Глава 5. Знамёна
Автор Administrator   
18.08.2006 г.

Он бежал по заснеженной равнине, нос по ветру, пытаясь учуять запах, тот запах, что был ему столь дорог. Падающий снег больше не таял на его промёрзшем меху, но холод не мог остановить его. Подушечки лап окоченели, но пылающие ноги яростно работали, неся его всё быстрее и быстрее, до тех пор, пока земля не затуманилась в глазах. Он должен найти её.

Неожиданно огромный седой серый волк с рваными ушами, покрытый шрамами многих битв, спрыгнул с неба чтобы мчаться за солнцем рядом с ним. Другой огромный серый волк, но не такой большой, как он сам. Его зубы разорвут глотки тех, кто схватил её! Его челюсти сокрушат их кости!

“Твоя Она не здесь”, услышал он слова Прыгуна, “а твоё присутвствие здесь чересчер сильно, ты слишком далёк от тела. Возвращайся назад, Юный Бык, потому что иначе ты умрёшь”.

“Я должен найти её”. Даже мысли его казались задыхающимися. Он не думал о себе как о Перрине Айбаре. Он был Юным Быком. Однажды он нашёл здесь сокола и сможет сделать это снова. Он должен её отыскать. По сравнению с этой нуждой смерть была ничем.

Серой молнией волк толкнул его в бок, и, хотя Юный Бык был крупнее, он был утомлён и тяжело рухнул в снег. С трудом поднявшись на соломенных ногах, он зарычал и, собрав последние силы, бросился на Прыгуна, целя клыками ему в горло. Ничто не важнее сокола.

Покрытый шрамами волк птицей взмыл в воздух, и Юный Бык растянулся на земле. Прыгун легко приземлился на снег позади него.

“Послушай меня, щенок!”, донеслась до него яростная мысль Прыгуна. “Твой разум искажён страхом! Её тут нет, и ты умрёшь, если останешься здесь дольше. Найди её в мире яви. Только там ты можешь отыскать её. Возвращайся и найди её там!”

Перрин открыл глаза. Он чувствовал себя смертельно уставшим, и страшный голод терзал его изнутри, но он был лишь тенью пустоты в груди. Он был пуст и отчуждён от самого себя, словно, будучи кем–то другим, со стороны наблюдал за страданиями Перрина Айбары. Полосатая сине–золотая крыша палатки над ним покрывалась на ветру рябью. Внутри царил полумрак, но солнечный свет сделал яркую ткань мягко сияющей. И вчерашний день не был ночным кошмаром, не большим, чем встреча с Прыгуном. Свет, он пытался убить Прыгуна. В Волчьем Сне, смерть была… окончательной.

Воздух был тёплым, но Перрин дрожал. Он лежал на перьевом тюфяке, в большой кровати с массивными гравированными стойками по углам. Они были покрыты толстым слоем позолоты. Сквозь запах горящего в жаровнях древесного угля он учуял запах мускусных духов и женщину, от которой тот исходил. Больше никого внутри не было.

Не поднимая головы с подушки, он спросил:

– Её ещё не нашли, Берелейн? – Голова казалась слишком тяжёлой, чтобы её поднимать.

Один из походных стульев чуть скрипнул, когда она пошевелилась. До этого он часто бывал здесь вместе с Фэйли для обсуждения планов. Палатка была достаточно велика, чтобы вместить целую семью, а искусно сработанная мебель Берелейн показалась бы к месту и во дворце, вся в замысловатой резьбе и позолоте, несмотря на то, что и столы, и стулья, и сама кровать держались на деревянных гвоздях. Так они могли быть разобраны для перевозки, но эти гвозди не делали мебель по-настоящему прочной.

Помимо духов от Берелейн исходил запах удивления – она не понимала, как он догадался о её присутствии, – но голос её был спокоен. – Нет. Твои разведчики ещё не возвратились, а мои… Когда они не вернулись к вечеру, я послала на поиски сильный отряд, который нашёл их убитыми. Они попали в засаду, не отъехав и пяти миль от лагеря. Я приказала лорду Галленне выставить вокруг двойную стражу. У Агранда тоже сильная охрана, но он ещё и выслал патрули. Вопреки моему совету. Этот мужчина глуп. Он думает, что никто кроме него не сможет найти Аллиандре. Я не уверена, что он думает, что кроме него ещё кто-нибудь по–настоящему пытается это сделать. Уж конечно, не Айил.

