logoleftЦитадель Детей Света - Главнаяlogoright
header
subheader
ГЛАВНОЕ МЕНЮ
Главная
Контакты
Страсти вокруг Колеса
Фэнтези картинки
Карта сайта
Ссылки
[NEW!] Перевод A Memory of Light
Последние теории и обсуждения на нашем форуме!

Приглашаем вас обсудить мир Колеса Времени на нашем форуме:

Мазрим Таим - М'хаэль Черной Башни, что он за человек?

---

Ишамаэль и план Тени

---

Последняя Битва и участие Дракона в ней

---

И снова Асмодиан, и тайна его гибели

---

Предсказания

---

Можно ли воскресить Бе'лала?

---

Морейн - откуда она все знает?

 

Роберт Джордан17 октября 1948г.

16 сентября 2007г.

 

 

 

 

 

 

 

contenttop
Глава 11. Игорный дом в Мадерине Печать E-mail
Автор Administrator   
15.11.2006 г.

Несмотря на позднее время, в которое все улеглись вчера, вся труппа еще затемно была на ногах. Проснувшись с похмельем и опухшими глазами, Мэт выполз из палатки. Вокруг еще было темно. Повсюду сновали мужчины и женщины с фонарями, где быстрым шагом, а где и бегом, и почти все кричали на кого-то, подгоняя двигаться быстрее. Многих шатало, словно они так и не ложились. Но все чувствовали, чем дальше они уберутся от проклятого места, где исчезла деревня, тем лучше. Уродливый фургон Люка выехал на дорогу с первыми лучами солнца, и снова он сходу задал приличный темп. Мимо них на юг проехали два торговых каравана, каждый приблизительно из двадцати фургонов, и медленно тянущийся караван Лудильщиков, и никого в противоположном направлении. Чем дальше, тем лучше.

Мэт скакал вместе с Туон, и Селюсия не пыталась втиснуть своего буланого между ними, но несмотря на это, как он не старался, разговора не получилось. Не считая коротких неопределенных взглядов, которые она кидала в его сторону, когда он пытался острить или пошутить, Туон ехала, глядя прямо перед собой, скрыв лицо под капюшоном синего плаща. И даже жонглирование не спасло положения. Было что-то тревожное в ее молчании, и это беспокоило Мэта не на шутку. Если женщина молчит – обычно жди беды. А если она угрюмо молчит, то про слово обычно можно забыть. Он сомневался, что это так на нее повлияла призрачная деревня. Для этого она была слишком сильной. Следовательно, впереди его поджидали неприятности.

Спустя час после их отъезда впереди появилась ферма с плодородной на вид землей, на пастбище и в роще оливковых деревьев паслось стадо черных коз. Мальчишки, пропалывавшие грядки среди деревьев с темными листьями, бросили свои мотыги и помчались к каменной ограде, чтобы посмотреть, как караван будет проезжать мимо, выкриками расспрашивая - откуда они едут и куда. Из крытого черепицей сельского дома и двух больших сараев посмотреть на них вышли мужчины и женщины, прикрывая глаза руками от солнца. Мэт был рад их видеть. Мертвые обычно не обращают внимания на живых.

По мере продвижения труппы фермы и оливковые рощи встречались все чаще и становились все тучнее, пока не превратились в сплошную полосу вдоль дороги, и где-то ближе к полудню они добрались до преуспевающего города, размером больше Джурадора. Через ворота, охраняемые полудюжиной стражников с алебардами в сверкающих конических шлемах и кафтанах с нашитыми металлическими дисками, проезжал длинный торговый караван из крытых холстом фургонов. Сверху на двух сторожевых башнях стояли стрелки с арбалетами. Даже если Лорд Мадерина, некий Натин Сармайн Вендаре, и ожидал неприятностей, то стражники были единственным признаком этого. Фермы и оливковые рощи, неслыханное дело, подбирались к самым каменным городским стенам Мадерина, что могло дорого стоить городу в случае нападения. Люка пришлось заключить сделку с фермером за право разместиться на неиспользуемом пастбище. Возвращаясь, он ругался себе под нос, что он только что оплатил негодяю стадо коз или даже пару. Но стена вокруг шоу уже устанавливалась, а Люка еще и подгонял ставить ее быстрее. Они должны были совершить вечернее представление и двигаться дальше рано поутру. Очень рано. Никто не жаловался и не перечил. Чем дальше, тем лучше.

«И молчите о том, что видели», - повторял Люка. – «Мы не встречали ничего необычного. Нам не нужно, чтобы наша публика испугалась и разбежалась». – Люди смотрели на него в ответ так, словно он был сумасшедший. Никто даже и думать не хотел об исчезнувшей деревне и погибшем торговце, тем более говорить.

Мэт сидел в своей палатке в одной рубашке, ожидая возвращения Тома и Джуилина после разведки в городе, с сообщением о наличии в городе Шончан. Чтобы убить время он кидал кости на маленьком столике. После первых бросков, когда он сумел выкинуть довольно большие очки, ему десять раз подряд выпали пять единиц. Большинство считало Глаза Темного плохим раскладом.

Селюсия откинула полог палатки и вошла внутрь. Несмотря на скромную одежду – на ней была раздельная коричневая юбка для верховой езды и белая блуза – казалось, что сама королева явилась в жалкие конюшни. В грязные конюшни, если быть точнее, судя по выражению ее лица, хотя Лопин и Нерим своей заботой о чистоте удовлетворили бы даже его матушку.

«Она хочет тебя видеть», - произнесла она безапелляционно, растягивая слова, поправив свой шарф в цветочек, убедившись, что ее короткие соломенные волосы хорошо прикрыты. – «Идем».

«И что с того, что она хочет меня видеть?» - поинтересовался он, поставив локти на стол. Он также выпрямил ноги и скрестил их под столом. Если позволишь женщине думать, что побежишь по первому ее зову, то больше не сможешь поступать иначе.

«Она скажет сама. Ты попусту тратишь время, Игрушка. Она будет недовольна».

«Если Драгоценная ждет, что я побегу едва она поманит пальчиком, то ей придется привыкнуть к постоянному разочарованию».

Поморщившись – если ее госпожа и принимала это имя, то Селюсия считала его личным оскорблением – она сложила руки под своей внушительной грудью.

Было совершенно ясно, как бывает прозрачно отличное стекло, что она собирается стоять столбом до тех пор, пока он не отправится вслед за ней, независимо от того, сколько времени займет ожидание. Он снова бросил кости. Глаза Темного. Ждут, что он будет прыгать, когда Туон говорит «лягушка»! Ха! Следующий бросок через весь стол, одна кость едва не свалилась со стола. Глаза Темного. С другой стороны, ему все равно нечем сейчас заняться.

И даже решившись, он тянул время натягивая свой кафтан из отличного шелка цвета бронзы. Когда он нашел свою шляпу, он слышал как она нетерпеливо притопывает ногой. – «Ну, ладно, чего ты ждешь?» - спросил он. Она прошипела в ответ. Она поддержала для него створку входа открытой, но шипела как настоящая разъяренная кошка.

Когда он вошел в фиолетовый фургон, Сеталль с Туон беседовали сидя на одной из кроватей, но они тут же прервали разговор и оценивающе уставились на него. Из чего он понял, что предметом их беседы был Мэт Коутон. По спине пробежали мурашки. Что бы не задумала Туон, и что бы они не обсуждали, ему это вряд ли понравится. И было также ясно, что она этого хочет любой ценой. Стол был поднят к потолку и Селюсия прошествовала мимо него, чтобы занять место позади Туон, когда она пересела на табурет. Сейчас у нее было строгое лицо и непреклонный взгляд прекрасных голубых глаз. Немедленно повесить всех заключенных!

«Я желаю посетить общий зал гостиницы», - объявила она, - «или таверны. Я никогда не видела, что там внутри. Ты возьмешь меня с собой в один из этих городов, Игрушка».

Он смог заставить себя снова дышать. - «Нет ничего сложного. Мы отправимся сразу, как только вернутся Том и Джуилин и скажут, что это безопасно».

«Это должно быть низкое место. То, что называют притоном или игорным домом».

