Глава 17. Прибытие
Автор Administrator   
27.06.2006 г.

Не прошло и месяца, как Морейн решила, что в поисках, в которые ее вовлекло пророчество, очень мало приключений, зато много скуки. И еще разочарований, которых к концу третьего месяца скопилось предостаточно. От данных ею Трех Клятв кожу до сих пор будто стягивало, а тут еще добавились ссадины, натертые седлом. Ветер ударил ставнями, и она поерзала на жестком деревянном стуле, а потом, скрывая свое нетерпение, отпила несладкого чая. В Кандоре, в доме, где соблюдают траур, об уюте и удобствах пекутся в последнюю очередь. Морейн не удивилась бы, увидев иней на резной мебели или изморозь на металлических часах над погасшим камином.

- Это все было так странно, миледи, - вздохнула госпожа Надзима и в десятый раз прижала к себе дочерей, словно боялась их от себя отпускать. Похоже, что в удушающих объятьях им было уютно. Звали их Колар и Эзелле, и лет им было, наверное, тринадцать-четырнадцать. Девочки стояли вплотную к сидевшей на стуле матери, и у них, как и у нее, были длинные черные волосы и большие голубые глаза, в которых еще не угасла боль потери. Глаза их матери тоже казались большими на осунувшемся от горя лице, а простое серое платье висело на госпоже Надзиме мешком. - Джосеф всегда осторожно обращался с фонарями на конюшне, - продолжала она, - и никогда не зажигал открытого огня. Должно быть, мальчики принесли малютку Джерида, посмотреть, как работает отец, и... - Еще один тяжелый вздох. - И все оказались в ловушке. Как могло случиться, чтобы огонь так быстро охватил всю конюшню? Ерунда какая-то...

- Многое вообще трудно понять, госпожа Надзима - успокаивающе промолвила Морейн, поставив чашку на столик сбоку. Она сочувствовала собеседнице, но та уже начала повторяться. - Нам не всегда очевидны причины, но мы можем утешиться тем знанием, что объяснение есть. Колесо Времени вплетает нас в Узор по своему усмотрению, но Узор есть творение Света.

Слушая себя, Морейн с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться. Эти бы слова да подкрепить авторитетностью и величественным видом, которых им не могла придать ее молодость. Если бы время шло быстрее! Хотя бы следующие пять лет. Пять лет - и она обретет полную силу, и вид у нее будет соответствующий ее званию. Ей всегда недоставало значительности. Но тогда печать безвозрастности, которую накладывает многолетняя работа с Единой Силой, сделала бы ее нынешнюю задачу гораздо сложнее. Менее всего Морейн желала, чтобы кто-нибудь углядел связь между ее визитами и Айз Седай. Еще никто не приезжал справиться о Джуринэ, но рано или поздно кто-нибудь появится обязательно.

- Как скажете, миледи Элис, - вежливо пробормотала госпожа Надзима, хотя неосмотрительно брошенный на Морейн взгляд светлых глаз выдал ее мысли. Эта чужестранка - глупое дитя. Несмотря на то, что дворянка.

Скромный голубой камень кесайры, на тонкой цепочке висевший на лбу Морейн, и одно из платьев, сшитое Таморой, темно-зеленого цвета всего с шестью цветными полосами на груди. Люди часто разговаривают с чужестранцами, особенно с дворянами, о том, о чем никогда не заговорили бы с соседями. И не замечают странности в поведении, списывая их на чужеземные обычаи. Предполагалось, что она скорбит по своему королю, убитому дикими айильцами. Хотя, похоже, даже в Кайриэне не очень много нашлось бы подобных людей. Последние новости с родины рассказывали о том, что на трон предъявили права четыре Дома и между ними уже разгорелись нешуточные схватки, перерастающие в настоящие баталии. Свет, скольким предстоит погибнуть, пока все не уляжется? Смертей не удалось бы избежать в любом случае, даже если бы она согласилась следовать плану Совета Башни. Были бы это не открытые выступления, а тайные убийства, поджоги и похищения. Зато теперь она зашла слишком далеко, чтобы обращать на это внимание. Ей так или иначе придется платить за свой поступок. Особенно за неподчинение Сайрин.

