logoleftЦитадель Детей Света - Главнаяlogoright
header
subheader
ГЛАВНОЕ МЕНЮ
Главная
Контакты
Страсти вокруг Колеса
Фэнтези картинки
Карта сайта
Ссылки
[NEW!] Перевод A Memory of Light
Объявления WoT

Артель "Илфинн". Кожаные изделия из кожи заказчика.
Отдам голама в добрые руки. Саммаэль.
Печати, штампы. ООО "Теламон"
Художественные татуировки любой сложности. Мастер Джасин Натаэль.
И другие объявления из мира WoT...

 

Роберт Джордан17 октября 1948г.

16 сентября 2007г.

 

 

 

 

 

 

 

contenttop
Глава 26. Если бы Мир был туманом Печать E-mail
Автор Administrator   
15.11.2006 г.

Игрушка задал быстрый темп по лесу, но Туон постаралась держаться прямо за ним. Селусия конечно же ехала рядом, поэтому они могли слышать, о чем он беседует с Талманесом. Ее мысли смешались из-за услышанного ранее, мешая подслушивать. Стало быть, он рос вместе с Драконом Возрожденным, не так ли? И он еще отрицал, что знает о нем хоть что-то! Это была единственная ложь, в которой она не смогла его уличить, а она могла распознать - где ложь, где правда. В Синдаре ложь, не выявленная ложь может или убить, или отправить на площадь для продажи. Если бы она знала о его уловке раньше, то вместо разрешения ее поцеловать он бы заработал пощечину. А теперь она была в шоке, от которого до сих пор не сумела оправиться. Селусия рассказывала, каково это быть поцелованной мужчиной, но действительность заставила побледнеть все описания другой женщины. Нет, ей нужно слушать дальше.

«Ты оставил за главного Эстиати?» - завопил Игрушка, так громко, что вспугнул стайку серых голубей, которые шумно вспорхнули из подлеска с жалобным курлыканьем. – «Он же осел!»

«Он не настолько глуп, чтобы не прислушиваться к мнению Дайрида». – спокойно парировал Талманес. Он не был похож на человека, который сильно беспокоится. Он внимательно поглядывал по сторонам, постоянно вращая головой. С не меньшей частотой он поглядывал и в небо. Он только слышал про ракенов, но все равно следил, нет ли их в небе. Он говорил еще быстрее и невнятнее Игрушки, и за его словами было очень трудно уследить. Эти люди всегда говорили так быстро! - «Карломин и Реймон - не дураки, Мэт. По крайней мере, Реймон дурак только время от времени, но при этом они не станут слушать советы от простолюдина, несмотря на то, что он знает о войне больше, чем они вместе взятые. А Эдорион станет, но я хотел оставить его при себе».

Этот символ в виде красной руки, который носил Талманес, был весьма интригующим. И даже больше. Куда больше. Значит, он из древнего и славного рода, не так ли? Но Игрушка тоже. Он помнит лицо Ястребиного Крыла. Это казалось абсолютно невозможным, но все же все его попытки отвертеться были столь же ясно лживы, как пятна на леопарде. Возможно ли, что Красная Рука – герб Игрушки? Но если это так, то что же на счет его кольца? Она чуть не упала в обморок, когда увидела его впервые. Хорошо, она была настолько близка к этому, как никогда с детства.

«Скоро это изменится, Талманес», - прорычал Игрушка. – «Я слишком долго не обращал на это внимания. Если Реймон и остальные теперь командуют знаменами, то это превращает их в Генералов Знамени. А тебя в Генерал-Лейтенанта. Дайрид командует пятью знаменами, следовательно он тоже Генерал-Лейтенант. Реймон с остальными должны следовать приказам или отправляться по домам. Грядет Тармон Гай’дон, и я не хочу, чтобы мне проломили череп из-за того, что кто-то не желает прислушиваться к тому, у кого нет проклятых титулов».

Талманес повернул лошадь, чтобы объехать колючий кустарник, и все последовали за ним. У опутавшей кустарник лозы тоже были весьма длинные шипы, и вдобавок с крючками на конце. – «Им это не понравится, Мэт. Но они не отправятся по домам. И тебе это известно. У тебя уже есть идеи, как нам выбраться из Алтары?»

«Я работаю над этим. Работаю», - пробормотал Игрушка. – « Эти арбалетчики…» - он сильно вздохнул. – «Это очень удачная мысль, Талманес. С одной стороны, они привыкли ходить на своих двоих. Половина из них растеряет всю свою боеспособность, лишь бы удержаться в седле, когда мы будем ехать быстро. А мы будем вынуждены ехать быстро. Они могут оказаться полезны на закрытых позициях, вроде такого же леса, или там, где смогут найти какое-то укрытие, но если мы окажемся на открытой местности, то их сметут прежде, чем они смогут выстрелить дважды».

Где-то вдалеке прорычал лев. Вдалеке, но заставил лошадей занервничать и испуганно заржать, прогарцевав пару шагов. Игрушка склонился к шее своего мерина и, кажется, что-то тихо нашептал ему на ухо. Лошадь немедленно успокоилась. Так-так. Значит, это не часть его невероятных историй. Примечательно.

«Я отбирал тех, кто может держаться в седле, Мэт», - ответил Талманес, как только его гнедой перестал фыркать. – «И у всех из них есть новый спусковой механизм». – Сейчас в его голосе прорезалось легкое волнение. Даже очень сдержанные мужчины всегда с теплом говорят про оружие. – «Всего три поворота ворота», - он сделал вращательное движение рукой, показывая как это делается, - «и тетива уже на взводе. При небольшой тренировке парни могут выстрелить семь или восемь раз в минуту. Из тяжелого арбалета».

Селусия поперхнулась. У нее были все основания быть пораженной. Если Талманес говорил правду, а у него, на взгляд Туон, не было причин врать, то им каким-то образом нужно заполучить один из этих чудесных механизмов. Имея один в качестве образца, оружейники быстро смогут изготовить много. Лучники стреляют быстрее арбалетчиков, но их очень долго учить. Арбалетчиков всегда больше лучников.

«Семь раз?» - недоверчиво воскликнул Игрушка. – «Это было бы очень здорово, но я никогда не слышал ни о чем подобном. Никогда!» - Он пробормотал еще что-то, словно это было что-то важное, но потом тряхнул головой. – «Как ты смог их раздобыть?»

«Я сказал - семь или восемь. В Муранди оказался один механик-изобретатель, у которого был целый фургон всяких штук, которые он вез в Кэймлин. Там есть какая-то школа для ученых и изобретателей. Ему были нужны деньги на дорогу, и он согласился научить наших оружейников из Отряда делать такие шутки. Лучше давить врага стрелами при любой возможности. Врагов лучше убивать на расстоянии, чем в рукопашной».

Селусия подняла руки так, чтобы их видела Туон, и ее тонкие пальцы быстро зашевелились. – ЧТО это за ОТРЯД о котором ОНИ ГОВОРЯТ? Она использовала надлежащую форму обращения от подчиненной к превосходной степени, но все равно ее нетерпение можно было едва ли не нащупать руками. У Туон от нее почти не было тайн, но некоторые открывать пока было нежелательно. Она не сможет выудить их обратно, если насильно отправит Селусию обратно в Эбу Дар, поэтому она не станет нарушать свое слово. У долга множество оттенков, и порой требуется жертвовать чем-то дорогим. Ей бы не хотелось выносить приговор Селусии.

Она ответила в императивной форме. – ЛИЧНАЯ АРМИЯ ИГРУШКИ, ОЧЕВИДНО. СЛУШАЙ и МЫ СМОЖЕМ УЗНАТЬ БОЛЬШЕ.

Мысль об Игрушке, командующем армией, казалось нелепой. Время от времени он был очарователен, остроумен и забавен, но зачастую вел себя как шут и надутый павлин. Он до кончиков ногтей казался домашним любимцем Тайлин. Но он по иному проявил себя среди артистов труппы, и с марат'дамани и двумя беглыми дамани, и в игорном доме. Кстати, это было сплошное разочарование. Ни одной драки! Позднейшие события смогли его немного компенсировать. Но попасть в уличную потасовку не тоже самое, что наблюдать за чужой дракой в игорном доме. Хотя это оказалось куда скучнее, чем можно было судить по тем слухам, которые доходили до нее в Эбу Дар. Там Игрушка проявил себя с неожиданной стороны. Сильный мужчина со своими слабостями. По какой-то причине она находила это странно пленительным.

«Отличный совет», - ответил он рассеяно, поправив свой черный шарф, повязанный вокруг шеи. Она неоднократно задавалась вопросом, что это за шрам, который он упорно пытался скрыть. Что он скрывает, было понятно. Но за что его пытались повесить, и как он выжил? Она не могла его спросить. И она не боялась принизить его честь. На самом деле было забавно наблюдать за его муками, что требовало минимум усилий. Но она не хотела его уничтожать. По крайней мере, не сейчас.

«Разве ты его не знаешь?» - удивился Талманес. – «Это ведь из твоей любимой книги. У короля Роэдрана есть две копии в личной библиотеке. Он помнит их наизусть. Он думает, что из-за этого стал великим полководцем. Он так обрадовался тому, как прошла наша сделка, что напечатал копию и подарил мне».

Игрушка одарил другого мужчину загадочным взглядом. – «Моя любимая книга?»

«Ты же сам мне о ней рассказывал, Мэт. Туман и Сталь - Мадока Комадрина».

«Ах, эта книга». – Игрушка пожал плечами. – «Я ведь читал ее давным-давно».