У него выпала челюсть. Низкое? Притоны были самыми низкими из всех низких мест, грязными и темными, в них разливали самое дешевое вино и эль, которые не стоили и половины тех денег, что за них платили. Еда была еще хуже, и любая девица, которая присядет к тебе на колено так и норовит залезть в карман или стянуть кошелек, или работает с парой амбалов, поджидающих наверху, чтобы дать тебе по башке, как только ты решишь подняться за ней в ее комнату. В любое время дня и ночи там идет игра в кости за дюжиной столов, иногда на очень большие ставки. Но не на золото. Только дурак станет звенеть в игорном доме золотом, но серебро очень часто перемещалось с одного края стола на другой. Немногие из пришедших поиграть игроков добыли свои деньги честным путем, и даже они были столь же беспощадны, как головорезы и налетчики, охотившиеся за пьяными по ночам. В притоне всегда находилось два-три здоровяка с дубинками, чтобы утихомиривать разбушевавшихся драчунов, и им день и ночь приходилось без устали отрабатывать свой хлеб. Обычно они удерживали посетителей от взаимного убийства, а если не преуспевали, то избавлялись от тел, бросив их в каком-нибудь темном переулке или в кучу мусора. И даже тогда пьянство и азартная игра не прекращались ни на секунду. Вот это и называлось игорным домом. Кто ей рассказал о подобном месте?

«Это вы вбили ей эту глупость в голову?» - спросил он у Сеталль.

«Что на Свете заставляет тебя подумать такое?» - с напускной наивностью, как обычно хорошо умеют делать женщины, когда желают выглядеть невинными, спросила она. Или когда хотят, чтобы вы решили, что они притворяются, чтобы сбить вас с толку. Он не мог понять из-за чего они беспокоились. Женщинам обычно не нужно было прикладывать особых усилий, чтобы его смутить.

«Об этом не может быть и речи, Драгоценная. Если я отправлюсь в игорный дом с женщиной вроде тебя, то не пройдет и часа как мне придется драться на ножах с полудюжиной противников, если я, конечно, проживу так долго».

Туон удовлетворенно улыбнулась. Это длилось только миг, но она определенно была удовлетворена. - «Ты в самом деле так считаешь?»

«Я просто знаю», - это утверждение вызвало еще одну улыбку удовлетворения. Удовлетворения! Проклятой женщине хотелось увидеть, как он будет драться на ножах!

«И даже если так, Игрушка, ты обещал!»

Они еще поспорили обещал он что-то или нет, в прочем, не смотря на то, что он логично объяснил, что обычное высказывание не является данным обещанием, Туон упрямо настаивала на обещании. Когда в дверь постучали, Сеталль уже принялась за вышивание, взяв пяльцы, а Селюсия с пораженным видом наблюдала, как человек может убежденно отстаивать что-то не имеющее оправдания, и он не кричал, что бы там ни говорила Туон.

Туон сделала паузу. – «Вот видишь, Игрушка» - сказала она спустя мгновение. – «Вот так это делается. Сперва стучишь, затем ждешь». – Она сделала простой жест над плечом своей горничной.

«Вы можете войти и предстать», - громко сказала Селюсия, величественно подняв голову. Она, наверное, думала, что тот кто войдет бухнется им в ноги!

Это оказался Том в темно-синем кафтане и темно-сером плаще, в котором он легко слился бы с окружающими в таверне или гостинице любого уровня, богатой и бедной. Просто человек, который в состоянии оплатить свою выпивку и послушать сплетни за кубком вина, и оплатить выпивку собутыльнику, чтобы услышать свежие новости и слухи. – «Миледи», - промурлыкал он Туон перед тем как обратиться к Мэту. – «Харнан сказал мне, что видел как ты шел в эту сторону. Я не прервал ваш разговор? Я слышал… голоса».

Мэт нахмурился. Он ведь не кричал. - «Ты не прервал нас. Что тебе удалось узнать?»

«Что в город время от времени наведываются Шончан. Это не солдаты, но, кажется, они строят фермы в нескольких милях к северу от дороги и в трех милях к югу. Сельские жители время от времени заходят в город на ярмарку купить необходимое».

Мэт удержался, чтобы не улыбнуться, когда говорил через плечо женщинам. Он даже постарался придать своему голосу оттенок сожаления: - «Боюсь не может быть и речи о прогулке в город для вас, Драгоценная. Это слишком опасно».

Туон сложила руки на груди, что подчеркнуло ее форму. У нее было куда больше чего показать, чем он подумал вначале. Конечно, нельзя сравнить с Селюсией, но очень даже ничего. – «Это фермеры, Игрушка», - растягивая слова, отрезала она. – «Ни один фермер не знает меня в лицо. Ты обещал показать таверну или общий зал в гостинице, и ты не сможешь увильнуть, спрятавшись за такое ничтожное оправдание».

«Ну показать общий зал трудностей не вызовет», - сказал Том. – «Фермерам обычно нужны ножницы или пара горшков, после чего они уезжают, а не пьют. Они делают собственный эль, который не чета местному вареву».

«Спасибо тебе, Том», - сказал Мэт, улыбаясь, сквозь зубы. – «Вообще-то, она хотела посмотреть на игорный дом».

Седой мужчина закашлялся, и энергично дернул себя за ус. – «Даже так», – пробормотал он.

«Игорный дом. Ты знаешь в этом городе такой притон, в который я мог бы ее отвести, и в котором тут же не началась бы драка?» - он подразумевал в вопросе сарказм, но Том сильно удивил его, кивнув.

«Думаю, мне как раз известно подобное место», - медленно проговорил мужчина. – «Белое Кольцо. Я как раз намеревался туда пойти, чтобы разузнать кое-какие новости, поэтому мог бы вам показать дорогу».

Мэт моргнул. Каким бы незаметным ни казался Том в ином месте, в притоне на него сразу стали бы коситься, так как его кафтан был слишком дорогим для подобного места. И не только коситься. Обычно там носили грубую одежду из шерсти или окрашенного полотна. Кроме того, расспросы в подобном месте отличный способ заработать нож под ребро. Но, возможно, Том имел в виду, что это Белое Кольцо и не являлось игорным домом на самом деле. Туон же неизвестно, в чем различие, особенно если заведение будет немного грубее, чем обычно. – «Мне понадобятся Харнан и остальные?», - спросил он, чтобы проверить свою догадку.

«О, я думаю, что тебя со мной будет достаточно для охраны миледи», - произнес Том с оттенком чего-то, неуловимо похожего на улыбку, и у Мэта свалилась тяжесть с плеч.

Он все равно предостерег двух женщин, так как и без вопросов было понятно, что Селюсия идет с ними, а госпожа Анан категорически отказалась идти, сославшись на то, что на своем веку уже повидала столько притонов и игорных домов, сколько другим и не снилось, о том, чтобы они не снимали капюшонов. Туон, может, и считала, что ни один фермер не видел ее лица, но как говорит древняя поговорка: «кошкам не запрещено смотреть на королей», и какой-нибудь фермер мог видеть ее мельком раз или два, и было бы неудачей повстречать его в Мадерине. Судя по его опыту, случались вещи и похуже, а для та’верен было обычным делом чудовищным образом переиначивать Узор.

«Игрушка», - мягко сказала Туон, когда Селюсия бережно обернула вокруг ее плеч синий плащ. – «Я много раз видела фермеров во время поездок по стране, но все они должным образом смотрели вниз, даже если им повелевали встать. Поверь мне, никто из них не видел мое лицо».

Ох. Он ушел чтобы забрать свой плащ. Облака почти затянули солнце, которое все еще было в самом зените. Это был довольно прохладный весенний денек и по ногам дул довольно холодный ветер.

Горожане уже заполнили главную улицу представления. Там были мужчины в грубых шерстяных куртках и в хороших кафтанах с вышивкой на рукавах, женщины, многие из которых носили кружевные чепчики, в мрачных закрытых платьях под длинными белыми передниками либо в темных платьях с вышивкой на груди. Повсюду сновали детишки сбежавшие из-под родительской опеки, которых упорно разыскивали родные. Все вокруг охали и ахали над леопардами Майоры и над медведями Лателле, восхищались жонглерами и пожирателями огня – худыми братьями Балатом и Абаром, которые действовали очень слаженно. Не задерживаясь ни на секунду, разве что мельком взглянуть на акробаток, Мэт пробился сквозь толпу вместе с Туон, руку которой он уверенно поместил на свое предплечье. Она колебалась только мгновение, затем слегка кивнула, словно королева, дающая свое высочайшее соизволение. Том предложил руку Селюсии, но она отказалась, оставшись за левым плечом своей хозяйки. По крайней мере, она не пыталась втиснуться между ними.