Вероятно, почувствовав, что чем-то выдала свое отношение к чужестранке, госпожа Надзима вновь зачастила. Простолюдины бояться разгневать дворянина: - Просто Джосефу всегда так везло, миледи. Все об этом твердили. Дескать, если Джосеф Надзима свалится в яму, то на дне уж точно опалы найдет. Когда он по призыву леди Карейл отправился сражаться с айильцами, я очень тревожилась, но он ни царапинки не получил. Когда весь лагерь болел лагерной лихоманкой, не захворали ни дети, ни мы с ним. Без труда добился расположения леди Карейл. Тогда казалось, будто сам Свет осиял нас. Благополучно родился Джерид и абсолютно здоровенький. Война кончилась, все шло хорошо, а когда мы вернулись в Канлуум, миледи за верную службу наградила Джосефа, подарила ему конюшню, и... и... - Она с трудом сдержала рыдания. Колар заплакала, и мать крепче прижала ее к себе, шепотом утешая девочку.

Морейн встала. Опять все снова. Здесь ей больше нечего делать. Джуринэ тоже встала - не самая высокая женщина, но все же выше Морейн почти на ладонь. И обе девочки могли бы, не поднимая головы, смотреть Морейн в глаза. Заставив себя не торопиться, она тихо проговорила слова соболезнования и, пока девочки ходили за ее перчатками и подбитым мехом плащом, попыталась сунуть в руки госпожи Надзимы замшевый кошель. Маленький кошелек. В начале она была как всегда щедрой, несмотря на то, что люди должны были уже получить или вот-вот получить вознаграждение от Башни, но и щедрости приходит конец и настает время самой навещать банк.

Гордо выпрямившись, кандорка отказалась от кошелька, и Морейн рассердилась. Впрочем, Морейн понимала, в чем причина ее гнева. Она сама знала, что такое гордость, и, кроме того, леди Карейл позаботилась о верных ей людях. Часы на каминной полке говорили, что дом не из бедных. Настоящей причиной гнева Морейн было ее собственное желание поскорее уйти. В одночасье, в огне пожара, Джуринэ Надзима потеряла мужа и троих сыновей, но ее Джерид родился милях в двадцати от нужного места. Морейн не нравилось, что из-за смерти ребенка она испытывает чувство облегчения. Но это было именно так. Погибший мальчик был не тем, кого она разыскивала.

Выйдя за порог, под серое небо, Морейн закуталась в плащ. Она давно научилась простому приему, позволявшему не замечать холода, но всякий, кому вздумается расхаживать по улицам Канлуума в плаще нараспашку, непременно окажется в центре внимания. Во всяком случае, любой чужестранец, если это не явно Айз Седай. Кроме того, не позволить себе мерзнуть еще не значит забыть о холоде. А местный люд говорит, что “пришла новая весна”, и без тени насмешки! Мысленно Морейн вычеркнула имя Джуринэ Надзимы. Некоторые имена в книжечке уже были зачеркнуты чернилами. Матери пятерых мальчиков, родившихся в ином месте. Матери трех девочек. Ее первоначальный оптимизм, что она в одиночку сможет найти нужного ребенка медленно таял. В книжке были сотни имен. Без всякого сомнения, кто-то из охотниц Тамры найдет его первая. Но она все равно будет продолжать. Все равно, прежде чем она сможет вернуться в Тар Валон пройдут долгие годы. Очень долгие.

Хотя по крышам стелился пронизывающий до костей ветер, на изгибавшихся дугой улицах было полно народу, и Морейн с трудом пробиралась в сутолоке людей, повозок, фургонов и лоточников. Будто весь мир собрался в Канлууме. Возницы кричали и щелкали бичами, пытаясь получить свободный проезд, при чем женщины чаще мужчин доходили до того, чтобы огреть какого-нибудь прохожего, и поэтому продвигались быстрее. Для нее с ее маленьким ростом, двигаться в плотную к фургонам и их высоким колесам было единственным выходом пройти вперед. Она была не единственной иностранкой на своих двоих. Торопливо промолвив извинение, мимо протолкнулся тарабонец с густыми усами, темнокожая уроженка Алтары покосилась на Морейн, потом встретился иллианец - с бородкой, но с выбритой верхней губой. Можно сказать, красавчик, и не слишком высок.

А один, смуглолицый тайренец в полосатом плаще, оглядел ее и причмокнул, не скрывая своих грязных мыслей. Он даже шагнул ей на встречу, пытаясь заговорить, но она дала ветру вырвать одну полу своего плаща и открыть все шесть своих полос на груди. Это заставило его отступить. Видимо, он был не прочь гульнуть с симпатичной купчихой, но дворянка – это уже совсем другое дело.