Руки Перрина стиснули одеяла. Гаул в засаду не попадёт, и Джондин – тоже, даже другим айильцам не под силу застать их врасплох. Они не возвратились, и это значит, что Фэйли жива. Они бы давно вернулись, если бы нашли её тело. Он должен в это верить. Он чуть приподнял одно из синих шерстяных одеял. Под ними он был гол. – Не слышу объяснений этому.

Её голос не изменился, но осторожность промелькнула в её запахе. – Ты и твой оруженосец уже бы с дюжину раз замёрзли до смерти, если бы я не отправилась вас искать, когда Нурелль вернулся с новостями о моих разведчиках. Ни у кого другого не хватило духу тебя беспокоить: похоже, ты рычал как волк на каждого, кто пытался это сделать. Когда я нашла вас, ты настолько окоченел, что уже ничего не мог услышать, а другой мужчина с трудом держался на ногах. Твоя служанка, Лини, забрала его с собой: всё, что ему было нужно – это горячий суп и одеяла, но тебя я отнесла сюда. Без Анноуры тебе в лучшем случае пришлось бы потерять несколько пальцев на ногах. Она… Кажется, она боялась, что ты мог умереть даже после того, как она тебя Исцелила. Твой сон был слишком глубок – можно было подумать, что ты уже умер. Она сказала – ты производил впечатление человека, потерявшего свою душу, и не имело значения, сколькими одеялами мы тебя укутывали. Я тоже это чувствовала, когда прикасалась к тебе.

Объяснений слишком много – и не достаточно. Вспыхнул отдалённый гнев, но он подавил его. Фэйли всегда ревновала, когда он повышал голос на Берелейн. Эта женщина не услышит от него ни одного окрика. – Грейди или Неалд смогли бы сделать все, что необходимо, – сказал он ровным голосом. – Даже Сеонид или Масури были ближе.

– Первой, о ком я вспомнила, была мой советник. Я и не думала о других возможностях до того момента, как вернулась сюда. И какое имеет значение, кто проводил Исцеление?

Так правдоподобно. И если бы он спросил, почему Первенствующая Майена сама присматривает за ним в полутёмной палатке вместо женщины из прислуги, кого-нибудь из её солдат или даже самой Анноуры, у неё, конечно же, был бы наготове другой убедительный ответ. Он не хотел его слышать.

– Где моя одежда? – спросил он, опёршись на локти. Его голос всё ещё ничего не выражал.

Одинокая свеча на маленьком столике рядом со стулом Берелейн служила единственным настоящим источником света в палатке, но для глаз его, даже таких уставших, как сейчас, этого было более чем достаточно. Она была одета весьма скромно, в тёмно-зелёное платье для верховой езды с высоким воротом, который в густых кружевах доходил до подбородка. Скромно одетая Берелейн – всё равно, что горная кошка, натянувшая сверху овечью шкуру. Её лицо было слегка затенено, прекрасное и обманчивое. Она бы сдержала свои обещания, но, как и Айз Седай, по своим собственным резонам, а то, чего она не обещала, могли обернуться вонзившимся в спину ножом.

– Одежда на сундуке вон там, – сказала она, взмахнув изящной рукой, почти скрытой в бледных кружевах. – Я приказала Розене и Нане почистить её, но отдых и еда тебе нужны больше, чем одежда. И перед тем как мы поедим и займёмся делами, я хочу, чтобы ты знал – никто не надеется на то, что Фэйли жива, больше, чем на это надеюсь я. – Выражение её лица было таким открытым и честным – можно было подумать, что её подменили. Она даже пахнуть ухитрилась честно!

– Мне нужна одежда сейчас. – Он повернулся, чтобы сесть на краю кровати, набросив одеяло на ноги. Одежда, которую он носил, была аккуратно сложена на скреплённом ободьями дорожном сундуке, каждый дюйм которого был покрыт резьбой и позолотой. Его подбитый мехом плащ свисал с одного края сундука, а топор был прислонён с другой стороны – рядом с сапогами на разостланных на полу коврах с яркими цветами. Свет, он устал. Он не знал, как долго он пробыл в Волчьем Сне, но пробуждение было пробуждением, и это сказывалось на теле. Его желудок громко заурчал. – И еда.