Люка в своем обычном наряде, состоявшем из алого кафтана и такого же плаща, стоял под вывеской, слушая звон денег, падающих сперва в кувшин, а потом перетекающих в железный сундук. На его лице сияла улыбка. Очередь на вход растянулась на сто шагов вдоль стены, и из города к представлению подтягивалось все больше людей. – «Я мог бы собирать прекрасные сборы два или даже три дня», - заявил он Мэту, - «В конце концов, здесь достаточно твердая почва под ногами и мы довольно далеко уехали от...» - Его улыбка померкла, словно потухшая свеча. – «Как ты думаешь, мы достаточно далеко?»

Мэт вздохнул. В Валане Люка блеск золота всегда побеждал страх.

Он не мог как следует запахнуться в плащ, так как вел под руку Туон, поэтому плащ развевался где-то позади, но оно и к лучшему. Привратная стража издалека внимательно наблюдала за ними, а один из них даже коротко поклонился. Шелк и кружева произвели на солдат должный эффект на провинциалов, а именно ими они и являлись, как бы сильно не сверкали их начищенные шлемы и нашитые на кафтаны диски. Половина из них стояла опершись на свои алебарды как крестьяне на лопаты. Но Тому внезапно пришло в голову остановиться перед ними всего в паре шагов до ворот, поэтому Мэту пришлось последовать его примеру. В конце концов, Мэт понятия не имел, где это проклятое Белое Кольцо.

«У вас серьезная охрана, капитан», - начал Том, с беспокойством в голосе. – «У вас здесь много разбойников?»

«Нет здесь никаких разбойников», - грубо ответил грузный стражник. Старый побелевший шрам, шедший поперек его квадратного лица, в сочетании с косоглазием придавал ему зловещий вид. Он не входил в число тех, кто висел на своем оружии, и держал алебарду так, словно знал с какого конца держать оружие. – «Шончан выловили тех, кого мы не успели поймать. А теперь проходи, старина. Вы загораживаете проход». – По близости не было ни фургона, ни большого числа людей, так что места было предостаточно. Арка ворот была достаточна для проезда двух фургонов в ряд, хотя и довольно близко друг к другу.

«Шончан сказали, что мы выставили недостаточно стражи», - бодро заявил коренастый парень ровесник Мэта, - «а Лорд Натин всегда прислушивается к тому, что говорят Шончан».

Грузный стражник достаточно сильно стукнул его латной рукавицей по шлему, что тот пошатнулся. – «Следи за своим языком, Кейлар, когда болтаешь с чужеземцами», - прорычал мужчина постарше. – «иначе не успеешь глазом моргнуть, как снова окажешься в поле за плугом. Милорд!» - добавил он, обращаясь к Мэту. – «Вам следует приглядывать за вашим слугой, иначе у него будут неприятности».

«Примите мои извинения, капитан», - кротко ответил Том, кланяясь только головой. Прекрасный образчик послушного слуги. – «Я не хотел вас ничем оскорбить. Мои извинения».

«Он и тебя бы огрел по голове, не окажись я поблизости», - заметил Мэт, когда он их догнал. Том заметно хромал. Должно быть он устал, раз перестал скрывать хромоту. – «И даже уже собирался стукнуть. А что ты узнал в замен, рискуя быть побитым?»

«А я бы не стал спрашивать, не будь тебя поблизости в таком кафтане», - захихикал Том, когда они углубились в город. – «Первый урок – знай, какие вопросы можно задавать. Урок второй, и столь же важный – когда и как спрашивать. Я узнал, что в округе нет разбойников, а это всегда хорошо знать. Хотя мне не доводилось слышать о больших шайках, способных напасть на караван такого размера, как наш. Я узнал, что Натин в полном подчинении у Шончан. Либо он последовал их совету и выставил дополнительную стражу, либо принял их пожелание за прямой приказ. И что еще важнее, я узнал, что солдаты Натина не в обиде на Шончан».

Мэт вопросительно выгнул бровь.

«Они не стали плеваться, произнося их имя, Мэт. Они морщились, не огрызались. Они не станут сражаться с Шончан, пока Натин им не прикажет, а он не станет». – Том глубоко вздохнул. – «Это очень странно. Подобное творится повсюду отсюда до Эбу Дар. Приходят эти чужаки, забирают власть, издают свои законы, хватают всех женщин, способных направлять, и если знать еще как-то в обиде на них, то среди простолюдинов таких совсем немного. Если только они не забрали у них жену или кого-то из родных. Очень странно, и означает, что выдворить их отсюда будет очень трудно. И все равно. Алтара есть Алтара. Могу биться об заклад, они встретили куда более прохладный прием в Амадиции и Тарабоне». – Он покачал головой. – «Лучше надеется на лучшее, иначе...» - он не договорил, что же будет «иначе», но это было легко представить.

Мэт покосился на Туон. Что она чувствовала, слушая, как Том рассуждает о ее людях? Она не произнесла ни слова, просто шла сбоку и с любопытством смотрела по сторонам из-под капюшона.

Центральную улицу Мадерина окружали трех и четырех этажные каменные здания крытые черепицей. Гостиницы и лавки, жестяные вывески которых раскачивались на ветру, были стиснуты между конюшнями, особняками богачей - над их высокими дверями раскачивались фонари - и более скромными домами, из окон которых свисало выстиранное белье. На улице было много снующего народа. Продвигаться вперед быстрее кроме людей мешали также телеги и ручные тележки, нагруженные товарами, корзинами или бочками, мужчины и женщины целенаправленно перемещали весь спектр продуктов южных стран, а дети куда-то неслись со своими играми. Туон изучала происходящее с явным интересом. Сперва ее внимание привлек один мужчина, стоявший у точильного камня с ножным приводом, выкрикивавший, что он так точит ножи и ножницы, что они могут резать все, что угодно. Потом ее вниманием завладела худая и суровая женщина с двумя мечами за спиной и в кожаных штанах. Либо наемница, охраняющая торговые караваны, либо Охотница за Рогом. Симпатичная доманийка в красном полупрозрачном платье с двумя здоровыми телохранителями в кольчужных безрукавках за спиной не удостоилась больше одного взгляда, как и высокий одноглазый коробейник в потертой шерстяной одежде с лотком, набитым лентами, нитками и иголками. В Джурадоре он не замечал ее любопытства, но, с другой стороны, там она была поглощена поисками подходящего шелка. Здесь же, казалось, она пыталась запомнить все, что видела.

Очень скоро Том свернул в лабиринт улочек, большинство из них заслужило так называться только потому, что они были вымощены камнем размером с два человеческих кулака. Дома тут были столь же большие, как и на центральной улице, возвышаясь над ними и почти полностью загораживая небо. Первые этажи некоторых из них были заняты магазинами. Многие из этих улочек были слишком узки даже для одной телеги, в других Мэту не потребовалось бы сильно напрягаться, чтобы достать руками до стен по обеим сторонам улицы, и ни раз ему приходилось прижимать Туон к фасаду какого-нибудь дома, чтобы пропустить человека с тяжело груженой ручной тележкой, подскакивающей на мостовой. Парни, толкавшие эти тележки, обычно на ходу выкрикивали извинения даже не притормаживая. Через этот муравейник сновали и носильщики ручной клади, шагавшие на полусогнутых ногах почти параллельно земле под тяжестью груза: ящика или корзины. Их спины были прикрыты кожаной накидкой, свисавшей до бедер. От одного взгляда на этих ребят у Мэта заныли все мышцы. Они напомнили ему, как сильно он ненавидел работу.