Не все так медленно позли в толпе. Дважды в толпе она замечала уверенно шагавших Айз Седай, и все, кто замечал их приближение, узнав безвозрастные лица, старались уйти с их дороги, предупреждая попутно других. Поэтому они передвигались в омутах чистого пространства, которые перемещались вместе с ними. Ни ту, ни другую Морейн прежде не встречала, но она, пригнув голову, старалась держаться противоположной стороны улицы, чтобы они не смогли почувствовать ее способности. Надо бы купить вуаль. Мимо прошла коренастая женщина, черты ее лица скрадывали кружева. Да в такой вуали и с десяти шагов саму Сайрин Вайю не узнаешь! При этой мысли, сколь бы нелепой она ни казалась, Морейн вздрогнула.

Комнатку Морейн снимала в гостинице под названием “Небесные врата”, самой лучшей и самой большой гостинице Канлуума. Широкое каменное здание в четыре этажа под зеленой крышей окружали лавки ювелиров и золотых дел мастеров, а позади на Холме виднелись особняки знати. Морейн ни за что не остановилась бы тут, знай она, кто еще здесь остановился. Но во всем городе она не сумела отыскать свободной комнаты, но лучше было спать на сеновале. Глубоко вздохнув, она решительно шагнула внутрь. Ее сгорбленные плечи не распрямили ни охватившее разом тепло от огня, жарко пылавшего в четырех больших каминах, ни доносящиеся с кухни дразнящие ароматы.

Все столики в просторной общей зале с выкрашенными в алый цвет потолочными балками были заняты. В основном просто одетыми купцами, среди которых богатой вышивкой ярких блуз и платьев выделялись состоятельные ремесленники. Они негромко переговаривались за выпивкой. Их Морейн едва удостоила взглядом. В “Небесных вратах” поселились не меньше пяти Айз Седай, и все они сейчас сидели в общей зале. У хозяина гостиницы, мастера Хэлвина, всегда найдется комната для Айз Седай, даже если для этого понадобится потеснить прочих постояльцев.

Сестры держались на особицу, почти не глядя друг на дружку, и даже те, кто по облику не сразу признавал в них Айз Седай, ясно понимали, что лучше держаться от них подальше. Мест за столиками не хватало, но рядом с Айз Седай если кто и сидел, так только ее Страж, который со стороны мог показаться обычным человеком, но достаточно было одного взгляда суровых глаз, чтобы понять свою ошибку. Одна из сидевших в одиночестве сестер была из Красной Айя, что она поняла из отрывка разговора. Только Фелана Бевайн, худая русоволосая Коричневая в простом платье из темной шерсти была без шали. Она сидела ближе всего к Морейн. Они узнали про ее способности, едва она вошла.

Заткнув перчатки за пояс и перекинув плащ через руку, Морейн двинулась к каменной лестнице в дальнем конце залы. Не спеша, но и не мешкая. Глядя прямо перед собой. Она чувствовала взгляды Сестер, которые ощупывали ее словно пальцы. Ни шепота. Ни слова. Никто ее не остановил. Они считали ее дичком - женщиной, которая самостоятельно, без помощи в Белой Башне, научилась направлять Силу и осталась при этом в живых. Подобная ошибка была счастливым стечением обстоятельств. Проще говоря, заблуждением со стороны Феланы, но оно явилась следствием присутствия в гостинице еще одного дичка. Никто в гостинице не знал, что из себя представляет госпожа Ашер. Никто, кроме Сестер. Большинство сестер недолюбливали дичков, считая их потерянными для Башни, и редко кто вмешивается в их жизнь, чтобы не нажить себе неприятности. Купчиха в темно сером платье из драгоценностей носила только украшенную красным камешком брошь, и каждый раз отворачивалась, стоило только Сестре бросить взгляд в ее сторону, но они не проявляли к ней интереса. Причиной тому была ее седина.

Но стоило Морейн дойти до лестницы, как позади раздался женский голос: - Ну и ну! Вот так сюрприз!

Быстро повернувшись, Морейн с трудом сохранила на лице спокойствие и тут же присела в реверансе - как и положено не слишком родовитой даме приветствовать Айз Седай. Точнее, двух Айз Седай. Не считая Сайрин, встреча с любой из этих одетых в неяркие шелка женщин в намерения Морейн никак не входила. А тут - что за невезение - наткнулась разом на двух!