Туон скрипнула зубами. Ее пальцы вспорхнули. – КОГДА ОНИ ПРЕКРАТЯТ ГОВОРИТЬ о ЕРУНДЕ и ВОЗВРАТЯТСЯ к ИНТЕРЕСНЫМ ВЕЩАМ?

ВОЗМОЖНО, ЕСЛИ МЫ БУДЕМ СЛУШАТЬ, то УЗНАЕМ БОЛЬШЕ – ответила Селусия. Туон впилась в нее взглядом, но та ответил таким невинным взглядом, что она не смогла сдержаться. Она тихо рассмеялась, чтобы Игрушка не понял, насколько близко она была у них за спиной. И Селусия рассмеялась в ответ. Тоже тихо.

Тем не менее, Игрушка все равно замолчал, а Талманес, похоже, старался ему не мешать. И они так и ехали бы в полной тишине, если бы не звуки окружавшего их леса – чириканье птиц и стрекот странных чернохвостых белок на ветках. Туон настроилась на наблюдение за возможным предзнаменованием, но пока ничего похожего не попадалось на глаза. Среди деревьев перелетали птички с яркими крылышками. Один раз им на глаза попалось стадо около пятидесяти особей высоких и стройных коров с длинными почти абсолютно прямыми рогами. Животные их услышали и повернули к ним головы. Бык, опустив голову, рыл землю копытом. Игрушка и Талманес осторожно постарались объехать стадо, держась от них на расстоянии. Она оглянулась. Краснорукие – почему он их так называет? Надо спросить у Игрушки – Краснорукие вели вьючных лошадей, но у Гордерана на готове был арбалет, а у остальных на тетиву луков были наложены стрелы. Значит эти рогачи были опасны. На счет рогатого скота существовало очень мало предзнаменований, и она вздохнула свободнее, когда стадо осталось позади. Ей вовсе не улыбалось закончить свой путь посреди леса, и вдобавок быть убитой коровой. Или видеть, как убьют Игрушку.

Спустя какое-то время ее нагнали Том и Алудра. Женщина покосилась в ее сторону только раз, потом все время смотрела исключительно перед собой. Когда тарабонка смотрела в их сторону с Селусией ее лицо, в обрамлении этих странных украшенных бусинками косичек, всегда деревенело. Совершенно ясно, что она была одной из тех, кто отказывался принять Возвращение. Она следила за Игрушкой и выглядела… удовлетворенной. Словно его поведение ее в чем-то убедило. Зачем Игрушка взял ее с собой? Уж точно не для фейерверков. Они, конечно, довольно милы, но не идут ни в какое сравнение с Небесными Цветками, которые умеют создавать даже полуобученные дамани.

А вот Том Меррилин был куда более интересной личностью. И очевидно, что этот седой старик был очень опасным шпионом. Кто подослал его в Эбу Дар? Самым очевидным кандидатом может быть Белая Башня. Он очень много времени проводил среди этих трех, называвших себя Айз Седай, но хорошо обученный шпион не позволит разбрасываться своими талантами подобным образом. Его присутствие ее нервировало. Пока последняя Айз Седай находится на свободе, Белую Башню не стоит сбрасывать со счетов. Несмотря на свои наблюдения, она время от времени ловила себя на тревожной мысли, что Игрушка может быть каким-то образом завязан в интриги Белой Башни. Это было невозможно, если только кто-то из этих Айз Седай не всеведущие, но порой подобные тревожные мысли приходили на ум.

«Странное совпадение, вы не находите, мастер Меррилин?» - сказала она. – «Встретить часть армии Игрушки посреди алтарских лесов».

Он разгладил свои длинные усы, но не смог скрыть свою небольшую улыбку. – «Он же та’верен, миледи, а никогда нельзя поручиться, что случиться с та’верен в следующую секунду. Это всегда… интересно… путешествовать с одним из них. У Мэта есть определенный талант находить то, что ему нужно, и когда ему нужно. Иногда это случается даже до того, как он понимает, что он в этом нуждается».

Она уставилась в его сторону, но он был абсолютно серьезен. – «Он каким-то образом связан с Узором?» - Именно так можно было перевести это слово. – «Но что это означает?»

Старик от удивления вытаращил голубые глаза. – «Так вы не знаете? Но ведь всем известно, что Артур Ястребиное Крыло был самым сильным та’верен за всю историю, возможно, столь же сильным как Ранд ал'Тор. Я был совершенно уверен, что уж кто-кто, а вы… Ладно, если вы не знаете, значит - не знаете. Та’верен – это такие люди, вокруг которых формируется сам Узор, люди, которых и сам Узор затягивает и закручивает так, чтобы сохранить верное направление плетения. Возможно, чтобы исправить какие-нибудь недостатки, допущенные в плетении. Вообще-то Айз Седай смогли бы объяснить лучше меня». – Словно между ней и марат’дамани возможны какие-то беседы, и, что еще хуже, с беглой дамани.

«Спасибо», - сказала она ему вежливо. – «Думаю, что слышала достаточно». – Значит, та’верен. Нелепость какая! У этих людей в голове сплошное суеверие! С высокого дуба слетела маленькая коричневая пташка, определенно зяблик, и трижды сделала круг над головой Игрушки. Она увидела свое предзнаменование. Держись ближе к Игрушке. Она и не собиралась поступать иначе. Она дала свое слово, играть по правилам, и она еще никогда в жизни не нарушала своих обещаний.

Спустя еще час с небольшим после описанных выше событий, едва впереди запела птица, как Селусия молча указала на первого дозорного. На мужчину с арбалетом, скрывшегося в толстых ветвях дуба, который сидел, прижав воронкой руку ко рту. Значит, это не птица. По мере продвижения их сопровождало все больше птичьих криков, и вскоре они въехали на довольно опрятную стоянку. Никаких палаток не было и в помине, но копья были составлены в аккуратные пирамиды, лошади привязаны к коновязям, разбросанным под деревьями, возле них расположились их всадники на походных одеялах, подложив под голову седла или вьюки. У них не заняло бы много времени, чтобы снять лагерь и очутиться на марше. Походные костерки были совсем крошечными и почти без дыма.

Едва они въехали, как со всех сторон стали подниматься на ноги люди в унылых зеленых нагрудниках с красной рукой на рукавах курток и кафтанов и с красными шарфами на левом рукаве. Она видела юные и потемневшие лица в старых шрамах, и те и другие во все глаза смотрели на Игрушку с выражением, которое можно было бы назвать – нетерпением. Вокруг среди деревьев словно ветер разрастался гул голосов:

«Это – Лорд Мэт! Лорд Мэт вернулся! Лорд Мэт разыскал нас! Лорд Мэт!»

Туон обменялась взглядами с Селусией. Их привязанность выглядела вполне искренней. Подобное встречалось редко, и довольно часто свидетельствовало о низкой дисциплине и попустительстве командира. С другой стороны она ожидала, что какой бы ни была армия Игрушки – это должен быть полный сброд, проводящий все время в пьянках и игре на деньги. Однако, эти люди выглядели не большим сбродом, чем обычный полк, пересекший горы и проскакавший несколько сот миль. И никто не выглядел неуверенно стоящим на ногах или пьяным.

«В основном дневки мы проводим в лесу, отсыпаясь, а передвигаемся по ночам, чтобы не быть замеченными Шончан», - сказал Игрушке Талманес. – «Только из-за того, что мы не видели ни одной из тех летающих тварей еще не означает, что они не могут оказаться поблизости. Большей частью Шончан, похоже, размещаются дальше на север или на юг, но совершенно точно, что у них есть лагерь в тридцати милях к северу отсюда, и по слухам в нем есть одно из этих существ».

«Похоже, вы достаточно информированы», - заметил Игрушка, изучая подходивших солдат. Внезапно он кивнул, словно принял какое-то решение. Он выглядел мрачным и… могла это быть покорность?

«Так и есть, Мэт. Я взял с собой половину разведчиков и еще я нанял кое-кого из алтарцев, сражавшихся с Шончан. Пусть большей частью это сводилось к воровству лошадей, но они не желали упускать ни малейшего шанса бороться с ними по-настоящему. Думаю, что мне известно расположение большей части баз Шончан отсюда до Малвайдских Теснин».

Внезапно какой-то мужчина запел глубоким голосом, остальные подхватили, и вскоре песня охватила весь лагерь:

Есть радость в эле и в вине, И в девушках со стройными ногами, Но для меня веселье, о да, всегда веселье для меня - Танец, с Джаком-из-Теней.

Теперь все мужчины в лагере в тысячу глоток пели, или скорее ревели песню:

Кости будем метать, как бы они ни легли, И девушек тискать, какого бы роста они ни были, Потом за лордом Мэтом, когда б в поход он Ни позвал, на танец с Джаком-из-Теней.

Они закончили последний куплет, выкрикнув со смехом последние слова, и стали хлопать друг друга по плечам. Кто, во имя Света, этот Джак-из-Теней?

Натянув повод, Игрушка поднял руку со своим странным копьем. Вот и все, что требовалось, чтобы призвать его солдат к тишине. Следовательно, о попустительстве с его стороны речи не шло. С другой стороны у солдат есть и другие причины любить своих офицеров, правда их очень мало, и из всех людей на свете, вряд ли они могли быть применимы именно к Игрушке.

«Давайте все-таки не позволим им найти нас, раз уж мы пока не хотим, чтобы они знали о нашем присутствии», - громко произнес Игрушка. Он не произносил речь, просто повысил голос. И те, кто его услышал, передал дальше его слова, словно эхо его собственного голоса. – «Мы очень далеко от дома, но я хочу чтобы все вернулись домой живыми. Поэтому будьте готовы двигаться и двигаться быстро. Отряд Красной Руки может двигаться быстрее всех остальных, и нам нужно доказать это еще раз». – В ответ не прозвучало ни капли бахвальства, только множество кивков головами. Повернувшись к Талманесу, он спросил: «У тебя есть карта?»