Он уже собирался спросить Тома, сколько еще им идти, хотя Мадерин и не был очень большим городом, когда на одной из извилистых улочек, шириной не больше размаха человеческих рук, они наконец обнаружили Белое Кольцо. Это оказалось трех этажное здание напротив лавки ножовщика. Вывеска над красной входной дверью гостиницы в виде вычурного белого кружева круглой формы заставила его снова напрячься. Можно, конечно, было назвать это как угодно, в том числе кольцом, но, на его взгляд, это вполне определенно была женская подвязка для чулок. Может данное заведение и не служило игорным домом, но гостиницы с подобной вывеской обычно пользуются своего рода дурной репутацией. Он проверил, легко ли вынимаются ножи в рукавах и за отворотами сапог, и пожав плечами, на месте ли нож на спине за воротником. Хотя, если зайдет так далеко... Туон одобрительно кивнула. Проклятая женщина готова умереть, лишь бы увидеть как он управляется с ножами! У Селюсии достало ума тревожно нахмуриться.

«Ах, да», - кивнул Том, - «мудрая предосторожность». – И он проверил собственные ножи, заставив Мэта уже не на шутку встревожиться. У Тома было почти столько же ножей, что и у него – и в рукавах и под кафтаном.

Селюсия быстро взмахнула пальцами, и они внезапно начали безмолвный спор, переговариваясь только движением пальцев. Конечно, это не мог быть обычный спор, так как Туон владела Селюсией как какой-нибудь проклятой гончей, а вы не станете спорить со своей гончей, если только вы в здравом уме, но это было похоже на спор двух упрямых женщин. Наконец Селюсия сложила руки перед собой и поклонилась, уступая. С большой неохотой.

«Все будет хорошо», - заявила Туон с предвкушением. – «Вот увидишь. Все будет хорошо».

Мэту тоже хотелось бы в это поверить. Глубоко вздохнув, он снова подставил руку и направился вслед за Томом.

За столами под мощными балками просторной, облицованной деревянными панелями, общей комнаты Белого Кольца находилось около двух дюжин мужчин и женщин, почти половина из них была явные чужестранцы. Все они были аккуратно одеты в шерстяные наряды с легким намеком на вышивку. Большей частью они сидели парами спокойно потягивая вино, сбросив плащи на стулья с низкими спинками. За одним из столиков сидели трое мужчин игравших в кости, и одна женщина с длинными косами, украшенными бусинками. Со стороны кухни шел приятный запах жаренного мяса. Очень похоже на козленка. В комнате был широкий каменный камин, в котором горел небольшой огонь. На каминной полке стояли сверкающие медные часы. Возле камина, под аккомпанемент флейты и цимбалы, виляя бедрами, пела куплеты девица в расшнурованной почти до пояса блузе, которая, судя по открывавшемуся взгляду богатству, могла составить конкуренцию Селюсии. Пела она очень подходящим под содержание куплетов развязным голоском. Но, похоже, никто из посетителей не обращал на нее никакого внимания.

Как-то шла я днем весенним - Джака повстречала
Косит сено рыжий Джак, а глаза горят,
Как тут справиться с собой? Его поцеловала,
И пока солнце не взошло его я миловала
И не счесть сколько раз из-за него вздыхала.

Опустив капюшон, Туон остановилась в самых дверях, хмуро оглядев комнату. – «А вы уверены, что это действительно притон, мастер Меррилин?» - спросила она. Хвала Свету, тихо. В некоторых местах за подобные вопросы могут в довольно грубой форме выбросить на улицу, не поглядев на богатый наряд. А в других могут поступить раза в два хуже.

«Уверяю вас, нигде больше в Мадерине вы не найдете в этот час большее собрание воров и мошенников», - погладив усы, шепотом заверил ее Том.

Новяк урвал часок - в небе не было ни тучки,
И Кейлин зашел следом, он такой могучий!
Пока не было отца, Вилли в полдень забегал,
Мори тоже был не промах, и затащил на сеновал.
Мне Лорд Брилан грел постель, ночь сильно холодна!
Утром Мастер Андрил приходил, я у старика одна!
Ну, что, плохой девчонке, скажите, что мне делать?
Совет нужен позарез! - любви вокруг так много, а времени в обрез?

Туон выглядела сомневающейся, но с ней была Селюсия, поэтому она прошла вперед к певичке, которая слегка запнулась от подобной бесцеремонности. Она запела снова поверх головы Туон, явно пытаясь ее игнорировать. Похоже с каждым новым куплетом любовников у героини все прибавлялось. Музыкант, аккомпанирующий певичке, улыбнулся Селюсии, заработав ледяной взгляд в ответ. Две женщины начали притягивать любопытные взгляды, так как выглядели они несколько необычно – одна была маленькой с короткими темными волосами, а вторая, способная посоперничать с певицей, с цветным шарфом на голове. Хорошо только взгляды. Большей частью посетители были поглощены своими делами.

«Это не притон», - тихо сказал Мэт, - «но что это? Почему тут днем столько людей?» - Обычно в гостиницах и тавернах народ собирался либо по утрам, либо вечером.

«Здесь местные торгуют оливковым маслом, кружевами и лаком», - также тихо ответил Том, - «а иноземные купцы все это покупают. Кажется, по местной традиции торговлю нельзя начинать, предварительно не подкрепившись и не выпив за успех дела во время беседы. И если у вас слабая голова», - добавил он сухо. – «то протрезвев можно обнаружить, что выиграл от сделки не так много, как ожидал, когда поднимал за нее бокал».

«Свет, Том! Она никогда не поверит, что это игорный дом. Я думал ты отведешь нас куда-то, где будут выпивать купеческие охранники или подмастерья. В этом случае она могла бы поверить».

«Верь мне, Мэт. Мне кажется, большую часть жизни она провела, защищенная от внешних угроз».

Защищенная? Это когда ее собственные братья и сестры пытались ее убить? – «Спорим на золотую крону?»

Том захихикал: - «Всегда рад отобрать у тебя деньги».

Туон с Селюсией вернулись к ним с невозмутимыми лицами. – «Я думала, что посетители будут одеты более бедно», - тихо заметила Туон. – «и тут будет одна или две драки, но песня слишком непристойна для обычной гостиницы. Хотя на мой вкус, чтобы петь правильно, на ней слишком много одежды. А это для чего?» - подозрительно спросила она, заметив как Мэт передал Тому золотую монету.

«О», - сказал Том, кладя золотой в карман, - «Я думал, что вы будете разочарованы, что здесь находятся только самые успешные подлецы, они не всегда так колоритны как самые худшие из них, но Мэт сказал, что вы даже не заметите разницы».

Она смерила Мэта взглядом, когда тот от негодования даже открыл рот. И снова закрыл. А что он должен был сказать? Он уже сам прыгнул в кипящий котел. Нет смысла раздувать огонь.

Как раз в этот миг к ним подошла хозяйка гостиницы - полная женщина с подозрительно темными волосами под белым кружевным чепцом и в сером платье с небольшим количеством вышивки красного и зеленого цвета на груди. Удаляясь, Том с поклоном проговорил достаточно громко, чтобы могла слышать госпожа Хейлин: «С вашего позволения, милорд, миледи»

Лицо хозяйки было твердым как кремень, но услышав про лорда и леди, она поклонилась так низко, что крякнула, выпрямляясь, и выглядела несколько расстроенной от того, что Мэт попросил только вина и немного еды, а не комнату. Лучшего вина. Но даже в этом случае, расплачиваясь он позволил ей увидеть, что у него в кошельке есть не только серебро, но и золото. Шелковый кафтан, конечно, всем хорош, но золото в самом простом кошельке получает куда лучшее обслуживание, чем медь, хранящаяся в шелковом кармане.

«Эль», - протяжно произнесла Туон. – «Я никогда в жизни не пробовала эль. Скажи мне, добрая хозяйка, скоро эти люди начнут драться?» - Мэт чуть не прикусил язык.

Госпожа Хейлин моргнула и неуверенно мотнула головой, словно ослышалась, или решила что не поняла вопроса. – «Нет никаких причин для волнения, миледи», - сказала она. – «Время от времени это случается, если выпьют слишком много, но я быстро их успокою».

«Не стоит», - ответила Туон. - «Они должны тренироваться».

Улыбка хозяйки скривилась, она присела в реверансе, и поспешила обратно, сжав в руке монету Мэта, позвав: - «Джера, вино для милорда и миледи, кувшин Киранайльского. И кружку эля».