Белые пряди в длинных волосах меднокожей Ларелле Тарси придавали особую строгость ее элегантному облику. Морейн хорошо ее помнила - Ларелле не раз занималась с нею, и когда Морейн ходила в послушницах, и когда уже стала Принятой. И еще Ларелле славилась умением задать такой вопрос, услышать который тебе хотелось менее всего. Еще хуже – Мериан. Странно было видеть их вместе - у Морейн сложилось впечатление, что друг дружку они не особенно любят.

К несчастью, по Силе обе Айз Седай превосходили Морейн, и обе были за пределами Башни. Они не вправе ставить ей препоны - что бы она ни делала. Но стоит прозвучать здесь неверному слову, как среди сидящих в зале сестер разойдется весть, что Морейн Дамодред почему-то путешествует под чужим именем, и слух как пить дать быстро дойдет до ненужных ушей, и уж наверняка яду в этих шепотках будет предостаточно. Уж таков мир. А потом - и очень скоро - Морейн получит распоряжение возвратиться в Тар Валон. Одно неподчинение воле Амерлин уже плохо. Двойное – и за ней отправят в погоню Сестер, чтобы доставить в Башню силой. Она открыла рот, решив опередить события, но кто-то заговорил раньше нее.

- Не зачем ее трогать, - обернувшись к двум Айз Седай, произнесла Фелана, сидевшая за столиком одна. Она что-то писала в маленькой записной книжечке. Перед ней стояла чернильница, и одна крохотная клякса была на носу. - Говорит, ей не хочется отправляться в Башню. Упрямая, хоть кол на голове теши. Да и скрытная к тому же. Можно подумать, всем известно о каком-то дичке, вдруг выросшем в захолустном кайриэнском Доме! Но это дитя ни с кем не желает делиться своей тайной.

Ларелле с Мериан посмотрели на Морейн: Ларелле - выгнув задумчиво тонкую бровь, а Мериан явно пряча улыбку.

- Истинно так, Айз Седай, - осторожно промолвила Морейн, чувствуя облегчение от того, что кто-то другой начал разговор. - У меня нет никакого желания становиться послушницей.

Фелана не мигая уставилась на Морейн, но вновь обратилась к двум сестрам:

- Говорит, будто ей двадцать два, но бывало, это правило обходили. Женщина говорит, что ей восемнадцать, и тогда ее берут на обучение. Конечно, если возраст не слишком явно бросается в глаза, а эта девочка...

- Наши правила лучше не нарушать, - отрезала Ларелле, а Мериан добавила напряженным тоном: - По-моему, эта молодая женщина не станет врать о своем возрасте. Она не хочет становиться послушницей; Фелана. Пусть идет своей дорогой. - Морейн едва не испустила вздох облегчения.

Хотя Фелана и была слабее двух других Айз Седай, она явно не желала смириться с тем, что ее перебили. Очевидно, Фелана намеревалась продолжить спор и привстала было, но, когда она взглянула на лестницу позади Морейн, глаза ее расширились и Коричневая сестра вдруг уселась обратно, уставясь в свою книжечку с таким видом, будто больше ничего в жизни ее не интересовало. Мериан и Ларелле подтянули шали, по серой и голубой бахроме пробежала рябь. Вид у обеих был такой, словно им очень хотелось оказаться где-нибудь в другом месте, и в то же время будто их гвоздями к полу прибили.

- Значит, эта девочка не желает быть послушницей, - раздался на лестнице женский голос. Его Морейн слышала лишь однажды, два года назад, но не забудет никогда. Считанные женщины были сильнее обладательницы этого голоса, но ныне сравниться с нею в Силе могла в лучшем случае одна. Невольно Морейн кинула взгляд через плечо.

Темные, почти черные глаза, изучали ее из-под собранных в пучок седых волос, украшенных золотыми украшениями в виде звезд и птичек, полумесяцев и рыбок. Кадсуане тоже была в шали. Ее была с зеленой бахромой. – На мой взгляд. Тебе не помешало бы провести десяток лет в белом платье.