«Лучшая из всех, что только можно найти», - ответил он. – «У Отряда даже появился собственный картограф. Мастер Ройделле уже сделал несколько великолепных карт от Океана Арит до Хребта Мира, и с тех пор как мы пересекли Дамоны, он со своими помощниками сделали карты местности по которой мы проходили. Они даже начали составлять карту восточной Алтары, помечая на ней все, что мы разузнали о Шончан. Большей частью это временные лагеря и стоянки. Отряды солдат явно куда-то направляются».

Селусия заерзала в седле, и Туон передала ей знак – ТЕРПЕНИЕ в высшей приказной форме. Внешне она сохраняла спокойствие, но внутри ее все пылало от ярости. Знание о том, где находятся солдаты дает ключ к тому, куда они направляются. Им настоятельно нужно сжечь эту карту. Это столь же важно, как заполучить один из этих арбалетных механизмов.

«Я хочу побеседовать с мастером Ройделле», - сказал Игрушка.

К ним подошли солдаты, чтобы забрать лошадей, и на некоторое время с остальными случилось некоторое замешательство, и они разбрелись в разные стороны. Щербатый парень взял поводья Акейн, и Туон дала ему четкие инструкции, как ухаживать за кобылой. Он кисло покосился на нее, но поклонился. Определенно в этих землях простолюдины считали себя ровней всем и вся. Селусия дала похожие инструкции долговязому парню, забравшему повод Бутона Розы. Она решила, что это очень подходящая кличка для лошади костюмерши. Молодой человек стоял, уставившись на грудь Селусии, пока она не дала ему пощечину. Тот только усмехнулся и увел буланую прочь, потирая по дороге щеку. Туон вздохнула. Селусии – легко, но для нее самой ударить простолюдина на долгие месяцы принизило бы ее глаза.

Довольно скоро ее усадили на складной стул, Селусия как обычно встала за спиной, и Лопин подал им оловянные чашки с темным чаем, одинаково низко поклонившись ей и Селусии. Недостаточно низко, но лысый крепыш действительно старался. Ее чай для лучшего вкуса был подслащен, немного, но он уже достаточно долго ей прислуживал, чтобы знать, как именно она любила. Вокруг них творилась суета. Талманес коротко поприветствовал Нерима, тепло обнявшись с седым, по видимому, бывшим своим слугой, который был счастлив вновь с ним воссоединиться. По крайней мере, вечно печальный мужчина непривычно для всех светился от улыбки. Подобные вещи должны происходить в тайне от чужих глаз. Лильвин и Домон позволили мастеру Чарину увести Олвера посмотреть на лагерь вместе с Джуилином и с Терой, Том и Алудра тоже решили размяться, поэтому парочка демонстративно расположилась рядом на табуретах. Лильвин даже зашла настолько далеко, что довольно долго не мигая смотрела на Туон. Селусия тихо зарычала, но Туон проигнорировала эти провокации и жестом попросила Госпожу Анан принести себе табурет. В конечном счете, все предатели и воры будут наказаны, собственность будет возвращена законным владельцам, на марат’дамани будут надеты ошейники, но все это может подождать своего времени.

Появились еще три офицера, молодые дворяне с красной рукой на груди кафтанов из темного шелка, и со смехом и похлопыванием по плечам обнялись с Игрушкой, что, видимо, являлось здесь знаком проявления нежности. Скоро она уже научилась их различать. Эдорион был тот, что темнее и худой, мужчина с серьезным выражением лица, кроме тех случаев, когда улыбался. Реймон был широкоплечим парнем, который постоянно улыбался. А Карломин – высокий и стройный. Эдорион был чисто выбрит, а у Реймона и Карломина были темные, аккуратно подстриженные и блестящие, словно были чем-то смазаны, бородки. Все трое глубоко поклонились Айз Седай. Они даже поклонились Бетамин и Сите! Туон покачала головой.

«Я же говорила тебе, это совершенно иной мир, непохожий на тот, к которому ты привыкла», - в полголоса произнесла поблизости госпожа Анан. – «Но ты все еще не веришь в это, не так ли?»

«Только потому, что что-то идет не так, как надо», - ответила Туон. – «вовсе не означает, что это будет и дальше продолжаться, даже если это происходило довольно долго».

«Кое-кто может сказать что-то подобное и о ваших обычаях, миледи».

«Кое-кто может», - Туон предпочла на этом оборвать разговор, хотя обычно она наслаждалась их с женщиной приватными беседами. Госпожа Анан, как и ожидалось, часто приводила доводы против обуздывания марат’дамани, и даже против да’ковале и прочих вещей, но все же это было обсуждение, а не споры, и в чем-то Туон удалось заставить ее пересмотреть свои взгляды. Но сегодня это не ко времени. Она хотела сосредоточиться на Игрушке.

Появился мастер Ройделле, седой круглолицый мужчина, с солидным брюшком, оттягивающим его темный кафтан, в сопровождении шести упитанных молодых людей, которые тащили с собой длинные цилиндрические футляры из кожи. – «Я принес все карты Алтары, что у меня есть, милорд», - сказал он Талманесу музыкальным голосом, с поклоном. В этих землях так принято говорить, словно все время подстегивая свои слова, чтобы они быстрее вылетали изо рта? – «Некоторые показывают всю страну целиком, да, другие не больше пары сотен квадратных миль. Лучшие – мои собственные, разумеется, те, что я сделал на прошлой неделе».

«Лорд Мэт скажет вам то, что он желает увидеть». – заявил Талманес. – «Нам следует оставить тебя, Мэт?»

Но Игрушка уже говорил картографу, что он хотел посмотреть карту с замеченными базами Шончан. В короткий срок она была выбрана из нескольких карт в футляре и разложена прямо на земле перед Игрушкой, который уселся на корточки. Мастер Ройделле отправил одного из своих помощников за табуретом. Если бы ему вздумалось присесть, подражая Игрушке, то он оторвал бы большую часть пуговиц со своего кафтана, и, кроме того, по всей вероятности, еще и упал бы. Туон с жадностью уставилась на карту. Как же ее заполучить?

Обменявшись взглядами и посмеиваясь, словно пренебрежение собственным достоинством было самой смешной вещью на свете, Талманес в сопровождении остальных трех офицеров направился к Туон. Айз Седай окружили карту, но Игрушка приказал им встать у него за спиной и смотреть через его плечо. Они немного отошли. Бетамин и Сита, следовавшие за ними на некотором расстоянии, стали спокойно переговариваться между собой, иногда бросая взгляды в его сторону. Если бы Игрушка хоть иногда обращал внимание на выражение их лиц, особенно Джолин, то у него бы были причины для волнения, даже несмотря на тот невероятный тер'ангриал, что у него имеется, про который говорила госпожа Анан.

«Мы – здесь, так?» - сказал он, ткнув пальцем в карту. Мастер Ройделле подтвердил. – «Следовательно, это тот лагерь, где может находиться ракен? Ну, летающее животное?» - Второе согласие. – «Отлично. Что это за лагерь? Сколько в нем человек?»

«Судя по нашим сведениям, это база снабжения, милорд, и место расквартирования патрулей». – Юноша вернулся со складным табуретом, и пожилой мужчина с кряхтением уселся на сидение. – «Возможно, около сотни солдат, главным образом алтарцы, около двухсот чернорабочих, но есть сообщения, что время от времени прибывает до пятисот солдат». – Весьма осторожный человек этот мастер Ройделле.

Талманес сделал один из тех странных поклонов, выставив ногу вперед, и трое остальных повторили его действия. – «Миледи», - произнес Талманес. – «Ванин рассказал мне немного о ваших обстоятельствах, и про обещание лорда Мэта. Я хотел только добавить, чтобы вы не беспокоились – лорд Мэт всегда держит свое слово».

«Это верно, миледи», - вторил ему Эдорион, - «Всегда». – Туон жестом попросила его отодвинуться, чтобы она могла продолжать наблюдать за действиями Игрушки, и он подчинился, удивленно покосившись сперва на Игрушку, потом на нее. Она строго на него посмотрела. Чего ей больше всего не хотелось, это чтобы эти мужчины принялись воображать себе Свет знает что. Еще не все встало на свои места, как должно было бы. Всегда есть шанс, что ситуация выйдет из-под контроля.

«Он в самом деле лорд или нет?» - требовательным тоном спросила она.

«Простите», - сказал Талманес. – «Не могли бы вы повторить? Еще раз прошу прощения. Должно быть у меня грязь в ушах». – Она тщательно повторила свой вопрос, но все равно ему потребовалась целая минута, чтобы понять, что она сказала.

«Сгори моя душа, конечно нет», - со смехом сказал Реймон. Он погладил свою бородку. – «Но не для нас. Для нас – он определенно лорд».

«По большей части он недолюбливает дворянство», - вторил ему Карломин. – «Я почитаю за честь для себя быть среди тех немногих, основную часть которых он не любит».

«Да, это честь», - согласился с ним Реймон. Эдорион удовлетворился простым кивком.

«Войска, мастер Ройделле», - твердо сказал Игрушка. – «Покажите мне, где есть войска. И больше пары сотен».

«Что он делает?» - поморщившись, спросила Туон. – «Не думает же он протащить столько людей под носом у всех, даже если будет знать, расположение всех частей до последнего солдата? Всегда есть конные разъезды и патрули ракенов». – Им опять потребовалось время чтобы понять. Возможно, ей нужно попытаться говорить очень быстро.