Берелейн издала раздраженный звук, и встала, разгладив юбки и неодобрительно задрав подбородок. – Анноура будет недовольна, когда вернётся с переговоров с Хранительницами Мудрости, – сказала она твёрдо. – Ты не можешь игнорировать Айз Седай. Ты – не Ранд ал’Тор, и рано или поздно они тебе это докажут.

Тем не менее, из палатки она вышла; внутрь ворвался порыв холодного воздуха. Взять плащ она даже не побеспокоилась. Сквозь мелькнувший просвет он успел увидеть, что снег всё ещё шёл. Не так густо, как прошлой ночью, но белые хлопья падали нескончаемо. Даже у Джондина могут возникнуть трудности с поиском следов после этой ночи. Он старался не думать об этом.

Четыре жаровни подогревали воздух в палатке, но холод подобрался к его ногам сразу же, как только он спустил их на ковёр, и он нетвёрдо двинулся к своей одежде, так быстро, как мог. Он устал настолько, что мог бы лечь прямо на ковры и снова заснуть. И, в довершение всего, он чувствовал себя слабым, как новорождённый ягнёнок. Возможно, Волчий Сон и должен был привести к чему-то подобному – ведь он ушёл слишком далеко, игнорируя собственное тело, – но Исцеление, вероятно, обострило усталость. У него не оставалось сил, чтобы одеться, – ведь он ничего не ел со вчерашнего завтрака и провёл ночь под снегом. Пальцы двигались неуклюже и не могли справиться даже с такой простой задачей, как натягивание белья. Джондин найдёт её. Или Гаул. Найдёт её живой. Ничто иное в мире не имеет значения. Он чувствовал оцепенение.

Он не ожидал, что Берелейн вернётся, но ворвавшийся порыв холодного ветра принёс с собой запах её духов, когда он всё ещё натягивал бриджи. Её пристальный взгляд был подобен прикосновению пальцев, но он заставил себя спокойно продолжать, будто находился в одиночестве. Она не получит удовольствия видеть его суетящимся под её взглядом. Он даже не взглянул на неё.

– Розене несёт горячую еду, – сказала она, – К сожалению, это всего лишь тушёная говядина,  но я сказала ей приготовить достаточно для трёх человек. – Она помешкала, затем он услышал, как её туфли прошелестели по коврам. Она мягко выдохнула: – Перрин, я знаю, как ты страдаешь. Тебе нужно выговориться, но не мужчине. И я не могу представить тебя плачущим на плече Лини, поэтому предлагаю своё. Мы можем заключить перемирие до тех пор, пока Фэйли не найдут.

– Перемирие? – спросил он, осторожно наклоняясь, чтобы натянуть сапог. Осторожно, чтобы не упасть. Крепкие шерстяные чулки и толстые кожаные подошвы должны были согреть его ноги достаточно быстро. – Почему это нам нужно перемирие? – Она была безмолвна, пока он надевал другой сапог и загибал отвороты голенищ ниже колен, и не говорила до тех пор, пока он не затянул шнурки на рубашке и не стал заправлять её в штаны.

– Очень хорошо, Перрин. Если это то, чего ты хочешь. – Что бы это ни значило, говорила она крайне решительно. Неожиданно он подумал, что нос подвёл его. Она пахнула глубокой обидой, вот те на! Тем не менее, когда он взглянул на неё, она слабо улыбалась. С другой стороны, в её больших глазах сверкал потаённый гнев. – Люди Пророка начали прибывать перед рассветом, – сказала она резко, – но, насколько я знаю, сам он пока не явился. Перед тем, как ты его снова увидишь…

– Начали прибывать? – прервал он её. – Масима согласился привести с собой только почётную охрану, сотню человек.

– На что бы он ни согласился, последнее, что я видела, это три или четыре тысячи человек – настоящая армия головорезов; похоже, собрались все, способные держать копьё в радиусе нескольких миль, – и, кажется, ещё больше их прибывает со всех сторон.

Торопливо он натянул свою куртку и затянул поверх ремень, пристраивая тяжёлый топор у бедра. Он всегда казался более тяжёлым, чем был на самом деле. – Ну, это мы ещё посмотрим! Испепели меня Свет, но быть отягощённым этими кровожадными подонками я не намерен!