Чуть ли не все считали, что Кадсуане Мелайдрин, удалясь на покой, давным-давно умерла, но она появилась с началом Айильской Войны, и, наверно, немало сестер пожалели, что та и в самом деле не упокоилась в тихой могиле. Кадсуане была особой легендарной, а очень неуютно чувствуешь себя, когда рядом стоит живая легенда и смотрит на тебя. Половина историй про нее казались совершенно невероятными, а остальные были и того хлеще, хотя многому имелись подтверждения. Однажды, давным-давно, король Тарабона, когда открылось, что он способен направлять Силу, попросту исчез из дворца и был вывезен в Тар Валон для укрощения, а по пятам гналась армия, которая не поверила подобной новости о своем правителе и жаждала его вызволить. Король Арад Домана и королева Салдэйи - оба были похищены и тайно увезены, и когда Кадсуане в конце концов освободила их, неминуемая, казалось бы, война сама собой затухла. Поговаривали, что закон Башни ей не указ, на обычаи она плевала, шла своим путем и подчас тащила за собой других.

- Благодарю Айз Седай за заботу, - начала было Морейн, но умолкла под взглядом Кадсуане. Ее взгляд был не просто суровым. Безжалостным. По слухам, многие годы даже восседавшие на Престоле Амерлин с опаской относились к Кадсуане. Шептались, будто однажды она накинулась на Амерлин чуть ли не с кулаками. Что, разумеется, невозможно - ее бы наверняка наказали! Морейн сглотнула комок в горле и попыталась заговорить снова, но опять не смогла вымолвить ни слова.

Спускаясь по лестнице, Кадсуане сказала Ларелле и Мериан: - Прихватите девушку. - Не оглядываясь, она двинулась через общий зал. Купцы и мастеровые, кто в открытую, кто искоса, посматривали на нее, как и Стражи, но все сестры сидели, не поднимая глаз от столешниц.

Лицо у Мериан вытянулось, Ларелле шумно вздохнула, но обе Айз Седай подтолкнули Морейн вслед за покачивающимися золотыми украшениями в прическе Кадсуане. Делать нечего, нужно подчиниться. Хорошо хоть, Кадсуане не из тех, кому давала поручение Тамра: после того памятного появления в начале войны она в Тар Валон не возвращалась.

Зеленая провела всех в одну из отдельных гостиных, где в камине, выложенном черным камнем, пылал огонь, а на стенах, отделанных красными панелями, висели серебряные лампы. Возле камина грелся высокий кувшин, и на лакированном подносе, стоявшем на маленьком резном столике, блестели серебряные кубки. Мериан с Ларелле устроились в обитых цветастой тканью креслах, но, когда Морейн, положив плащ на стул, собралась было сесть, Кадсуане остановила ее и указала перед собой. - Встань сюда, дитя мое, - велела она.

Еле удержавшись, чтобы не вцепиться пальцами в юбку. Даже Кадсуане не имела права ей здесь приказывать. Но под жестким взглядом Морейн встала, как было сказано. Дрожа, она старалась справиться с собой и не сказать тех слов, о которых позже будет сожалеть. В этой женщине было что-то от Суан. Суан была рождена руководить. Кадсуане – командовать.

Кадсуане принялась медленно ходить, обошла трех женщин по кругу, потом сделала второй круг. Мериан и Ларелле удивленно переглянулись, и Ларелле открыла было рот, но, бросив взгляд на Кадсуане, так ни слова и не сказала. Обе Айз Седай напустили на себя бесстрастно-спокойный вид. Глядя со стороны, можно было подумать, что им совершенно ясно, что тут происходит. Иногда Кадсуане посматривала на них, но в основном она смотрела на Морейн.

- Большинство новоиспеченных сестер, - вдруг заговорила легендарная сестра, - шали почти не снимают, разве что когда спать ложатся или в ванну залезают. А ты здесь без шали и без кольца, да еще в таком опасном месте - опаснее лишь в самом Запустении. Почему?

Морейн заморгала. Вопрос задан без обиняков, в лоб. Кадсуане и в самом деле наплевать на условности и обычаи, когда они ее не устраивают. Морейн постаралась придать голосу живости. - Новоиспеченные сестры еще и Стража себе ищут. - Почему Кадсуане так с ней обращается? - А у меня Стража еще нет. Мне говорили, что из мужчин Пограничья получаются превосходные Стражи. - Зеленая сестра одарила ее таким пронзительным взглядом, что у Морейн мелькнула мысль, не чересчур ли легкомысленно она говорила.

