не заблудился в холмах?
    Мужчина остановился, резко обернувшись. Он выглядел так, будто не ожидал увидеть здесь людей. Вздрогнув, Алмен понял, что левая рука парня оканчивалась культей.
    Незнакомец огляделся, затем глубоко вдохнул.
    – Нет. Я не блуждаю. Наконец-то. Кажется, давно я не видел лежащий передо мной путь так ясно.
    Алмен почесал щеку. Чтоб ему сгореть, там оказался еще один клочок волос, который он пропустил при бритье. Его руки теперь так тряслись, что он мог с тем же успехом вообще не бриться.
    – Значит, нет? Сынок, эта дорога ведет только к склонам Драконовой Горы. Если ты надеялся поймать какую-нибудь дичь, то в этих местах извели всё подчистую. Там нет ничего стоящего.
    – Я бы так не сказал, – сказал незнакомец, бросив взгляд через плечо. – Вокруг всегда найдется что-то стоящее, если хорошенько присмотреться. Но  нельзя заниматься созерцанием слишком долго. Познавать, но не быть поглощенным знанием – так достигается равновесие.
    Алмен сложил руки на груди. Слова этого парня… казалось, они с ним говорят каждый о своем. Возможно, у парня не всё в порядке с головой. Хотя было что-то в этом человеке. В том, как он стоял, в том, какая спокойная сила была в его взгляде. Алмену захотелось выпрямиться и отряхнуть свою рубашку, чтобы выглядеть поприличней.
    – Я тебя знаю? – спросил Алмен. Было что-то знакомое в этом молодом человеке.
    – Да, – ответил парень и кивком головы указал на сад. – Созови своих людей, и соберите яблоки. В скором времени они понадобятся.
    – Яблоки? – переспросил Алмен, оборачиваясь. – Но…
    Он замер. Деревья ломились от только что созревших красных яблок. Цветы, которые он видел чуть раньше, опали и покрыли землю белым, словно снег, ковром.
    Эти яблоки, казалось, сияли. На каждом дереве их были не десятки, а сотни. Больше, чем должно было вырасти на дереве, и каждое – совершенно спелое.
    – Я и впрямь схожу с ума, – произнес Алмен, поворачиваясь к парню.
    – Это не ты сошел с ума, друг, – сказал незнакомец. – А весь мир. Быстрее собирай урожай. Мое присутствие, полагаю, на какое-то время его задержит, и всё, что вы соберете сейчас, будет спасено от его прикосновения.
    Этот голос... Эти глаза, словно вырезанные из серых драгоценных камней и вставленные в глазницы.
    – Я действительно знаю тебя, – сказал Алмен, вспомнив странную парочку юношей, которых он подобрал на свою повозку несколько лет назад. – Свет! Ведь ты же он, так? Тот, о ком все говорят?
    Парень обернулся на Алмена. Встретившись взглядом с этими глазами, Алмен ощутил странный покой.
    – Похоже на то, – сказал мужчина. – Люди часто говорят обо мне.
    Он улыбнулся, затем развернулся и продолжил свой путь по тропинке.
    – Подожди, – сказал Алмен, протянув руку к мужчине, который мог быть только Драконом Возрожденным. – Куда ты идешь?
    Мужчина слегка поморщился, оборачивась.
    – Собираюсь покончить с тем, что я откладывал прежде. Сомневаюсь, что ей понравится то, что я ей скажу.
    Алмен опустил руку, наблюдая, как странник зашагал вдоль забора по тропинке между садами, деревья в которых сгибались под тяжестью кроваво-красных яблок. Алмену показалось – на мгновение – что он сумел заметить нечто вокруг этого человека. Около него в воздухе дрожало и изгибалось сияние.
    Алмен проследил, пока тот не скрылся из вида, затем бросился к дому Элизы. Застарелая боль в бедре пропала, и он чувствовал себя так, будто мог пробежать дюжину лиг. На полпути к дому он встретил Адима и двоих рабочих, направлявшихся к саду. Они озабоченно уставились на него, когда он резко остановился.
    Потеряв дар речи, Алмен повернулся и ткнул пальцем в сторону сада. Яблоки, словно веснушки, красными пятнами сверкали посреди зеленой листвы.
    – Что это? – спросил Усо, потирая свое длинное лицо. Мур покосился на сад и бегом припустил к нему.
    – Собери всех, – сказал Алмен, переводя дух. – Всех, из нашей деревни и из соседних деревень, останавливай прохожих на Шиманской дороге. Всех. Веди их сюда собирать.
    – Собирать что? – хмуро переспросил Адим.
    – Яблоки, – ответил Алмен. – Что еще, проклятье, растет на яблонях? Слушай, нам нужно собрать все яблоки до конца дня. Слышишь меня? Беги! Передай остальным! У нас всё-таки есть урожай!
    Конечно же. они побежали посмотреть. Трудно было винить их за это. Алмен продолжил свой путь и в тот же момент впервые заметил, что трава вокруг него выглядит зеленее и свежее.
    Он посмотрел на восток. Алмен чувствовал, как что-то тянет его изнутри. Что-то мягко тащило его в том направлении, куда ушел странник.
    «Нет, первым делом – яблоки», – подумал он. А уж потом… что ж, потом видно будет.