«На протяжении почти трехсот миль мы не встретили ни одного разъезда, и ни одного – ракена? – да, ни одного ракена». – спокойно ответил Эдорион. Он, изучающе, смотрел на нее. Слишком поздно пытаться исправить его ход мыслей.

Реймон снова рассмеялся. – «Насколько я знаю Мэта, он планирует для нас сражение. Отряд Красной Руки снова скачет навстречу битвам. И если вы спросите меня, то я отвечу, мы слишком засиделись без настоящего дела».

Селусия фыркнула, и госпожа Анан тоже. И Туон готова была с ними согласиться. – «Никакая битва не поможет вам выбраться из Алтары», - заметила она довольно резко.

«Значит», - парировал Талманес. – «он планирует для нас войну». – Остальные трое согласно кивнули, словно ничего нормальнее под Светом не слышали. Реймон даже рассмеялся. Кажется, у него все на свете вызывало смех.

«Три тысячи?» - переспросил Игрушка. – «Вы уверены? Тогда и я уверен. Уверен, что мы справимся. Ванин сможет их найти, если они не ушли слишком далеко».

Туон взглянула на него, сидевшего на корточках перед картой, водя пальцем по ее поверхности, и внезапно она увидела его в новом свете. Шут? Лев, поставленный в стойло вместо лошади, мог выглядеть глупо, но в чистом поле лев вовсе не покажется вам глупой шуткой. Теперь Игрушка вырвался на свободу. Внезапно ее пробрал озноб. С кем же она связалась? Проведя вместе столько времени, она вдруг поняла, что не имеет об этом ни малейшего представления.

* * *

Ночь была довольно холодна, и Перрина пробирала мелкая дрожь всякий раз, когда под его подбитый мехом плащ забирался холодный ветерок. Свечение вокруг полного месяца подсказывало, что в ближайшее время нужно ждать еще дождя. Жирные тучи, пересекавшие луну заставили ее бледный свет то померкнуть, то усилиться, то померкнуть, то усилиться вновь, но все равно на его взгляд ее неуверенного света было вполне достаточно. Он сидел верхом на Ходоке на опушке леса и наблюдал за рядом из четырех каменных ветряных мельниц, стоявших на открытой местности на вершине склона. Бледное сияние от их лопастей то появлялось, то пропадало вновь, по очереди попадая в тень. Механизмы мельниц громко скрежетали и скрипели. Сомнительно, чтобы шайдо даже осознавали, что они должны смазывать их жиром, чтобы они продолжали работать. Каменный акведук темной полосой протянулся на восток на высоких арочных ногах навстречу второму хребту и озеру, лежащему за ним, мимо брошенных ферм и обнесенных оградой полей - Шайдо засеяли слишком рано, не дождавшись окончания всех весенних ливней. За тем склоном к западу находился Майден. Он ослабил висевший в петле на поясе молот. Майден и Фэйли. Спустя пару часов он добавит пятьдесят четвертый узел к кожаному шнуру в кармане.

Он освободил свой разум. – Ты готов, Снежный Рассвет? – подумал он. – Ты достаточно приблизился? – Волки избегали городов, а из-за групп охотников Шайдо, которые охотились днем в ближайших лесах, они старались держаться от Майдена дальше обычного.

- Терпение, Молодой Бык, - пришел ответ, слегка тронутый раздражением. С другой стороны Снежный Рассвет был раздражительным от природы, хромой пожилой уже для волка самец, некогда в одиночку убивший леопарда. Эта старая рана часто тревожила его и подолгу не давала уснуть. – Ты сказал «два дня с этого момента». Мы будем на месте. А теперь дай мне попытаться уснуть. Завтра нам предстоит хорошенько поохотиться, потому что днем позже будет не до охоты. – Это конечно были не слова, а образы и запахи. «Два дня» понимались как солнце, дважды пересекающее небо, а «охота» - стая, несущаяся по всю прыть с носами по ветру по следу оленя. Но сознание Перрина преобразовывало образы и запахи в понятные слова, и он прокручивал их в голове.

Терпение. Да. Спешка губит работу. Но теперь, когда он был так близко, было трудно сдержаться. Очень трудно.

В темном дверном проеме ветряной мельницы появился чей-то неясный силуэт и помахал айильским коротким копьем над головой. Скрип и скрежет убеждал в том, что за мельницами не было присмотра, но так было раньше, когда их осматривали Девы, и никто на свете не смог бы выдержать подобные звуки дольше, чем было необходимо, но он все равно отправил Гаула и несколько Дев на разведку, чтобы в этом убедиться.

«Идем, Мишима», - сказал он, подхватывая повод. – «Все в порядке». В каком-то смысле.

«Как ты можешь что-либо разобрать?» - пробормотал Шончанин. Он старался не смотреть на Перрина, у которого ночью глаза светились золотистым светом. Впервые увидев это, парень подскочил чуть не до неба. Но сегодня от него уже не пахло удивлением. Скорее напряжением. Но он тихо произнес себе за спину: «Отправляйте телеги. Быстро, быстро. И старайтесь не шуметь, иначе я отрежу вам уши!»

Перрин пришпорил своего гнедого жеребца, не дожидаясь остальных спутников и длинных шестиколесных телег. Густо смазанные жиром оси снизили шум, насколько это возможно для телеги. Для него они все равно были слишком шумными – копыта лошадей чавкали в грязи, тележные корпуса скрипели, когда деревянные детали изгибались и терлись друг о друга – но он сомневался, что кто-то смог бы услышать хоть что-то за пятьдесят шагов или даже ближе. На вершине плавного склона он спешился и отпустил поводья Ходока. Обученный боевой конь жеребец встал на месте, словно привязанный, и будет так стоять, пока опущены его поводья. Втулки мельниц истошно скрипели, и мельницы потихоньку повернулись навстречу легкому ночному ветру. Медленно вращающиеся крылья были достаточной длины, чтобы Перрин мог до них дотянуться, подпрыгнув, когда одно из них окажется внизу. Он повернулся в сторону второго хребта, за которым был скрыт город. Только этот хребет разделял его и Фэйли. Девы выскочили наружу, присоединившись к Гаулу, но никто из них не опускал вуали.

«Никого не было довольно давно», - довольно громко сказал Гаул. В близи от грохочущих мельничных механизмов слова, произнесенные вполголоса, были бы не слышны.

«Пыль не тронута с тех пор, как я была тут в последний раз», - добавила Сулин.

Перрин почесал бороду. Очень хорошо. Если бы им пришлось убить Шайдо, то им бы пришлось избавляться от тел, но мертвых принялись бы искать, а это могло привлечь к ветрякам и акведуку ненужное внимание. Возможно, кого-нибудь это навело бы на мысли о воде.

«Помоги мне убрать крышки, Гаул», - он не должен был делать это самостоятельно, но это помогало убить какое-то время, которое он не знал, чем занять. Гаул убрал копье за ремень, державший его колчан, к остальным копьям висевшим за спиной.

Акведук проходил вровень со склоном, сбегая вниз между ветряных мельниц, и в этом месте доходил Перрину до плеча. Гаулу он был куда ниже, и тот забрался на него сверху. Сразу за последней парой ветряков находилась тяжелая каменная крышка размером два на пять футов с двумя бронзовыми ручками, подняв которую, они обнаружили отверстие в шесть футов глубиной. Для чего нужен был этот люк он не знал. С другой стороны был точно такой же. Возможно, чтобы убедиться, что вода течет по акведуку только в одну сторону, а может, чтобы забраться внутрь и устранять возможные течи. Он мог разглядеть мелкую рябь на поверхности потока в направлении Майдена, который заполнял больше половины каменного канала.

К ним присоединился Мишима, спешившись с лошади, и недоверчиво покосился в сторону Сулин и остальных Дев. Вероятно, он полагал, что ночью его выражение лица никто не заметит. Теперь от него пахло осторожностью. Следом за ним быстро появились первые из одетых в красные куртки шончанских солдат, взбирающихся по склону с двумя джутовыми мешками среднего размера в руках. Они хоть и были довольно большими, но не тяжелыми. В каждом было порядка десяти фунтов. Покосившись в сторону Айил жилистая женщина опорожнила свой мешок в отверстие, вспоров его кинжалом. Часть темных крупинок просыпалось на землю.

«Старайся делать это над отверстием», - сказал Перрин. – «И убедись, что все до последней крупинки попадет в воду».

Женщина повернулась к Мишиме, который твердым голосом сказал: - «Делай, как велит лорд Перрин, Аррата».

Перрин проследил, как она отправила содержимое второго мешка в люк, подняв его над головой. Темные крупинки уплыли в сторону Майдена. Он подобрал и бросил в воду просыпавшуюся щепотку крупинок, так как не мог терпеть, что они пропадают в пустую. Крупинки какое-то время плыли по поверхности, вбирая в себя воду. Он надеялся, что им достаточно далеко плыть до города, пока они достигнут городской цистерны. В противном случае они осядут в самом акведуке. Но в конечном счете в цистерне все равно получиться чай из вилочника. Остается надеятся, что Свету будет угодно сделать его достаточно крепким. При удаче он сможет вывести из строя и алгай'д'сисвай. Его целью были способные направлять Хранительницы Мудрости, но он согласен на любые преимущества, которые может заполучить. Пусть Свету будет угодно, чтобы чай не стал слишком сильным скоро. Если это случиться, и Хранительницы Мудрости слишком быстро станут валиться с ног, то они могут найти причину прежде, чем он будет готов. Но теперь все, что ему оставалось делать, это следовать дальше по плану, словно он все точно рассчитал. А так же молиться.