«Тебе не стоит задавать подобные вопросы, Драгоценная», - проговорил Мэт, провожая Туон и Селюсию к незанятому столу. Селюсия, отказавшись сесть, взяла плащ Туон, повесила его на спинку стула, который придержала для нее, а потом встала позади. - «Это невежливо. Кроме того, это принижает твое достоинство». - Хвала Свету за те разговоры с Эгинин, как бы она ни хотела, чтобы ее сейчас называли. Шончан пойдут на любую глупость или откажутся делать что-либо разумное только бы не принизить свое достоинство.

Туон задумчиво кивнула. - «Ваши обычаи часто очень странные, Игрушка. Тебе придется научить меня им. Что-то я уже выучила, но я должна знать обычаи народа, которым буду править от имени Императрицы, да живет она вечно».

«Буду рад научить тебя всему, что смогу», - сказал Мэт, сняв плащ и позволив ему свободно упасть на спинку стула. - «Тебе будет не лишним узнать, как мы живем, даже если в итоге твоя власть будет распространяться не так далеко, как ты ожидаешь», - закончил Мэт и положил свою шляпу на стол.

Одновременно Туон и Селюсия задохнулись от возмущения, быстро протянули к ней руки, но Туон первой схватила шляпу и, сняв со стола, положила на стул рядом с собой. - «Это - плохая примета, Игрушка. Никогда не клади шляпу на стол». - И она сделала один из тех странных жестов от зла, согнув два средних пальца и вытянув два остальных. Селюсия повторила знак.

«Я постараюсь запомнить», - ответил он сухо. Наверное, слишком сухо. Туон спокойно на него посмотрела. Очень спокойно.

«Ты не подходишь для роли виночерпия, Игрушка. До тех пор, пока не научишься смирению, на что я уже и не надеюсь. Возможно, я сделаю тебя стременным. Ты же хорошо разбираешься в лошадях. Ты хотел бы бежать рядом со стременем, когда я буду ехать верхом? Ливреи почти не отличаются, но твои я прикажу украсить лентами. Розовыми лентами».

Ему удалось сохранить спокойное выражение лица, только щеки запылали. Был лишь один способ, откуда она могла узнать, что розовые ленты для него имели хоть какое-то значение. Ей рассказала Тайлин. Иначе быть не могло. Что б он сгорел, женщины хоть что-то не обсуждают между собой?

Приход служанки с напитками избавил его от необходимости отвечать. Джера оказалась молоденькой улыбчивой девушкой с такой же привлекательной фигурой, как и у певицы, не настолько, правда, выставленной на показ, но и не сильно скрытой облегающим белым передником. Темное шерстяное платье сидело точно по фигуре. Но Мэт не удостоил ее даже лишнего взгляда. Он был со своей суженой. Да и в любом случае, только полный болван, у которого голова вместо мозгов набита шерстью, явившись с одной, будет пялиться на другую.

Джера поставила на стол высокий оловянный кувшин с вином, два бокала и протянула большую кружку эля Селюсии. И моргнула от удивления, когда та передала кружку Туон, а себе взамен взяла бокал с вином.

Мэт вручил ей серебряный пенни, чтобы загладить волнение, на что в ответ получил сияющую улыбку и реверанс, прежде чем девушка унеслась на зов хозяйки. Было непохоже, что она часто получает такое щедрое вознаграждение.

«Ты мог бы ей улыбнуться в ответ, Игрушка», - заметила Туон, вдыхая аромат эля. - «Она очень мила. У тебя было такое каменное выражение лица, что ты, должно быть, напугал бедняжку». - Сделав маленький глоток, Туон округлила глаза от удивления, - «А эль очень даже ничего».

Мэт вздохнул и отпил темного вина с легким ароматом цветов. Ни в одном из своих воспоминаний, своих собственных или других людей, едва ли он мог вспомнить, когда понимал женщин. Ну, что-то где-то, но никогда полностью.

Туон медленно потягивала эль, но у него и в мыслях не было сообщать ей, что эль пьется большими глотками, а не маленькими, иначе можно быстро опьянеть. Пусть будет для нее уроком, чтобы полностью прочувствовать атмосферу злачного места. Но сегодня Мэт не был готов допустить, чтобы с ней что-то приключилось, как, впрочем, и в любой другой день. Попивая эль маленькими глоточками, маленькая женщина, сводящая его с ума, расспрашивала его об обычаях. Рассказать ей о правилах поведения в игорных домах было достаточно легко. Держись тихо, не задавай лишних вопросов, сиди по возможности спиной к стене и ближе к двери, на случай, если понадобится быстро покинуть заведение. Лучше там вообще не появляться, если только обстоятельства не вынуждают... Затем она перешла к дворцам и дворам, и получила лишь несколько ответов. Он мог бы ей рассказать больше о придворных традициях Эхарона или Шиоты или еще дюжины мертвых государств, чем об обычаях ныне существующих стран. Крупицы сведений о Тире и Кеймлине – это все, что он действительно знал, да и еще немного о Фал Дара в Шайнаре. Ну и, может быть, об Эбу Дар, хотя это ей уже было известно.

«Итак, ты много путешествовал и побывал в других дворцах, кроме Дворца Таразин», - подвела она итог и допила эль. Он еще не успел прикончить даже половину своего бокала вина. Селюсия, подумал он, не сделала и двух маленьких глотков. - «Но ты не благородного происхождения, мне кажется. Нет, точно не благородного».

«Не благородного», - твердо ответил Мэт. «Дворяне…» - Он откинулся, кашлянув, прочистил горло. Вряд ли он мог сказать ей, какие болваны эти благородные лорды с так высоко задранными носами, что не видят, куда идут. В конце концов, она та, кто она есть.

Без всякого выражения лица, Туон изучала его, отставив кружку в сторону. Продолжая смотреть на него, она слегка повела пальцами над левым плечом, и Селюсия громко хлопнула в ладоши. Кое-кто из местных с удивлением оглянулся на них. - «Ты называл себя игроком», - сказала Туон. – «И Мастер Меррилин говорил о тебе, как о самом везучем человеке в мире».

Подбежала Джера, и Селюсия протянула ей кружку. - «Еще одну, быстро», - приказала она спокойно. Нет, все же она держится как царствующая особа. Джера присела в реверансе и поспешила прочь, словно на нее прикрикнули.

«Иногда мне везет», - сказал Мэт осторожно.

«Посмотрим, повезет ли тебе сегодня, Игрушка». - Туон посмотрела на стол, по которому с грохотом катились кости.

Ничего страшного он в этом не видел. Выиграет он точно больше, чем проиграет, и непохоже, чтобы кто-то из купцов схватился за нож, сколько бы ему не везло. Пока он еще не заметил никого с длинным ножом на поясе, какие носят к югу отсюда. Вставая, он предложил руку Туон, и та оперлась слегка на его запястье. Селюсия оставила вино на столе, и пошла вслед за своей госпожой.

Двое алтарцев, один – худой и почти лысый, за исключением темной челки, второй – с круглым лицом и тремя подбородками, нахмурились, когда он спросил, может ли незнакомец присоединится к игре, а третий, бледный, коренастый парень с отвисшей губой, замер, выпрямившись от напряжения. Тарабонка не была столь недружелюбна.

«Конечно, конечно, почему бы и нет?», - сказала она слегка невнятно. На раскрасневшемся лице играла вялая улыбка. Явно, она была из тех, кто не очень хорошо контролирует себя во время выпивки. Казалось, местные не хотят ее расстраивать, потому как нахмуренные взгляды исчезли, хотя бледный продолжал сидеть с деревянным лицом. Мэт принес от ближайшего стола стулья для себя и Туон. Селюсия, как обычно, осталась стоять позади Туон. Шесть человек полностью заняли весь стол.

Появилась Джера, присела в реверансе и протянула обеими руками вновь наполненную кружку Туон со словами «миледи». Еще одна служанка, бледная и почти такая же полная как госпожа Хейлин, переставила кувшин с вином на стол игроков. Улыбаясь, лысый наполнил бокал тарабонки до краев. Им хотелось видеть ее счастливой и пьяной. Женщина осушила половину бокала и со смехом аккуратно промокнула губы кружевным платочком, вернуть который на место удалось лишь со второй попытки. Сегодня она вряд ли провернет хоть одну выгодную сделку.