– Его подонки – всего лишь мелкая неприятность по сравнению с ним самим. Масима опасен, – её голос был холоден, но в запахе трепетал страх. Так всегда случалось, когда она говорила о Масиме. – Сёстры и Хранительницы Мудрости правы здесь. Если же тебе нужно нечто большее, чем свидетельство собственных глаз, то знай, что он встречался с Шончан.

Это ударило его, словно молотом, особенно после новостей Балвера о сражении в Алтаре. –  Откуда ты знаешь? – потребовал он – Твои ловцы воров? – У неё была парочка, привезённая из Майена, и она посылала их вызнать все, что можно, в каждом городе и деревне. Но никогда они не обнаруживали и половины того, что узнавал Балвер. Во всяком случае, из того, о чём она рассказывала ему.

Берелейн с сожалением качнула головой: – Слуги Фэйли. Трое из них нашли нас как раз перед атакой айильцев. Они говорили с людьми, которые видели, как приземлилась гигантская летучая тварь, – она немного нарочито вздрогнула, но, судя по её запаху, эта была истинная реакция. Что и не удивительно: однажды он видел некоторых из этих созданий, и Троллок больше не казался ему самым страшным исчадьем Тени. – Она несла пассажира. Они следили за ней до самой Абилы, до Масимы. И не думаю, что это была первая встреча. По мне, так это выглядит, как установившийся порядок.

Неожиданно её губы сложились в усмешку, слегка глумливую и кокетливую. Сейчас её запах соответствовал выражению лица. – Было не слишком любезно с твоей стороны заставлять меня думать, что твой высушенный маленький секретарь разузнавал больше, чем мои ловцы воров, в то время как у тебя оказывается две дюжины глаз и ушей, притворяющихся прислугой Фэйли. Должна признать, ты меня одурачил. Всегда ты заставляешь меня удивляться. И с чего это ты выглядишь столь удивлённым? Неужели ты, в самом деле, думал, что можешь доверять Масиме после всего того, что мы видели и слышали?

Но изумление Перрина было, на сей раз, мало связано с Масимой. Эта новость могла оказаться крайне серьёзной, но могла и вовсе ничего не значить. Возможно, этот парень считает, что может склонить к лорду Дракону и Шончан. Он для этого достаточно сумасшедший. Но… Эти глупцы Фэйли были шпионами? Тайно прокрались в Абилу? И Свет знает, куда ещё. Конечно, она всегда говорила, что шпионить – это работа жены. Но одно дело – вслушиваться в придворную болтовню и совсем другое – это. По меньшей мере, она бы могла сказать ему. Или она хранила молчание потому, что её слуги были не единственными, кто совал свой нос, куда не следует? Это было бы как раз в её стиле. Фэйли поистине обладала духом сокола. Она могла бы посчитать, что шпионить самой забавно. Нет, он не собирается на неё сердиться, конечно же, не сейчас. Свет, она подумала бы, что это забавно.

– Рада слышать, что ты можешь быть осторожным, – пробормотала Берелейн. – Никогда не подумала бы, что осторожность тебе присуща, но она может сильно пригодиться. Особенно сейчас. Айил не убивали моих людей, если, конечно, они теперь не пользуются самострелами и топорами.

Перрин резко поднял голову и одарил её яростным взглядом, хотя и намеревался этого не делать. – Ты это случайно добавила? Есть что-нибудь ещё, что ты забыла сказать мне, что-нибудь, тобой упущенное?

– Как ты можешь так говорить? – она едва не рассмеялась. – Я должна была бы раздеться, чтобы открыть тебе больше, – разведя руки в стороны, она слегка изогнулась, будто намереваясь показать ему это.

Перин зарычал от отвращения. Фэйли пропала, и один только Свет знает, жива ли она, – Свет, пусть она будет жива! – а Берелейн выбрала время, чтобы выставить себя даже с худшей стороны, чем раньше! Но она была той, кем была. Ему следует быть благодарным за то, что она соблюдала приличия достаточно долго и хотя бы дала ему одеться.