Как раз когда в канал был опустошен второй мешок, по склону забрались его спутники. Первой оказалась Сеонид, женщина маленького роста, придерживавшая свои раздвоенные юбки для верховой езды, чтобы не испачкать их в грязи. Переместив взгляд от Дев Копья к ней, Мишима незаметно сделал один из этих жестов для отражения зла. Странно, что они верят, что это сработает. Глазея на нее, солдаты выстроились в линию с мешками, переминаясь с ноги на ногу и по большей части выкатив глаза. Шончан не просто было сотрудничать с Айз Седай. Ее Стражи Фурен и Терил следовали за ним по пятам, не выпуская из рук рукояти мечей. Они тоже беспокоились о своих новых союзниках. Один из них был темнокожим с сединой в черных кудрях, второй светлым и юным с лихо подкрученными усами, но оба были похожи словно две горошины из одного стручка – высокие, худые и твердые. Немного позади шел Роваир Кирклин, лысеющий мужчина отнюдь не могучего сложения с мрачным выражением на лице. Он не любил оставлять Масури без присмотра. У всех троих за спиной были котомки с провизией, и пропитанные жиром накидки на плечах. Долговязый солдат оставил свои мешки возле открытого люка, а жилистая женщина в это время отправилась вниз по склону за новыми. Телеги были набиты ими до верха.

«Запомни», - сказал Перрин, обращаясь к Сеонид. – «опаснее всего будет перебраться из городской цистерны в крепость. Вам нужно будет воспользоваться галерей стражи на стене, а в городе в это время могут находиться Шайдо», - Элис была не очень уверена в этом вопросе. С другой стороны хребта быстро приближался звук раскатов грома. – «Возможно, скоро начнется дождь, он поможет вам скрыться».

«Спасибо», - сказала она холодно. Ее лицо, скрытое тенями, оставалось невозмутимой маской Айз Седай, но в ее запахе чувствовалось негодование. – «Я не знала бы, что мне делать, если бы ты мне не сказал». – В следующее мгновение выражение ее лица смягчилось, и она накрыла своей рукой его руку. – «Я знаю, что ты беспокоишься из-за нее. Мы сделаем все, что возможно». – Ее голос не стал теплее – так было всегда – но уже не так холоден как ранее, и в ее запахе была слышна симпатия.

Терил поднял ее на край акведука – весь покрытый как Мишима шрамами Шончанин, который как раз в этот момент опустошал свой мешок с корнем вилочника, чуть не выронил его в люк. Она поморщилась немного прежде чем спустить внутрь ноги и опуститься вниз с тихим вздохом. Должно быть вода холодная. Пригнув голову она направилась в сторону Майдена. Фурен полез вслед за ней, потом Терил, последним ушел Роваир. Им пришлось идти сильно согнувшись, чтобы не упереться головой в потолок акведука.

Прежде чем лезть внутрь, Илайас похлопал Перрина по плечу. – «Нужно было подстричь бороду до твоей длины, чтобы не намочить», сказал он, пристально посмотрев в воду. Его седая борода развевалась на ветру по его груди. Сзади до пояса свисали собранные в хвост волосы, связанные кожаным шнуром. У него тоже при себе имелась котомка с едой и непромокаемая накидка. – «Гм, холодная ванна помогает мужчине удержать свои мысли от неприятностей».

«А я думал, что она тебе нужна для того, чтобы не думать о женщинах», - произнес Перин. Он не был настроен шутить, но не ожидал, что кто-то еще будет настроен столь же мрачно, как и он.

Илайас рассмеялся. – «А кто же еще может навлечь неприятности на голову мужчины?» - Он исчез внутри, и его сменил Талланвор.

Перрин ухватил его за рукав темного кафтана. – «Никакого геройства, запомни», - ему пришлось дважды подумать, прежде чем разрешить мужчине участвовать.

«Никакого геройства, милорд», - согласился Талланвор. Впервые за долгое время он выглядел сгорающим от нетерпения. В его запахе чувствовалось рвение. Но в нем так же ощущалась и осторожность. Это было единственной причиной, почему он решил не оставлять парня в лагере. – «Я не стану рисковать жизнью Майгдин. И Леди Фэйли. Просто я хочу как можно быстрее ее увидеть».

Перрин кивнул и отпустил его. Он понимал парня. Часть его сердца рвалась внутрь акведука. Хотела как можно быстрее увидеть Фэйли. Но всякая работа должна быть сделана должным образом, а перед ним стояли другие задачи. Кроме того, если он окажется внутри Майдена, то у него не было уверенности, что сможет удержаться и не броситься немедленно на его поиски. Он, конечно, не мог почувствовать собственный запах, но он сомневался, что в нем присутствовала осторожность. С громким скрипом мельницы снова повернулись навстречу ветру, который снова поменял направление. По крайней мере, на этой высоте он никогда не прекращался. Потому что прекращение подачи воды в город было бы катастрофой.

Теперь на хребте скопилась целая толпа людей. Двадцать человек из отряда Фэйли ждали своей очереди лезть в акведук – все, кто были, кроме двоих все еще шпионивших за Масимой. Женщины были одеты в мужскую одежду и брюки, волосы были собраны в хвосты на затылке, в попытке подражать Айильцам, хотя ни один Айил не станет носить меч, как это делали они. За ними в очередь выстроились полсотни двуреченцев с алебардами и луками без тетивы, которая была спрятана по карманам. У каждого из них за спиной вместе с котомкой с провизией было по три полных колчана стрел. Все в лагере вызвались идти добровольцами, и у Перрина было из кого выбирать. Он думал, не удвоить ли первоначально спланированное число людей, или даже утроить. У всех собравшихся тоже были непромокаемые накидки. Поток шончан с полными мешками вверх и с пустыми вниз по склону не иссякал. Они были очень дисциплинированы. Когда кто-нибудь из них поскальзывался в грязи и падал, что происходило с некоторым постоянством, то не было ни проклятий, ни даже бормотания себе под нос. Они просто поднимались и шли дальше.

Селанда Даренгил в темном кафтане с шестью цветными горизонтальными полосками на груди задержалась, протянув Перрину руку. Она с трудом доставала ему до груди, но Илайас утверждал, что она очень наловчилась управляться своим мечом, висевшем у бедра. Перрин перестал считать ее и остальных глупцами, хотя в общем-то и не всегда умными – несмотря на их попытки жить по айильским обычаям. Хвост на затылке женщины был перевязан длинной темной лентой. В ее запахе не было и тени страха, только решимость. – «Спасибо за то, что разрешили нам участвовать в вашем плане, милорд» - сказала она с резким кайриенским акцентом. – «Мы не подведем вас. И Леди Фэйли».

«Я уверен, что не подведете», - ответил он, пожимая протянутую руку. Было время, когда она утверждала, что служит только Леди Фэйли, а не ему. Он пожал руки каждому, пока они поднимались на акведук. От всех пахло одинаково – решимостью. Точно также пахло от ал’Сина, которого он назначил командовать двуреченцами, отправляющимися в Майден.

«Когда Фэйли с остальными окажутся внутри, закройте городские ворота, Бан», - Перрин уже говорил ему это раньше, но не смог удержаться. – «Затем посмотри, не сможете ли вы отправить их обратно через акведук». – Крепость не сдержала Шайдо в первый раз, и если что-то пойдет не так, он сомневался, что сдержит во второй. Он не хотел изменять своему слову по сделке с Шончан – Шайдо должны заплатить за то, что сделали с Фэйли, и, кроме того, он не мог позволить им и дальше разорять города и села, но в то же время ему хотелось как можно скорее вытащить ее оттуда не причинив вреда.

Бан поставил свой лук и алебарду к акведуку и влез наверх, чтобы пощупать дно. Затем он склонился вниз, вытерев влажные руки о кафтан и поскреб пальцем кончик носа. – «Под водой дно покрыто чем-то вроде слизи или ила. Нам будет довольно трудно спуститься под гору, не проехав весь путь на заднице, лорд Перрин, не говоря уж о тщетной попытке взобраться обратно. Я полагаю, что лучше нам будет дождаться вашего прихода в крепости».

Перрин вздохнул. Он думал, не взять ли веревки, но им понадобился бы моток длины не меньше двух миль. Слишком много чтобы тащить его с собой в акведук, и слишком опасно, если Шайдо обнаружит второй конец в городе, то обыщут каждый закоулок и поднимут каждую половицу в городе.

Возможно, это и небольшой риск, но все же он мог стоить горькой потери, из-за чего его голос прозвучал угрожающе: «Я буду там так быстро, как только смогу, Бан. Обещаю».

Они обменялись рукопожатиями, и с остальными тоже. С Тодом ал’Кааром со впалыми щеками и с Леофом Торфинном с белой полосой через всю макушку, где проходил шрам от удара троллока. Юный Кенли Маерин снова безуспешно пытался отпустить бороду, с ним шел Били Адарра, который был почти такой же широкий, как Перрин в плечах, но на ладонь ниже ростом. Били был дальним родственником, но никого больше из родни Перрина в живых не было. Со многими из них он вместе рос, хотя кое-кто из них был на несколько лет старше его, но были и те, что были гораздо младше. К настоящему времени он знал всех парней от Дивен Райд до Сторожевого Холма. У него и помимо Фэйли были причины поскорее добраться до крепости.

Хэд ал'Лора, худой парень с тонкими усиками вроде тарабонских, замыкал колонну двуреченцев. Когда он скрылся в акведуке, появился Гаул с закрытым вуалью лицом и четырьмя готовыми к применению копьями, зажатыми в руке, сжимавшей круглый, обитый бычьей шкурой, щит. Он положил руку на край акведука и легко вспрыгнул на край каменной плиты.