Мэт немного понаблюдал и вскоре узнал игру. В ней использовали четыре кости, а не две, но без сомнения это была разновидность игры в Пару, или как ее еще называли - Фи, игры, которая была популярна за тысячу лет до эпохи Артура Ястребиного Крыла. Небольшие столбики серебра вперемешку с несколькими золотыми монетами лежали перед каждым игроком, и он начал с серебряной марки, которую положил на середину стола, чтобы купить право броска, пока толстяк собирал выигрыш. В принципе, он не ожидал неприятностей от купцов, но вероятность неблагоприятного исхода будет еще меньше, если они проиграют серебро, а не золото.

Худой поддержал ставку, и Мэт встряхнул оловянный стаканчик с ярко красными костями, а затем выбросил их на стол. Они показывали четыре пятерки.

«Это выигрышный бросок?», - спросила Туон.

«Нет, пока я не бросил так же», - коротко ответил Мэт, - «при условии, если не выкидываешь четырнадцать или Глаза Темного с первого броска». - Кости с грохотом кувыркались в стаканчике и потом покатились по столу. Четыре пятерки. Его удача была с ним, наверняка. Он положил еще одну монету перед собой.

Внезапно мрачный парень отодвинул стул и встал. - «С меня достаточно», - пробормотал он, и начал сгребать монеты, которые лежали перед ним в карманы кафтана. Двое других алтарцев с удивлением уставились на него.

«Ты уже уходишь, Вейн?», - спросил худой. – «Сейчас?»

«Я же сказал, с меня достаточно, Камрин», - прорычал бледный и, тяжело ступая, вышел на улицу, Камрин же хмуро смотрел ему вслед.

Тарабонка, слегка пошатываясь, нагнулась над столом, ее украшенные бисером косички застучали по столешнице, и коснулась руки полного алтарца. - «Это значит, что я куплю лак у вас, Мастер Костелле», - невнятно сказала она. – «У вас и Мастера Камрина»

Три подбородка Костелле мелко подрагивали, пока он хихикал. - «Так оно и будет, госпожа Элстейнг. Так и будет, не правда ли, Камрин?»

«Да, я полагаю», - раздраженно ответил лысый. - «Вполне возможно». - Он кинул марку в ответ на ставку Мэта.

В очередной раз кости покатились по столу. В этот раз они показали в сумме четырнадцать.

«Ой», - воскликнула Туон разочарованно. «Ты проиграл».

«Я выиграл, Драгоценная. Это выигрышный бросок для того, кто кидает первым». - Он оставил свою изначальную ставку посередине стола. «Еще раз?» - спросил с усмешкой Мэт.

Его удача была такой же сильной, как всегда. Ярко красные кости катились, подпрыгивая, по столу, рикошетили о монеты, и раз за разом показывали четырнадцать очков. Он выкидывал четырнадцать каждый раз, когда это вообще было возможно. Несмотря на то, что ставил по одной марке, серебро перед ним выросло в кругленькую сумму. Половина народа из общей комнаты сгрудилось вокруг стола, наблюдая. Мэт улыбнулся Туон, которая кивнула ему в ответ. Но это он уже не заметил, захваченный игрой: кости в общем зале таверны, монеты на столе - гадая, как долго продлится его удача. И красивая девушка рядом. Ему хотелось смеяться от счастья.

В очередной раз встряхнув кружку с костями, он поймал быстрый взгляд купчихи из Тарабона, и в тот момент женщина совсем не показалась пьяной. У него внезапно пропало всякое желание смеяться. Её лицо приняло прежнее выражение, взгляд снова стал чуточку рассеянным, но в тот момент он был острым, как шило. Тарабонка гораздо лучше контролировала себя, чем он предполагал ранее. Похоже, Камрину и Костелле сегодня не удастся всучить хлам по высоким ценам или что там они еще планировали. Но его волновало только то, что у нее появились подозрения. Если подумать, то она ни разу не делала ставку против него. Алтарцы хмуро смотрели на Мэта, но только как те, кто проигрывают, сердятся на свое невезение. Купчиха же думала, что он нашел способ смошенничать. И неважно, что кости были не его, а их, или, вернее, принадлежали владелице заведения. По обвинению в нечестной игре человека могут избить и в приличном заведении. Люди редко ждут доказательств в таком деле.

«Последний бросок, и, наверное, достаточно. Госпожа Хейлин?» - Хозяйка таверны была среди зрителей. Он протянул ей пригоршню выигранных монет: - «Чтобы отпраздновать мою удачу, на все деньги поставьте каждому выпить то, что он захочет». По толпе прошел одобрительный шум, и кто-то сзади хлопнул его по спине. Человек, пьющий твое вино, менее склонен поверить, что ты купил его на нечестно выигранные деньги. Ну, или, в крайнем случае, будет сомневаться достаточно долго, чтобы успеть вытащить отсюда Туон.

«Ему не может везти постоянно», - проворчал Камрин, проводя рукой там, где раньше были волосы. - «Что скажешь, Костелле? Пополам?» Вытащив из россыпи своих монет золотую крону, он положил ее рядом с серебряной маркой Мэта. - «Если остался последний бросок, то надо сделать стоящую ставку. За большим везеньем должна идти неудача». Костелле сомневался, в раздумье поскреб свои подбородки, затем кивнул и добавил от себя золотую крону.

Мэт вздохнул. Он мог отказаться от ставки, но сейчас это могло лишь побудить госпожу Элстейнг высказать свое обвинение. К этому же подтолкнет и выигрыш следующего кона. Неохотно, он добавил серебра до нужной ставки, после чего перед ним осталось только две монеты. Прежде, чем кинуть кости, Мэт еще раз сильно встряхнул кружку. Он не думал, что это что-то изменит, просто отвел душу.

Красные кости прокатились по столу, ударились о выставленные монеты, откатились назад, вращаясь, прежде чем остановиться. Каждая показывало одно очко. Глаза Темного.

Смеясь так, словно это не свои деньги они только что отыграли, Камрин и Костелле принялись делить свой выигрыш. Наблюдатели начали расходиться, попутно поздравляя купцов, и сочувствуя Мэту. Некоторые поднимали в его честь чаши с вином, которое он оплатил. Госпожа Элстейнг, казавшаяся пьяной как гусыня, сделала большой глоток, изучая его поверх края бокала. Мэт не думал, что она все еще подозревает его в нечистой игре, после того как он ушел, унося с собой всего на марку больше того, с чем изначально сел играть. Иногда и невезенье бывает к добру.

«Итак, твоя удача не бесконечна, Игрушка», - проговорила Туон, пока он провожал ее к столу. - «Или тебе везет лишь в мелочах?»

«Никому не везет вечно. Что касается меня, то я думаю, что последний бросок был одним из самых удачных за все время». - И он рассказал ей про подозрения тарабонки, и про то, почему он угостил всех в общей зале вином.

Подойдя к столу, Мэт придержал ей стул, но девушка осталась стоять, разглядывая его. - «Ты бы мог преуспеть в Синдаре», - сказала она наконец, вручив ему свою почти пустую кружку. - «Посмотри за этим, пока я не вернусь».

В тревоге он выпрямился. - «Куда ты собралась?» - Он верил, что она не сбежит, но это не означает, что она не впутается в какие-то неприятности, откуда ее придется вытаскивать.

Шончанка сделала страдающее лицо. И даже так была прекрасна. - «Если хочешь знать, то мне нужно отлучиться по естественным причинам, Игрушка»

«Ясно. Хозяйка объяснит тебе, куда идти. Или одна из служанок».

«Спасибо, Игрушка», - сказала она сладким голоском. - «Мне бы никогда в голову не пришла мысль спросить у них». - Она сделала знак Селюсии, и они обе направились в дальний конец общей залы, ведя один из своих беззвучных разговоров и хихикая.

Сев за стол, он нахмурился, уставившись в свой бокал. Кажется, женщинам доставляет удовольствие придумывать разные способы, как выставить мужчину дураком. И он уже наполовину женат на одной из них.