Задумчиво глядя на него, та провела кончиком пальца по нижней губе. – Несмотря на то, что ты мог обо мне слышать, ты будешь только третьим мужчиной, с которым я разделю ложе. – Глаза её были… туманными… так она могла бы сказать, что он – третий человек, с которым она сегодня говорила. Её запах… Лишь одна вещь приходила на ум – волк, наблюдающий за оленем, застигнутым в зарослях ежевики. – Двое других были политикой. Ты будешь удовольствием. И не только в одном, – закончила она с неожиданной едкостью.

В этот момент в палатку поспешно вошла Розене, впустив волну ледяного воздуха, голубой плащ её был откинут назад. Она несла овальный серебряный поднос, покрытый белой льняной тканью. Перрин, лязгнув зубами, закрыл рот, молясь, чтобы она нечаянно не услышала. Улыбаясь, Берелейн, казалось, не обратила на это внимания. Поставив поднос на самый большой стол, служанка развернула свои сине-золотые юбки в глубоком реверансе для Берелейн и в другом, менее глубоком, для него. Её темные глаза на мгновение задержались на нём, и она улыбнулась, как и её хозяйка, перед тем как запахнуть свой плащ снова и поспешить наружу, повинуясь быстрому жесту Берелейн. Она подслушивала, точно. Поднос испускал запах тушёной баранины и вина со специями, и это заставило снова заурчать его желудок, но он бы не остался тут, даже будь у него сломаны ноги.

Набросив на плечи плащ, он выбрался наружу под лёгкий снегопад, натягивая перчатки. Тяжёлые облака скрыли солнце, но, судя по всему, рассвет уже несколько часов как миновал. В снегу были протоптаны дорожки, но снежинки, падающие с неба, покрывали голые ветви и укутывали своей белой одеждой вечнозелёные деревья. Этот снегопад нескоро кончится. Свет, почему эта женщина заговорила с ним подобным образом? Зачем она так говорила теперь?

– Помни, – крикнула ему вслед Берелейн, даже не пытаясь сделать свой голос тихим. – Осторожность. – Вздрогнув, он ускорил шаг.

Не пройдя и десяти шагов от огромного полосатого шатра, он понял, что забыл спросить, где собираются люди Масимы. Вокруг него Крылатая Гвардия грелась у костров, вооружённая и закутанная в плащи, рядом с осёдланными лошадьми у коновязей. Их пики находились под рукой, в конусовидных связках над которыми колыхались на ветру красные вымпелы. Невзирая на деревья, через любой ряд костров всегда можно было провести прямую линию, и они были даже, насколько это возможно, на одинаковом расстоянии друг от друга. Все телеги с приобретённым провиантом, находящиеся южнее, были нагружены, лошади запряжены, и все они также были расположены прямыми линиями.

Деревья полностью не скрывали гребня холма. Двуреченцы всё ещё стояли там, но палатки были уже собраны, и он смог различить нагружённых вьючных лошадей. Ему показалось, что он видит также и человека в чёрной куртке, – одного из Аша’манов, хотя какого – трудно сказать. В лагере гэалданцев кучки людей стояли, глядя на вершину холма, но, в общем, они были готовы так же, как и майенцы. Два этих лагеря были даже распланированы похоже. И нигде – ни намёка на тысячи собирающихся людей, к ним не вела ни одна протоптанная в снегу тропа. По правде говоря, троп не было и между тремя лагерями. Если Анноура была с Хранительницами, то она должна была находиться на холме некоторое время. О чём они говорили? Возможно о том, как убить Масиму – так, чтобы он не сумел обвинить их в этом. Он взглянул было на палатку Берелейн, но одна мысль о том, чтобы вернуться туда к ней, заставила его волосы встать дыбом.

Неподалеку оставалась несвёрнутой ещё одна палатка, маленькая и полосатая, принадлежащая двум служанкам Берелейн. Несмотря на сыплющийся снег, Розене и Нана сидели на раскладных стульях снаружи, в плащах с накинутыми капюшонами, грея руки над маленьким костром. Словно две горошины в одном стручке, ни та, ни другая не казались симпатичными, но у них была компания, и вероятно по этой причине они не грелись у жаровни внутри. Крайне сомнительно, чтобы Берелейн требовала от прислуги большей пристойности поведения, чем от себя собой. Обычно её ловцы воров редко произносили более трех слов сразу, по крайней мере, как слышал Перрин, но сейчас они весело смеялись вместе со служанками. Просто одетые, они выглядели настолько неопределённо, что, не обращали на себя никакого внимания; их было бы трудно заметить, даже столкнувшись с ними нос к носу. Перрин был до сих пор не уверен, кто из них Сэнтес, а кто – Гендар. Маленький котелок, стоящий около костра испускал запах тушёной баранины; Перрин попробовал не смотреть на него, но желудок его всё равно заурчал.