Остановившись за спиной Ларелле, Кадсуане положила ладонь на плечо Серой сестры. - Что тебе известно об этой девочке?

Каждая из учениц Ларелле считала ее образцом сестры, и каждую страшила эта холодность. Все они боялись ее, и все хотели походить на нее.

- Морейн была прилежной ученицей, все схватывала на лету, - задумчиво произнесла Ларелле. - Быстрее всего в Башне учились она да Суан Санчей. Но вам это наверняка известно. Ну, что еще... На язык невоздержанна и чересчур вспыльчива была, пока мы ее не уняли - насколько нам удалось. Их с подружкой, той самой Суан, вечно на проделки тянуло. Но испытание на Принятую обе прошли с первого раза и шаль получили сразу. Ей, разумеется, необходима выдержка, закалка, но со временем из нее может получиться нечто толковое.

Кадсуане встала позади Мериан и задала тот же вопрос, прибавив: - Ларелле сказала, ее вечно тянуло... на проделки. Трудный ребенок?

Мериан с улыбкой покачала головой.

- Нельзя сказать, что трудный, - сказала Мериан. - Скорее неугомонный. Ни одна из учиненных Морейн проказ не была злой, но было их предостаточно. И послушницей, и Принятой ее отправляли ко мне в кабинет много чаще, чем любых трех девочек вместе. Не считая разве что ее закадычной подружки Суан. Разумеется, очень часто бывает, что подруги в чем-то замешаны вместе, но эту парочку одну без другой ко мне не присылали. Последний раз это случилось тем самым вечером, когда они прошли испытание на право носить шаль. - Улыбку Мериан сменила нахмуренность, которую Морейн помнила по тому вечеру. Она не сердилась, скорей не верила, что молодые женщины способны выкинуть эдакий номер. И еще на лице ее тогда читалась еле заметная заинтересованность. - Вместо того чтобы провести вечер в раздумьях и медитации, они попытались подложить мышей в постель одной сестры, Элайды а'Ройхан. Вот за этим их и поймали. По-моему, не было еще женщины, которая получила звание Айз Седай и которой после последнего посещения Наставницы Послушниц приходилось бы с опаской садиться. С неделю, пока в них закреплялись Три Клятвы, им требовалось подушечку подкладывать.

Морейн удалось сохранить непроницаемое выражение лица, усилием воли она удержала пальцы, готовые сжаться в кулаки, но ничего не сумела поделать с заполыхавшими щеками. И эта печально-заинтересованная нахмуренность, как будто Морейн все еще Принятая. Значит, ей нужна выдержка? Ну, наверное, немного выдержки не помешает, но все-таки... И распространяться о той дружбе!

- По-моему, вы знаете обо мне все, что нужно знать, - напряженным голосом заявила Морейн Кадсуане. Никого не касается, как тесно дружили Суан и Морейн, только их двоих. Ни к чему рассказывать о наказаниях, да еще и в подробностях. – Если вы удовлетворены, то мне пора. Я уезжаю в Чачин.

Морейн едва не застонала и прикусила язык, сообразив, что с него сорвалось. Стоит гневу взять над нею верх, как язык мелет невесть что. Если Ларелле и Мериан участвуют в поисках, то у них наверняка имеется хотя бы часть списка из записной книжечки Морейн. В том числе и Джуринэ Надзима, и леди Инес Демайн из Чачина, и Авинэ Сахира, которая “живет в деревне по дороге между Чачином и Канлуумом”. Чтобы укрепить подозрения, остается еще сказать, что после она собирается ненадолго посетить Арафел, а потом - и Шайнар.

Кадсуане неприятно улыбнулась. - Ты уедешь, дитя мое, когда я разрешу. И помалкивай, пока тебя не спросят. Вон там в кувшине вино с пряностями. Налей-ка нам.

Морейн задрожала. Дитя! Она давно не послушница. Кадсуане не вправе приказывать ей уходить-приходить. Как и помалкивать. Но Морейн не стала протестовать. Она подошла к камину - впрочем, несколько деревянной походкой, - и взяла серебряный кувшин длинным горлышком.

- Кажется, Кадсуане, тебя заинтересовала эта молодая женщина, - промолвила Мериан, чуть повернувшись и глядя, как Морейн разливает вино. - Нам о ней ничего знать не нужно?