«А где дамы?» - спросил Том, приземляясь на стул рядом с Мэтом, и ставя почти полный бокал с вином на стол. Он что-то проворчал, пока тот объяснял, а затем продолжил тихим голосом, опираясь локтями на стол, чтобы вплотную приблизиться к Мэту. - «У нас неприятности как впереди, так и позади. Пока еще далеко, чтобы побеспокоить нас здесь, но нам все равно лучше немедленно уйти, как только они вернуться».

Мэт выпрямился: - «Что за неприятности?»

«Некоторые из купеческих караванов, что проходили мимо нас за последние несколько дней, принесли известия об убийстве в Джурадоре, произошедшем примерно в то время, как мы оттуда уехали. Может быть, спустя день или два, трудно сказать наверняка. Мужчину нашли в постели с перерезанным горлом, но крови было странно мало». - Не было необходимости говорить что-то еще.

Мэт сделал большой глоток вина. Проклятый голам все еще следовал за ним. Но как только он сумел пронюхать, что Мэт путешествует вместе с шоу Люка? Но если голам был в дне или двух пути позади, при скорости, с которой движется шоу, он доберется до них довольно скоро. Он потрогал сквозь одежду лисью голову. В конце концов, он нашел оружие против этой твари, если та появится. Существо уже носило шрам, которым он его наградил. - «А что за неприятности впереди?»

«На границе с Муранди стоит шончанская армия. И как они сумели собрать там силы без моего ведома?» - Том раздул усы, расстроенный своим провалом. - «Ну да ладно, не имеет значения. Всех, кто проезжает мимо, они заставляют выпить чашку какого-то травяного чая».

«Чая?» - недоверчиво спросил Мэт. «А что такого в этом чае?»

«Время от времени, у некоторых женщин от этого чая кружится голова и слабеют ноги, а затем приходит сул`дам и надевает на нее ошейник. Но это не самое худшее. Они усиленно ищут невысокую темненькую шончанскую девушку».

«Ну, конечно же, ищут. А ты думал, не будут? Это решает мою самую большую проблему, Том. Когда мы подойдем ближе, то можем оставить шоу и пробираться лесом. Туон и Селюсия поедут с Люка. Ему понравится быть героем, который вернул им их Дочь Девяти Лун».

Том серьезно покачал головой. - «Они ищут самозванку, Мэт. Ту, что провозгласила себя Дочерью Девяти Лун. Кроме того, описание очень ей подходит. Они не говорят об этом открыто, но всегда есть люди, которые слишком много пьют, и некоторые слишком много болтают, если выпьют. Они собираются убить ее, когда найдут. Что-то связанное с позором, который она причинила и который необходимо смыть».

«Свет!» - выдохнул Мэт. «Как это возможно, Том? Какой бы генерал не командовал той армией, он должен знать ее в лицо, не так ли? И другие офицеры тоже. Там должны быть дворяне, которые ее знают».

«Если они и знают, то это не принесет ей добра. Самый последний солдат перережет ей горло или ударит по голове, как только ее найдут. У меня эти вести от трех разных купцов, Мэт. Даже если они все не правы, ты все равно готов рискнуть?»

Мэт не был готов, и над бокалами с вином они начали строить планы. Пить больше не стали. Том вообще редко напивался во время своих визитов в гостиницы и таверны, а Мэт хотел иметь ясную голову.

«Люка будет визжать, расставаясь с лошадьми, если мы хотим посадить всех верхом, сколько бы ты ему не заплатил», - высказался Том по одному пункту. «А ведь будут еще нужны вьючные лошади для припасов, если поедем лесом».

«Тогда я начну их покупать, Том. К тому времени, как надо будет уезжать, у нас будет столько лошадей, сколько нужно. Могу поспорить, что смогу найти здесь несколько хороших животных. У Ванина наметанный глаз. Не беспокойся. Я удостоверюсь, что он заплатит за них». - Том с сомнением кивнул. Он не был уверен, что Ванин настолько изменился.

«Алудра едет с нами?» - чуть позже воскликнул от удивления седой собеседник. - «Она же захочет взять с собой все свое имущество. А это означает больше вьючных лошадей».

«У нас еще есть время, Том. До границы с Муранди еще далеко. Я собираюсь направиться на север в Андор, или на восток, если Ванин знает дорогу через горы. Лучше на восток». - В любом случае, Ванин знает, существуют контрабандистские тропы или тайные дороги конокрадов. Там будет гораздо меньше вероятности напороться на неприятности наподобие этих. Шончан могут быть где угодно по всей Алтаре, а путь на север приблизил бы его к этой армии больше, чем бы он того хотел.

Туон и Селюсия появились из дальнего конца залы. И он встал, забирая плащ Туон со спинки стула. Том тоже поднялся, подбирая плащ Селюсии. - «Мы уходим», - сказал Мэт, пытаясь надеть плащ на девушку. Селюсия выхватила его у него из рук.

«Я еще не видела ни одной драки», - громко запротестовала Туон, слишком громко. Кое-кто из купцов и служанок обернулся и уставился на них.

«Я объясню снаружи», - спокойно сказал ей Мэт. - «Подальше от любопытных ушей».

Туон безмолвно уставилась на него. Он знал, что она сильная, но в то же время такая крохотная, как симпатичная куколка. Было легко поверить в то, что она сломается от одного неверного движения. Он был готов пойти на все лишь бы быть в уверенности, что ей ничего не угрожает. Чего бы это ни стоило. В конце концов, она кивнула и позволила Селюсии накинуть на себя голубой плащ. Том попытался проделать то же самое со светловолосой женщиной, но та забрала плащ из его рук и оделась сама. Мэт не мог припомнить ни одного раза, когда она позволила помочь ей с плащом.

На кривой улочке не было ни души. Худая рыжая собака настороженно посмотрела на них и потрусила прочь за ближайший угол. Мэт почти также быстро двинулся в обратном направлении, объясняя по пути. И если бы ожидал шока или смятения, то был бы разочарован.

«Это может быть Раваши или Чимал», - задумчиво сказала маленькая женщина, словно целая шончанская армия, охотящаяся за ней, не больше, чем сущая безделица. - «Мои самые близкие по возрасту сестры. Аурана, полагаю, слишком мала - ей только восемь, по-вашему четырнадцать. Чимал тихоня и не открывает своих амбиций, но Раваши всегда полагала, что именно она должна была быть названа потому, что старше. Она могла послать кого-нибудь распространять слухи, стоило мне только исчезнуть на время. Это умно с ее стороны. Если это она». - Также равнодушно, словно рассуждала о возможности дождя.

«Этот заговор был бы с легкостью раскрыт, если бы Верховная Леди была во дворце Таразин, где и должна быть», - сказала Селюсия, и равнодушие исчезло с лица Туон.

О, ее лицо стало таким холодным, как у палача. Она яростно повернулась к своей горничной, пальцы мелькали так быстро, что казалось, высекают искры из воздуха. Селюсия побледнела, упала на колени, склонив голову и сжавшись. Ее пальцы быстро промелькнули в кратком ответе, и руки Туон опустились, она стояла, тяжело дыша, и смотрела вниз на покрытую шарфом голову Селюсии. Спустя мгновение, она наклонилась и подняла ту на ноги. Встав совсем близко, она что-то очень быстро показала на языке жестов. Селюсия молча ответила, Туон вновь повторила те же жесты, и они робко улыбнулись друг другу. Слезы заблестели в их глазах. Слезы!

«Вы расскажете мне, что здесь вообще происходит?» - поинтересовался Мэт. Обе женщины повернулись к нему с изучающим взглядом.

«Какие у тебя планы, Игрушка?», - наконец спросила Туон.

«Не Эбу Дар, если ты об этом думаешь, Драгоценная. Если одна армия готова тебя убить, тогда, наверное, они все имеют одинаковые приказы, а между этим местом и Эбу Дар слишком много солдат. Но - не волнуйся! Я найду, как доставить тебя назад в сохранности!».

«Так ты всегда…» - Её взгляд метнулся ему за спину, и он, оглянувшись через плечо, увидел семь или восемь мужчин за дальним поворотом улицы. У каждого в руке был меч. Завидев их, они ускорили шаг.