«Ты тоже идешь?» - с удивлением спросил Перрин.

«Девы могут разведать для тебя все, что тебе нужно, Перрин Айбарра», - громадный айилец оглянулся на Дев. Перрин решил, что он нахмурился, хотя из-за черной вуали ничего невозможно было разобрать, кроме глаз. – «Я подслушал их разговор, когда они считали, что я не слышу. В отличие от твоей жены и прочих, Чиад – настоящая гай’шан. И Байн тоже, но я беспокоюсь не о ней. У Чиад еще осталось много времени от ее года и одного дня на службу, если мы ее спасем. Если мужчина заполучит женщину гай’шан, или наоборот, то иногда едва второй снимет с себя белое случаются свадьбы. Таков обычай. Но я слышал, что Девы говорили, что они первыми найдут Чиад, чтобы спасти ее от меня». – За его спиной пальцы Сулин замелькали на айильском языке жестов, и одна из Дев прикрыла ладонью рот, вроде как задыхаясь от смеха. Следовательно, они просто подтолкнули его. Возможно, они не так уж и сильно хотели защитить от него Чиад, как пытались это показать. Или Перрин что-то недопонял. У Айил порой довольно странное чувство юмора.

Гаул спрыгнул в воду. Ему, наверное, пришлось сложиться пополам, чтобы суметь протиснуться в тоннель акведука. Перрин уставился в лаз. Так просто взять и последовать за ним. Повернуться в другую сторону было куда сложнее. Колонна шончан все еще ползла вверх и вниз по склону.

«Мишима, я возвращаюсь в свой лагерь. Грейди доставит вас к вашему, когда вы управитесь. Постарайтесь убрать перед уходом, если сможете следы».

«Хорошо, милорд. Я назначил несколько человек подчистить грязь и смазать жиром ветряные мельницы. Они скрипят так, словно каждую минуту могут развалиться. Мы можем сделать тоже самое и на дальнем хребте тоже».

Подобрав поводья Ходока, Перрин поднял голову и посмотрел на медленно вращающиеся лопасти. Они вращались медленно, но без заеданий. Они не станут вращаться быстрее. – «Что, если какие-нибудь Шайдо решат прийти сюда завтра и удивятся, откуда появилась свежая смазка?»

Мишима оценивающе смотрел на него какое-то время. Его лицо было скрыто в лунных полутенях. На этот раз, похоже, дело было не в его желтых глазах. Его запах… От него пахло так, словно он увидел что-то неожиданное. – «Генерал Знамени была права на ваш счет», - произнес он медленно.

«Что она сказала?»

«Вам следует спросить ее об этом самому, милорд».

Перрин съехал вниз к деревьям, размышляя о том, как легко было бы развернуть лошадь обратно. Галлене сам бы управился с командованием. Уже все тысячу раз оговорено. За исключением того, что майенец полагал, что кульминацией каждой битвы должна быть решающая конная атака. А еще лучше, чтобы битва с нее начиналась. Сколько времени он смог бы придерживаться плана? Арганда был более вменяемым, но сейчас он так беспокоился из-за королевы Аллиандре, что мог отдать даже самую безрассудную команду. Поэтому никого кроме него самого не оставалось. Подул сильный ветер, и он плотнее запахнул плащ.

Грейди был на небольшой полянке, сидя на вросшем в землю камне со следами обработки, наполовину покрытому мхом, положив локти на колени. Без сомнения этот камень остался после строительства акведука. Вокруг были разбросаны еще несколько похожих на этот. Ветер сдувал его запах в сторону от Перрина. Он не поднимал голову до тех пор, пока Перрин не натянул поводья прямо перед ним. Переходные Врата, которые они использовали, чтобы добраться сюда, все еще были открыты, открывая вид на похожую полянку неподалеку от нового шончанского лагеря. Возможно, было бы проще, чтобы они разбили лагерь рядом с лагерем Перрина, но он предпочитал держать Айз Седай и Хранительниц Мудрости насколько это возможно дальше от сул’дам и дамани. Он не боялся, что Шончан нарушат данное Тайли слово, но вот Айз Седай и Хранительницы Мудрости готовы были взорваться от одной только мысли о дамани. Возможно, Анноура и Хранительницы Мудрости еще как-то смогли бы удержать себя в руках. Масури, возможно, тоже, но он не был в этом полностью уверен. По целому ряду причин. Поэтому лучше держать их на расстоянии в несколько лиг, пока ситуация управляема.

«Грейди, ты в порядке?» - на обветренном лице мужчины вроде появились новые морщинки. А, возможно, это просто так легли тени от деревьев, но Перрин так не думал. Телеги легко прошли сквозь врата, но они показались ему меньше, чем увиденные им и сделанные Грейди раньше.

«Просто устал немного, милорд», - устало произнес Грейди. Он все также сидел, положив локти на колени. – «Все эти Перемещения, что мы проделали за последнее время… Ладно, я, возможно, не посчитал тот раз вчера, что слишком долго держал открытыми Врата для прохода всех этих солдат. Поэтому сегодня я решил эти закрепить».

Перрин кивнул. Оба Аша’мана устали. Направление вытягивало из мужчин силы, как и целый день работы с молотом. И даже больше, если говорить на чистоту. Молотобоец мог бы продолжить работать с чем-нибудь другим, в отличие от Аша’мана. Вот почему дорогой в Майден послужил акведук, а не Переходные Врата, и почему не будет Врат, чтобы вытащить Фэйли и остальных, чего очень хотелось бы Перрину. Оба Аша’мана были до крайности измучены, работая без отдыха, и то немногое, что осталось от их сил должно было быть использовано с максимальной пользой в самом нужном месте. Свет, что это было за трудное решение! Вот только, если Грейди или Неалд от усталости сделают свои врата меньше, чем нужно, может погибнуть много людей. Очень трудное решение!

«Послезавтра вы понадобитесь мне с Неалдом», - Сказано так, словно он сказал, что ему нужен, воздух чтобы дышать. Без Аша’ман все сделанное было бы невозможно. – «Вам будет чем заняться». Еще одно пустое высказывание.

«Вроде как однорукому человеку быть занятому для побелки потолка, милорд».

«Ты дойдешь до такой степени?»

«Похоже на то, хотя и стараюсь, милорд».

Перрин снова кивнул. Делай то, что должно. – «Отправь меня обратно в лагерь. После того как вернешь Мишиму и его людей, ты с Девами можешь остаться у них на ночлег». – Это поможет Грейди немного восстановиться за два дня.

«Не знаю, как там Девы, но я скорее желал бы ночевать у себя дома». – Он повернулся, не поднимая головы, чтобы посмотреть на Врата, и они стали складываться. Вид внутри их начал вращаться по мере их сужения, и они снова превратились в узкую светящуюся полоску серебристо-голубого цвета, от которого в глазах у Перрина, когда он моргнул, заплясали багровые круги. – «От этих дамани у меня мурашки по всему телу. Они не желают становиться свободными».

«Как ты узнал?»

«Я поболтал с парой из них, когда рядом не было их сул’дам. Едва я позволил себе намекнуть, не хотят ли они снять эти ошейники, всего лишь намекнул! – Как они стали звать сул’дам. Дамани расплакались, а сул’дам их успокаивали, гладили и волком смотрели в мою сторону. Просто жуть, и мурашки по телу!»

Ходок нетерпеливо ударил копытом, и Перрин погладил жеребца по шее. Грейди еще повезло, что сул’дам позволили ему убраться целым и невредимым. – «Чтобы не стряслось с дамани, Грейди, это произойдет не завтра и не на этой неделе. И вряд ли это будет наша забота. Поэтому оставь их в покое. У нас впереди своя работа, которую нужно выполнить». – И сделка с Темным, которую предстоит закончить. Он отбросил эту мысль. Все равно, с каждым днем становилось труднее считать, что Тайли Кирган находится на стороне Тени. Или Мишима. – «Ты понял?»

«Понял, милорд. Я просто сказал, что от них у меня мурашки».

Наконец в воздухе появилась новая голубая полоска света, распахнувшаяся в проем, в котором виднелась поляна среди мощных поваленных деревьев с низким скальным выступом. Наклонившись к шее Ходока, Перрин проехал сквозь Врата. Позади него они мигнули и пропали. Он проехал мимо деревьев и выехал на большую прогалину, где расположился их лагерь, рядом с бывшей деревушкой Брайтан, несколько жалких лачуг -сборищ блох и клопов с протекающей соломенной крышей не способны были соблазнить на ночлег никого, находящегося в здравом уме. Часовые на деревьях даже не подали сигнала. Они его узнали.

Сейчас ему не хотелось больше ничего, кроме родной постели. Ладно, ему, конечно, хотелось, чтобы рядом оказалась Фэйли, но без нее, он хотел побыть в темноте в одиночестве. Вероятно, он снова не смог бы уснуть, но он уже привык так проводить ночь за ночью в воспоминаниях о ней. В десяти шагах от частокола, окружавшего лагерь, он натянул поводья. У столбов сидел приземлившийся ракен. Он опустил свою длинную шею, чтобы женщина в коричневой куртке с капюшоном могла почесать его морщинистую морду. Ее капюшон был откинут на спину, открыв коротко подрезанные волосы и решительное узкое лицо. Она посмотрела на Перрина, словно узнала его, но продолжила ласкать существо. На его спине было двухместное седло для двоих седоков. Похоже, прибыл посыльный. Он свернул в один из узких проездов оставленных в частоколе для лошадей. И поехал медленным шагом.