Ларелле улыбнулась с еле заметной издевкой - или скорее всего лишь с намеком на насмешку, ведь рядом стояла Кадсуане, - и заметила: - Неужели у кого-то было Предсказание, будто в один прекрасный день она станет Амерлин? Лично я ничего такого не замечаю, но вообще-то у меня нет таланта к Предсказанию.

- Я могу прожить еще лет тридцать, - сказала Кадсуане, протянув руку за предложенным Морейн кубком. - Или же три года. Кто возьмется сказать?

Глаза Морейн округлились, и она пролила горячее вино себе на запястье. Мериан тихо охнула, а у Ларелле был такой вид, точно ей в лоб заехали булыжником.

- В следующий раз, дитя мое, будь чуточку поосторожнее, когда наливаешь вино, - невозмутимо, как ни в чем не бывало, промолвила Кадсуане. Дитя! Морейн отошла к камину, не сводя с нее глаз, а Кадсуане продолжила: - Мейлин куда старше. Когда меня и ее не станет, тогда самой сильной останется Кирене. - Ларелле вздрогнула. Женщина решила нарушить сразу все обычаи. - Тебя что-то беспокоит? - Заботливый тон Кадсуане вряд ли кого-нибудь ввел в заблуждение, и она продолжала, не дожидаясь ответа: - Если мы умалчиваем о возрасте, это еще не значит, что людям неведомо, что мы живем дольше них. Ха! А после Кирене - резкое падение к следующим пяти. Пять - если это дитя и та девочка Санчей разовьют свой потенциал. К тому же одной из пятерых столько же лет, сколько и мне, и она уже подумывает, не пора ли ей на покой.

- К чему этот разговор? - спросила Мериан слабым, точно от дурноты, голосом. Ларелле прижимала ладони к животу, лицо у нее посерело. Они едва взглянули на предложенное Морейн вино и знаком отказались, и она так и держала кубок в руке, хотя вряд ли сумела бы сделать хоть глоток.

Кадсуане нахмурилась - зрелище не из тех, что радуют сердце. - За тысячу лет в Башню не пришла ни одна, кто сравнился бы со мною. За почти шестьсот лет - никого, сравнимого с Мейлин или Кирене. Тысячу лет назад нашлось бы по меньшей мере пятьдесят сестер, кто по силе стоял бы выше этой девочки. А глядишь, через сотню лет она сама будет в числе первых. Возможно, конечно, что к тому времени отыщется кто-то посильнее, но вовсе не пятьдесят. Скорей всего вообще никого. Мы вырождаемся.

Морейн не верила своим ушам. Неужели у Кадсуане есть решение? Но, как это решение связано с ней?

- Ничего не понимаю, - отрывисто сказала Ларелле. Судя по всему, она взяла себя в руки и злилась на себя за выказанную слабость. - Нам всем об этом известно, но при чем тут Морейн? По-твоему, она может привести в Башню много девушек, и вдобавок с большим потенциалом? - Громким хмыканьем она ясно дала понять, что думает о подобной перспективе.

- Будет жаль, если впустую пропадет такой талант, причем раньше, чем сама она поймет, что к чему. Башня не имеет права потерять ее из-за ее собственного неведения. Взгляните на нее. Хорошенькая маленькая куколка, благородная кайриенка. - Кадсуане указательным пальцем приподняла подбородок Морейн. - Если хочешь подыскать себе Стража, то скорей найдешь разбойника, которому захочется пошарить в твоем кошеле, при этом он пустит стрелу тебе в сердце. Или громила, который при одном только виде спящей сестры млеет, проломит тебе черепушку, и очнешься ты в каком-нибудь закоулке, лишившись золота и, возможно, еще кое-чего. Сдается мне, Стража ты будешь выбирать с той же придирчивостью, как и своего первого мужчину.

Морейн отшатнулась, кипя от возмущения и сбивчиво что-то бормоча. Сначала говорили о ней и Суан, а теперь еще об этом! Есть же вещи, о которых говорить можно и о которых говорить совершенно неприлично!

На ее вспышку Кадсуане не обратила ровным счетом никакого внимания. Спокойно прихлебывая вино, она вновь повернулась к Ларелле и Мериан: - Пока она не найдет себе Стража, который будет оберегать ее спину, лучше будет оберечь ее от ее собственного энтузиазма. Если не ошибаюсь, вы вдвоем собирались в Чачин. Вот с вами она и поедет. Надеюсь, из виду ее вы не упустите.