«Беги, Туон!»- прокричал Мэт, поворачиваясь лицом к нападавшим. - «Том, уведи ее отсюда!» В каждой руке появился нож, скользнувший из рукавов, и он метнул их почти одновременно. Левое лезвие вошло в глаз бледному мужчине, правое – в горло тощему парню. Они упали, словно их кости внезапно размякли, но еще до того, как их мечи прогрохотали по мостовой, он уже достал вторую пару ножей из голенищ сапог и кинулся навстречу остальным.

Такая быстрая потеря двоих и тот факт, что Мэт бежал навстречу, а не удирал, удивило нападавших. Его стремительное приближение и то, что они были зажаты в узкой улочке, перекрывая друг другу обзор, лишило их большей части преимущества, которое мечи давали перед ножами. Но не всего, к сожалению. Его лезвия могли отразить удар, но он ничего не мог поделать, когда кто-то отступал для атаки. За короткий промежуток времени, он насобирал чудесную коллекцию ран, на ребрах, на левом бедре, с правой стороны челюсти, порез, который стоил бы ему распоротого горла, если бы он вовремя не отпрянул в сторону. Но попытайся он убежать, его бы попросту закололи в спину. Быть живым и истекающим кровью все-таки лучше, чем мертвым.

Руки двигались так быстро, как никогда, короткие движения, почти нежные. Небрежность убила бы его. Нож скользнул в сердце толстяка и выскользнул прежде, чем тот стал заваливаться. Он ранил в руку мужчину, сложенного как кузнец, который бросил меч и неловко вытащил поясной нож левой рукой. Мэт не обратил на него внимания; парень зашатался от потери крови еще до того, как лезвие покинуло ножны. Мужчина с квадратным лицом замер, когда Мэт сбоку прошел лезвием по его шее. Он протянул руку, чтобы зажать рану, но успел пройти лишь два шага прежде, чем упасть. Одни умирали, другие занимали их место, но Мэт все еще двигался быстрее, танцуя так, что падающее тело прикрывало его от следующего меча в то время, как он приближался к третьему. Для него мир состоял из его двух ножей и нападавших, жаждущих добраться до него, но перекрывавших друг другу путь. Его ножи искали и находили самые уязвимые места. Некоторые из тех давних воспоминаний пришли от людей, которые вовсе не были безобидными овечками.

И потом, чудо из чудес, обильно кровоточа, но кровь была слишком горяча, чтобы он почувствовал всю боль полностью, он оказался лицом к лицу с последним, которого раньше не замечал. Это была молодая и стройная девушка в поношенном платье, которую можно было бы даже назвать симпатичной, если бы она умылась, и не кривилась в злобной гримасе. Кинжал, который она перекидывала из руки в руку, был обоюдоострым и длиной в две его ладони.

«Ты же не надеешься закончить в одиночку то, что оказалось не под силу всем остальным вместе взятым», - сказал он ей. – «Беги. Я дам тебе уйти».

С криком дикой кошки, она метнулась к Мэту, один за другим нанося удары. Все, что он мог сделать, - неловко отходить назад, стараясь отогнать ее от себя. Сапог попал в лужу крови, он зашатался и понял, что скоро умрет.

Внезапно, рядом оказалась Туон, схватив запястье молодой женщины – но не то, в котором был нож, что за невезенье! – и развернула руку так, что девушке пришлось согнуться. А потом уже не имело значения, какой рукой она держала нож, потому что правая рука Туон пронеслась, жесткая как лезвие, и ударила ее в горло так сильно, что он услышал хруст сломанного хряща. Задыхаясь, девушка схватилась за шею и осела на колени, а затем и вовсе упала, с хрипом пытаясь вдохнуть воздух.

«Я приказал тебе бежать»,- сказал Мэт, неуверенный, кому из двоих он обращается.

«Ты почти дал ей убить себя, Игрушка», - сурово проговорила Туон. - «Почему?»

«Я пообещал себе, что больше не убью ни одну женщину», - сказал он устало. Кровь начала холодеть, и о Свет, стало больно! - «Похоже, я испортил плащ», - прошептал он, дотрагиваясь до одного из кровоточащих порезов. От этого движения он вздрогнул. И когда он успел заработать рану в левую руку?

Ее взгляд, казалось, проникал в мозг, и она кивнула, будто пришла к какому-то выводу.

Том и Селюсия стояли чуть поодаль, рядом с более чем полудюжиной тел, распростертых на мостовой, наглядной причиной того, почему Туон все еще была здесь. У Тома в каждой руке было по ножу, а Селюсия осматривала его раны сквозь прорехи плаща. Странно, но, несмотря на потемневшие от крови порезы на кафтане, он, казалось, был ранен не так сильно, как Мэт. Мэту стало интересно, принимала ли во всем этом участие Туон, но на ней не было ни пятнышка. У Селюсии на левой руке был кровоточащий порез, который, казалось, ее вовсе не беспокоил.

«Я - старый человек», - внезапно сказал Том, - «и иногда мое воображение рисует мне картины, которых не может быть, но, к счастью, я их быстро забываю».

Селюсия приостановила осмотр и взглянула на него с прохладцей. Она, может, и была служанкой леди, но вид крови ее совсем не смущал. - «И что ты сейчас пытаешься забыть?»

«Не могу припомнить», - ответил Том. Селюсия кивнула и вернулась к осмотру его ран.

Мэт потряс головой. Иногда он не был уверен, сохранил ли Том разум. Что касается этого, то Селюсия решила не забивать себе этим голову ни сейчас, ни впредь.

«Эта не доживет до расспросов», - проговорила Туон, растягивая слова, и хмуро посмотрела на женщину, корчащуюся с хрипом в ее ногах, - «вряд ли она сможет говорить, даже если постарается». - Мягко нагнувшись, она подобрала кинжал девушки и вонзила его глубоко под грудную кость. Хриплое дыхание прекратилось, остекленевшие глаза уставились на узкую полоску неба. - «Милосердие, которого она не заслуживала, но я не вижу необходимости в ненужном страдании. Я выиграла, Игрушка».

«Ты выиграла? О чем ты говоришь?»

«Ты назвал меня по имени раньше, чем я назвала твое».

Мэт слабо присвистнул сквозь зубы. Стоило ему подумать, будто он ее понимает, она вновь показывала, что он не знает и половины. Если бы кто-то выглянул из окна и увидел драку, то это, могло бы, привести к ненужным вопросам от магистрата города, или даже от самого лорда Натина. Но ни в одном из окон не было ни души. Люди стараются по возможности избегать неприятностей. По своему опыту он знал, что во время схватки сюда могли забрести носильщики или уличные торговцы. Но с уверенностью можно было сказать, что, увидев происходящее, они тут же развернулись бы и со всех ног убрались подальше. Мог ли кто-либо отправиться за стражей лорда Натина, это другой вопрос. Хотя в принципе он не боялся ни лорда Натина, ни его магистрата. Двое мужчин, сопровождающие двух дам, не решатся нападать на дюжину вооруженных людей. Скорее всего, эти парни и несчастная девушка были хорошо известны страже.

Прихрамывая, Мэт пошел искать свои ножи. Он остановился, вынимая лезвие из глаза бледного мужчины. До этого, он не всматривался в лицо этого человека. Все произошло слишком быстро, чтобы все внимательно разглядеть. Аккуратно вытерев нож о плащ мужчины, он убрал его в рукав, и выпрямился. - «Наши планы изменились, Том. Мы покидаем Мадерин и цирк как можно быстрее. Люка будет настолько рад избавиться от нас, что даст нам столько лошадей, сколько нужно».

«Об этом надо доложить, Игрушка», - сурово проговорила Туон. – «Не сделать этого такое же преступление, как и их нападение».

«Ты знаешь этого парня?» - поинтересовался Том.

Мэт кивнул. - «Его зовут Вейн, и я не думаю, что в этом городе хоть кто-то поверит, что уважаемый купец напал на нас на улице. Люка даст нам лошадей, лишь бы от нас избавиться». Очень странно. Человек не проиграл ему ни монеты, и даже и не ставил против него. Так почему? В самом деле, очень странно. И это уже достаточная причина, чтобы быстро покинуть это место.

 
« Пред.   След. »