Почти все уже легли. Он ощутил внутри лагеря движение возле коновязей – вероятно это возились конюхи из кайриенцев или кузнецы – но большая часть палаток или небольших шалашей из некогда вечно зеленых, а теперь коричневых пожухлых веток оставались темными и тихими. Возле низких айильских палаток вовсе не было никакого движения, и только несколько часовых бродили взад-вперед в самом центре лагеря майенцев. Гаэлданцы и майенцы не очень доверяли часовым двуреченцев на деревьях. Однако, в его высокой палатке в красную полоску горел свет, и на ее стенах двигались тени нескольких человек. Когда он спешился возле палатки, появился Атан Чандин, подхватив поводья и приложив кулак ко лбу, склонившись в коротком поклоне. Атан был отличным стрелком, иначе бы не оказался тут, но был довольно нерешителен в бою. Перрин вошел внутрь, отстегивая плащ.

«А вот и ты», - радостно произнесла Берелейн. Должно быть она одевалась впопыхах, потому что ее блестящие длинные темные волосы выглядели так, словно у нее было только время чтобы кое-как их прилезать и нуждались в расческе, но закрытое серое платье для верховой езды выглядело опрятным и свежим. Ее служанки никогда не позволят ей одеть что-то предварительно хорошенько не отутюжив. Она протянула серебряный кубок Бриане, чтобы та его наполнила из длинношеего кувшина, что кайриенка и сделала, слегка поморщившись. Горничная Фэйли всем сердцем не любила Берелейн. Та же, казалось, вовсе этого не замечала. – «Прости, что я развлекаю гостей в твоей палатке, но Генерал Знамени хотела повидать именно тебя, и я решила составить ей компанию. Она привезла новости о Белоплащниках».

В углу скромно стоял Балвер – похожий на маленькую птичку человечек, когда хотел, умел становиться незаметным, словно ящерица на ветке – но его запах резко усилился, когда упомянули о Белоплащниках.

Тайли в точно такой же куртке, какая была на летуне, сделала поклон, не сгибая ног, одним глазом приглядывая за Анноурой. Казалось, она верила, что Айз Седай могла в любой миг превратиться в свору диких ненасытных псов. Перрин решил, что от нее пахнет едва ли не физическими муками, хотя это никак не отразилось на ее лице: – «Милорд, у меня есть две новости, о которых я решила вас оповестить немедленно. Вы уже начали смешивать корень вилочника с городской водой?»

«Согласно плану», - сказал он встревожено, бросив плащ на один из окованных медью сундуков. Тайли вздохнула. – «Я же говорил вам, что собираюсь. Я начал бы еще два дня назад, если бы эта глупая женщина из Алмизара не тянула столько времени. Что случилось?»

«Прошу прощения», - объявила Лини, - «Но меня подняли с постели, а я бы хотела поспать. Кому-то что-то еще от меня нужно?» - От худой пожилой женщины с распущенными по ночному волосами не последовало ни реверанса, ни вежливого обращения вроде «леди» или «милорд». В отличие от Берелейн, она в своем темно коричневом платье определенно выглядела одетой впопыхах, что для нее было очень необычно. От нее шел устойчивый и острый запах неодобрения. Она была из тех, кто верил этим глупым росказням о том, что Перрин спит с Берелейн с той самой ночи, когда была захвачена Фэйли. Она старалась не смотреть в его сторону, пристально оглядывая присутствующих в палатке.

«Я бы хотел еще вина», - заявил Айрам, протягивая свой кубок. С пустыми глазами на мрачном и иссохшим лице он, развалясь, сидел в своем обычном кафтане в красную полоску на одном из складных стульев, но полностью откинуться на позолоченную спинку ему мешал меч, висевший на перевязи за спиной. Бриане направилась было в его сторону.

«С него достаточно», - отрезала Лини, и Бриане повернула назад. Лини держала всех слуг Фэйли в ежовых рукавицах.

Айрам пробормотал проклятие и поднялся на ноги, бросив кубок на ковер в цветочек, который служил в шатре полом. – «Я ведь могу пойти куда-нибудь еще, где не будет какой-то старухи, цыкающей на меня всякий раз, когда я хочу выпить немного вина», - он угрюмо посмотрел на Перрина и вышел вон, без всякого сомнения, в направлении лагеря Масимы. Он очень хотел быть в одной из направляемых в город групп, но, зная его горячность, подобное дело ему доверить было нельзя.

«Ты можешь идти, Лини», - сказала Берелейн. – «Бриане отлично справится одна». – В ответ Лини фыркнула, правда довольно тихо, и вышла, сопровождаемая шлейфом устойчивого и острого запаха неодобрения. И ни разу не посмотрела в сторону Перрина.

«Простите, милорд», - осторожным тоном, растягивая слова, произнесла Тайли. – «но, похоже, вы управляете вашим домом более... небрежно, чем я привыкла».

«Таков наш стиль, Генерал Знамени», - ответил Перрин, поднимая с пола кубок Айрама. Нет нужды разводить еще больше грязи. - «У нас нет людей в собственности у других». – И если это прозвучало резко, то пусть. Как человек Тайли начинала ему нравиться, но у них, у Шончан, есть такие обычаи, от которых даже козлу станет тошно. Он забрал у Бриане кувшин и налил себе вина. На какое-то мгновение она, нахмурившись, пыталась его удержать, словно не желала, чтобы он пил. Когда он закончил, она выхватила кувшин у него из рук. – «Так что случилось? Что там насчет этих Белоплащников?»

«Я отправляла ракен на разведку пока еще было видно, как раз перед закатом. Один из летунов вернулся быстрее, чем я ожидала. Она видела походную колонну около семи тысяч Детей Света в пятидесяти милях от моего лагеря».

«Они направлялись в вашу сторону?» - Перрин хмуро рассматривал содержимое своего кубка. – «Семь тысяч слишком точная цифра для сумерек».

«Кажется это те самые люди, которые дезертировали», - вмешалась в разговор Анноура. – «По крайней мере, Генерал Знамени утверждает, что те самые». – В опрятном платье из серого шелка она выглядела так, словно провела за одеванием целый час. Из-за острого носа она была похожа на ворону с косичками, которая уставилась на Тайли, словно интересуясь Генералом Знамени как куском мертвечины. В руке у нее тоже был кубок с вином, но он выглядел нетронутым. – «Как я слышала, Пейдрон Найол погиб в сражении с Шончан, но, очевидно, сменивший его Эамон Валда поклялся в верности Императрице Шончан». – Тайли в полголоса пробормотала «пусть живет она вечно», но Перрин усомнился, что кто-то в комнате это слышал, кроме него. Балвер открыл было рот, но, не сказав ни полслова, тут же закрыл. Для него Белоплащники были какой-то проблемой. – «Где-то приблизительно месяц назад Галад Дамодред убил Валду и подговорил семь тысяч оставить службу Шончан. Жаль, конечно, что он спутался с Белоплащниками, но, возможно, из этого вышла кое-какая польза. В любом случае, существует приказ, по которому все эти дезертиры до одного должны быть убиты немедленно по обнаружении. Если кратко, то на этом все. Генерал Знамени?»

Рука Тайли дернулась, словно она собиралась сделать один из жестов против зла. – «Прекрасное резюме», - произнесла она. Обращаясь к Перрину, а не к Анноуре. Кажется, у шончанки были сложности с общением с Айз Седай. – «Кроме той пользы, которая вытекает из случившихся событий. Потому что нарушение присяги и дезертирство нельзя назвать хорошим поступком».

«Я так понял, что они движутся не в вашем направлении», - Перрин поместил в это предложение небольшой намек на вопрос, хотя для него это было совершенно очевидно.

«На север», - ответила Тайли. – «Они идут на север». – Балвер снова открыл рот, но снова захлопнул, явно клацнув зубами.

«Если у тебя есть что сказать», - обратился Перрин к нему, - «то - говори. Но мне все равно сколько именно Белоплащников сбежало от Шончан. Единственная вещь на свете, которая меня сейчас интересует – Фэйли. И я не думаю, что Генерал Знамени хочет упустить замечательный шанс обуздать три или четыре сотни дамани, лишь бы броситься за ними в погоню». – Берелейн поморщилась. Анноура сохранила невозмутимость, но сделала длинный глоток вина. Ни одна из Айз Седай не были в восторге от этой части плана. И ни одна из Хранительниц Мудрости тоже.

«Не брошусь», - твердо сказала Тайли. – «Думаю, мне все-таки надо выпить». – Бриане, вздохнув, отправилась к ней, в ее запахе слышался небольшой оттенок страха. Очевидно, высокая женщина чем-то ее пугала.

«Не стану отрицать, мне было бы приятно нанести Белоплащникам поражение», - сухим тоном сказал Балвер, - «но, говоря на чистоту, я чувствую благодарность к Галаду Дамодреду». – Возможно, его ненависть была обращена непосредственно лично на Валду. – «Все равно, мне нечего вам тут посоветовать. Основные события скоро начнутся в Майдене, если уже не начались. Сомневаюсь, что у вас есть в запасе хотя бы день. Даже если бы у меня было что сказать, милорд, я бы все равно не осмелился. Я очень люблю леди Фэйли».

«Как знаешь», - ответил ему Перрин. – «Генерал Знамени, вы сказали, что у вас две новости?»

Шончанка взяла предложенный Бриане кубок с вином и посмотрела прямо на него так, что стало совершенно ясно, что она избегает смотреть в сторону остальных, находящихся в шатре. – «Мы можем остаться наедине?» - тихо попросила она.