Как только его заметили, разговор стих, и ещё до того, как он приблизился к костру, Сэнтес и Гендар перевели взгляд на палатку Берелейн и с абсолютно непроницаемыми лицами поспешили прочь, кутаясь в плащи и старательно избегая его взгляда. Розене и Нана, посмотрев на Перрина, тоже бросили взгляд на палатку, после чего прыснули от смеха. Перрин не знал, краснеть ему или стонать.

– Случайно не знаете, где собираются люди Пророка? – спросил он. Говорить спокойным голосом было сложно из-за этих их поднятых бровей и ухмылок. – Ваша госпожа забыла назвать мне точное место. – Парочка обменялась взглядами, оставшимися невидимыми под капюшонами, и снова захихикала. Перрин призадумался было, не лишены ли они ума, но решил, что Берелейн вряд ли стала бы так долго терпеть около себя людей с набитыми перьями головами.

После многочисленных смешков, быстрых взглядов на него, друг на друга и на палатку Берелейн, Нана неопределённо, словно будучи в этом не уверена, махнула рукой на северо-запад. Розене была уверена – она слышала, как её госпожа говорила, что до туда не больше двух миль. Или, может быть, трёх. Они всё ещё хихикали, когда он направился прочь. Может быть, у них и правда мозги из пуха.

Утомленно обходя холм, он думал о том, что должен сделать. Глубина снега, по которому ему пришлось идти после лагеря майенцев, не сделала его и без того отвратительное настроение лучше. Не улучшилось оно и от принятого им решения. Когда же он добрался до лагеря своих людей, оно стало совсем скверным.

Всё было так, как он приказал. Кайриэнцы в плащах сидели на загруженных телегах, намотав вожжи на руку или усевшись на них сверху; другие низкие фигуры двигались вдоль передних линий запасных лошадей, успокаивая животных. Двуреченцы, не находившиеся на вершине холма, сидели на корточках вокруг множества костерков среди деревьев, одетые для верховой езды и державшие в руках поводья. У них не было строя, как у солдат в других лагерях, но им доводилось сражаться и с троллоками, и с айильцами. У каждого через спину был переброшен лук, а на бедре висел полный колчан, иногда уравновешенный обычным или коротким мечом. Как ни странно, у одного из костров сидел Грейди. Два Аша’мана обычно держались немного в стороне от остальных, а другие сами их сторонились. Разговоров не было слышно: каждый был сосредоточен лишь на том, чтобы не замёрзнуть. Угрюмые лица сказали Перрину, что ни Джондин, ни Гаул, ни Илайас, ни другие ещё не вернулись. Всё ещё оставался шанс, что они приведут её назад. Или, по крайней мере, найдут, где её держат. Кажется, это были первые хорошие мысли за весь день. Знамёна Красного Орла Манетерен и его собственная Волчья Голова вяло висели под падающим снегом на двух прислонённых к телеге шестах.

Он планировал поднять эти знамёна во время их пути с Масимой, точно так же, как уже делал раньше по дороге на юг, скрываясь за открытым. Увидев человека, достаточно сумасшедшего для того, чтобы пытаться возродить древнее величие Манетерен, никому и в голову не придёт искать другие причины, по которым его сопровождает небольшая армия на марше, и, пока он не станет задерживаться, каждый сочтёт за благо позволить сумасброду убраться прочь и не будет пытаться остановить его. В стране и без того хватает бед, чтобы призывать на свою голову ещё новые. Пусть кто-нибудь другой воюет, проливает кровь и теряет людей, которые понадобятся во время предстоящего весеннего сева. Земли Манетерен ранее простирались почти до самых границ нынешней Муранди, и, если удача его не покинет, эта уловка поможет ему добраться до Андора, где правит Ранд. Но теперь всё переменилось, и ему ведома была цена таким переменам. Цена совсем немалая. И он был готов к расплате, но только ведь платить предстоит не ему. На его долю останутся лишь ночные кошмары.

© Перевод с английского AndreiNik, Dmitriy, март 2001 года