Морейн наконец обрела дар речи, но толку ее заявления возымели не больше, чем ее негодование. Ларелле с Мериан тоже принялись шумно возражать. За Айз Седай, пусть даже вчера получившей звание полноправной сестры, ни к чему “присматривать”. У них и своих дел по горло. Что это за дела, Ларелле с Мериан не распространялись - да и мало какая сестра о том вслух станет говорить, - но ясно было, что попутчиц им и даром не надо. Кадсуане же не слышала того, чего слышать не желала, и настаивала, что Мериан с Ларелле должны поступать так, как угодно ей, а стоило им дать слабину, сразу же этим воспользовалась. Очень скоро парочка ерзала на сиденьях и отговаривалась, что повстречались они лишь вчера и вряд ли им по дороге. Так или иначе, но обе намеревались пробыть в Канлууме дня два-три, а Морейн собиралась уехать сегодня же.

- Девочка останется тут до вашего отъезда, - решительно заявила Кадсуане. - Ладно, тогда с этим все. Уверена, вы обе хотите заняться тем делом, что привело вас в Канлуум. Не буду вас задерживать.

Кадсуане столь бесцеремонно указала Айз Седай на дверь, что Ларелле недовольно поддернула шаль, потом направилась к выходу, ворча, что Морейн горько пожалеет, если будет путаться под ногами или хоть на час задержит ее на пути в Чачин. Мериан восприняла все куда проще. Даже сказала, что присмотрит за Морейн как за родной дочерью. Правда, приятного ее улыбка не обещала.

Когда Ларелле с Мериан ушли, Морейн, не веря своим глазам, смотрела на Кадсуане. Ничего подобного она раньше не видывала. За исключением лавины. Теперь Морейн оставалось одно - держаться тише воды ниже травы, пока не подвернется случай улизнуть незаметно для Кадсуане и остальных. Разумней не придумаешь. - Я не согласна, - холодно промолвила Морейн. Очень холодно. - Что, если у меня есть в Чачине неотложные дела? Что, если я не стану ждать здесь два или три дня? - Пожалуй, Морейн и в самом деле стоит подучиться держать свой язык на привязи.

Кадсуане задумчиво рассматривала дверь, закрывшуюся за Ларелле и Мериан, но сразу повернулась и устремила пронзительный взор на Морейн. - Ты носишь шаль всего пять месяцев, и у тебя уже есть неотложные дела? Ха! Ты до сих пор не усвоила первого урока. Получение шали означает, что ты готова по-настоящему учиться. Второй урок - осторожность. Я слишком хорошо знаю, каково оно, когда ты молода, саидар наготове, а весь мир у твоих ног. Как тебе кажется. - Морейн пыталась вставить хоть слово, но это было все равно что оказаться на пути у лавины. - В жизни тебе еще не раз придется многим рисковать, если проживешь достаточно долго. Ты и так уже очень рискуешь, не подозревая о том. Слушай меня внимательно. И делай как сказано. Вечером я проверю твою кровать, и если она окажется пуста, я отыщу тебя, и ты горько пожалеешь о тех мышах. А потом сможешь утереть слезы шалью, которая, по-твоему, делает тебя непобедимой. В этом ты заблуждаешься.

Уставясь на закрывшуюся за Кадсуане дверь, Морейн вдруг сообразила, что в руке у нее кубок с вином, и залпом выпила его до дна. Нет, эта женщина просто... устрашающая! Обычаями не позволено применять физическое насилие к другой сестре, но Кадсуане ни на волос не отступала от своих угроз. Она сказала об этом напрямую, значит, согласно Трем Клятвам, именно это и имела в виду. Невероятно. Было ли совпадением, что она упомянула Мейлин Арганья и Кирене Нагаши? Они были среди тех, кому поручила розыски Тамра. А может, Кадсуане тоже из их числа? Так или иначе, она приостановила поиски Морейн не меньше чем на неделю. Если и в самом деле придется отправиться вместе с Ларелле и Мериан. Но почему всего лишь на неделю? Если Кадсуане сама участвует в поисках... Если Кадсуане узнала о ней и Суан... Если... Что толку стоять тут и вертеть в руках пустой кубок! Морейн подхватила свой плащ.

 

© Сверка и перевод с английского AL, апрель 2004 года