Берелейн скользнула через ковер к нему и положила свою руку поверх его и улыбнулась. – «Мы с Анноурой не возражаем», - сказала она. Свет, как кто-то мог поверить, что между ними что-то есть? Она как всегда была обворожительна, это правда, но из ее запаха уже так давно исчез аромат охотящейся самки, что он уже почти его забыл. Теперь основу ее запаха составляло терпение и решимость. Она убедилась, что он всерьез любит Фэйли и только ее, и настроилась ее освободить не меньше, чем он сам.

«Вы можете остаться», - ответил он. – «В независимости от того, что вы должны сказать, Генерал Знамени, вы можете сказать это в присутствии всех этих людей».

Тайли колебалась, косясь в сторону Анноуры. – «Есть еще два больших отряда Айил, которые направляются к Майдену», - неохотно выдавила она. – «Один находится к юго-востоку, второй к юго-западу. По оценке морат’ракен, они могут оказаться здесь через три дня».

Внезапно у Перрина зарябило перед глазами. И он почувствовал, словно он сам стал частью этой ряби. Бриане закричала, выронив кувшин. Мир снова вздрогнул, и Берелейн сжала его руку. Рука Тайли застыла в странном жесте – большой и указательный палец изогнуты полумесяцем. Все в третий раз накрыло рябью, и Перрину показалось, будто он соткан из тумана, и будто сам мир был туманом, колышимым на ветру. Берелейн задрожала, и он утешительно ее приобнял. Она вцепилась в него, дрожа всем телом. Шатер наполнился тишиной и страхом. Он услышал вопли снаружи, и они тоже были пронизаны страхом.

«Что это было?» - наконец произнесла Тайли.

«Не знаю», - лицо Анноуры оставалось спокойным, но голос дрожал. – «Свет, я даже понятия не имею».

«Не имеет значения, что это было», - сказал им Перрин. Он проигнорировал их взгляды. – «В три дня все должно быть закончено. Вот, что имеет значение». Фэйли – вот, что имеет значение.

* * *

Солнце еще не добралось до полудня, но Фэйли уже ощущала беспокойство. Вода для утренней ванны Севанны – теперь она принимала ванну дважды в день! – еще не достаточно нагрелась, и всем грозила порка, хотя им с Алиандре нужно было просто потереть женщине спину. Уже с самого восхода больше двух десятков мокроземцев гай’шан пожелали принести присягу верности. Трое предложили начать восстания, указывая на то, что гай’шан в лагере гораздо больше, чем Шайдо. Но вроде прислушались к ее словам о том, что почти все айильцы умели обращаться с копьями, тогда как гай’шан большей частью состояли из бывших фермеров и ремесленников. Немногие из них вообще держали оружие в руках, и еще меньше тех, кто знал, как им пользоваться. Вроде прислушались, но впервые случилось так, что подобное предложение поступило сразу после принесения клятвы. Обычно оно поступало спустя несколько дней блужданий вокруг да около. Но давление возрастало. Если она не сумеет помешать, будет резня. А теперь еще и это...

«Это же просто такая игра, Фэли Башир», - сказал ей возвышавшийся над ней Ролан, когда они шли по одной из превратившихся в болото улиц между палатками Шайдо. Он выглядел удивленным, и его губы изогнулись в небольшой улыбке. Определенно, он красавчик.

«Ты сказал, игра в поцелуи», - она поправила моток полосатых полотенец, повешенный на руку, чтобы отвлечь его внимание. – «У меня есть дела, и нет времени на игры. Особенно в поцелуи».

Она заметила несколько айильцев, некоторые из них уже в этот ранний час были пьяными, но большей частью на улице были мокроземцы в грязных одеждах гай’шан или дети, счастливо плещущиеся в грязных лужах, оставшихся после ночного ливня. Улица была просто забита мужчинами и женщинами в испачканных белых робах с корзинами наперевес, либо с ведрами или горшками в руках. Кто-то и в самом деле шел по делам. Но для такого огромного числа гай’шан в лагере не было работы, но это не останавливало Шайдо, если они только замечали кого-то слоняющегося без дела, или что у кого-то оставались чистые руки в белоснежных рукавах, и мигом находили для такого человека поручение. Чтобы избежать необходимости рыть бесполезные ямы в чавкающей земле и не скрести и без того чистые горшки многие гай’шан брали в руки какие-нибудь вещи и носили их с собой, чтобы со стороны выглядело так, будто они были чем-то заняты. Это не могло помешать, если находилась настоящее дело, но позволяло избежать бесполезных поручений. Что касается Фэйли, то с большей частью Шайдо ей не нужно было опасаться подобных поручений, потому что она носила широкую золотую цепочку на талии и ожерелье на шее. Но для Хранительниц Мудрости пояс и ожерелье ничего не значили. Для них она много раз драила чистые горшки. И много раз была наказана за то, что не могла в это время откликнуться на призыв Севанны.

«Мы могли бы начать с игры в которую играют дети», - сказал он. - «Хотя там фанты бывают довольно смущающими. Во взрослой игре все фанты забавные. И проигрыш, порой, не менее приятен, чем выигрыш».

Она не смогла сдержать смех. Мужчина все о том же. Внезапно она увидела спешащую в ее направлении через толпу Галину, которая придерживала свое белое шелковое платье повыше, чтобы не испачкать. Ее глаза лихорадочно обшаривали толпу. Фэйли слышала, что сегодня утром ей, наконец, разрешили снова одеться. С золотым поясом и ожерельем с огневиками она никогда не расставалась. Волосы на ее голове едва отросли на дюйм, но на голове красовался красный ободок. Вряд ли она сама захотела его носить. Только безвозрастное лицо Галины убеждало Фэйли, что женщина и в самом деле Айз Седай. Во всем остальном, все, что касается женщины представлялось сомнительным, кроме очевидной опасности, которую представляла женщина. Галина ее заметила и встала как вкопанная, теребя руками платье. Айз Седай, без сомнения, изучала Ролана.

«Мне нужно об этом поразмыслить, Ролан», - она не хотела прогонять его раньше времени, пока не убедилась, что Галина ищет именно ее. – «Мне нужно время».

«Женщины всегда говорят, что им нужно подумать. Лучше подумай, не забыть ли о неприятностях и вместо этого получить удовольствие от безобидной игры».

Перед тем как уйти, он кончиком пальца провел по ее щеке. Она задрожала. Коснуться чужой щеки на людях для Айил означало почти тоже, что поцелуй. Для нее это и было равнозначно поцелую. Безобидная игра? Очень сомнительно, что какая-то игра связанная с поцелуями вместе с Роланом закончиться только поцелуями. К счастью, ей не нужно будет искать отговорки или что-то скрывать от Перрина, если Галина выполнит обещание. Если.

Едва Ролан отошел, как Айз Седай бросилась к ней. – «Где он?» - требовательным тоном спросила Галина, схватив ее за руку. – «Ответь! Я знаю, что он у тебя. Он должен быть у тебя!» - Под конец женщина едва не взмолилась. Общение с Теравой полностью разрушило хваленое самообладание Айз Седай.

Фэйли вырвала руку. – «Сперва повтори, что ты возьмешь меня и моих друзей с собой, когда соберешься бежать. Повтори полностью, без уверток. И скажи, когда ты собираешься бежать».

«Не начинай со мной в подобном тоне», - прошипела Галина.

Внезапно перед глазами Фэйли замелькали черные пятна, и она поняла, что ей дали пощечину. К ее удивлению, она ответила с такой же силой, чуть не сбив противницу с ног. Сама она не стала потирать ушибленное место, но Галина с выпученными глазами потерла свою щеку. Фэйли приготовилась к новому удару, возможно, даже с помощью Силы или еще хуже, но ничего не случилось. Часть плетущихся мимо гай’шан уставились в их сторону, но никто даже не замедлил шага. Любое скопление гай’шан немедленно привлечет внимание Шайдо, и все замеченные тут же заработают наказание.

«Повтори», - снова сказала она.

«Я возьму с собой тебя и твоих друзей», - почти прорычала Галина, убрав руку от лица. – «Я ухожу завтра, если вещь у вас. Если нет, то не пройдет и часа, как Севанна узнает, кто ты такая!» - Отлично, она сказала все прямо и без уверток.

«Он спрятан в городе. Я пойду и заберу его прямо сейчас».

Но едва она собралась развернуться, как Галина снова схватила ее за руку. Айз Седай сверкнула глазами, и понизила голос, словно внезапно испугалась, что их подслушают. Она выглядела испуганной. – «Нет. Я не возьму его, чтобы никто случайно не заметил. Ты отдашь мне его завтра утром. В городе. Встретимся там же. В южной части я помечу нужный дом. Красным шарфом».

Фэйли моргнула. Южная часть города больше всего пострадала от пожара. – «Но почему там?», - недоверчиво поинтересовалась она.

«Потому что туда никто не ходит, дура! И поэтому никто не сможет нас увидеть!» - Глаза Галины по-прежнему метали молнии. – «Завтра, рано утром. Не подведи меня, или пожалеешь!» - Подхватив шелковые юбки, она метнулась сквозь толпу.

Фэйли хмуро смотрела ей вслед. Она должна была чувствовать ликование, но не тут-то было. Галина была дикой и непредсказуемой. Однако, Айз Седай не могла соврать. Ей никак не отвертеться от прямого обещания. А если она сумеет, то у нее все еще есть про запас пара собственных планов побега, хотя они не так детально проработаны и куда опаснее, чем выглядели вначале. Это подводит ее к вопросу о Ролане. И его игре в поцелуи. Галина должна выполнить обещание. Должна.

 
« Пред.   След. »