logoleftЦитадель Детей Света - Главнаяlogoright
header
subheader
ГЛАВНОЕ МЕНЮ
Главная
Контакты
Страсти вокруг Колеса
Фэнтези картинки
Карта сайта
Ссылки
[NEW!] Перевод A Memory of Light
Личное творчество
На нашем форуме открыт новый раздел , в котором собрано личное творчество участников нашего форума. Здесь вы можете ознакомиться с литературными произведениями наших авторов, обсудить его с участниками форума и выложить свое собственное творчество. Обратите внимание на подраздел "Утраченные Сказания" - в нем  будут собраны рассказы и повести, дополняющие цикл "Колесо Времени". Не пропустите также конкурс на лучшее произведение наших пользователей! 
 

Роберт Джордан17 октября 1948г.

16 сентября 2007г.

 

 

 

 

 

 

 

contenttop
Глава 4. Сделка Печать E-mail
Автор Administrator   
27.06.2006 г.

Перрин осадил Ходока немного назад за линию деревьев и оглядел широкий луг, на котором сквозь бурую прошлогоднюю траву, которую сошедший снег превратил в плотный ковер, начинали прорастать красные и синие полевые цветы. Эта часть леса состояла в основном из кожелиста, на ветках которого всю зиму сохранялась почерневшая листва. Но среди них изредка пробивались бледные веточки свежей сосновой поросли. Жеребец с нетерпением, которое полностью разделял Перрин, но старался его не проявлять, ударил копытом. Солнце было уже почти в зените, он ждал здесь уже час. Ему в лицо с запада через всю прогалину дул постоянный упругий ветер. И это было хорошо.

Его рука в перчатке время от времени поглаживала почти идеально прямой дубовый сук, размером больше его запястья и почти в два локтя длиной, который покоился поперек седла спереди. Начиная с середины он стесал его с двух сторон, сделав их почти идеально гладкими. Луг, окруженный огромными дубами, кожелистами и соснами в ширину был не больше шести сотен спанов, но в длину куда больше. Ширины сука должно быть достаточно. Он продумал все варианты, которые смог представить. И сук подходил больше, чем для одного из них.

«Миледи Первенствующая, вы должны вернуться в лагерь», - в который раз затянул свою песню Галлене, раздраженно потирая покрасневшее веко. Его шлем с темно-красным плюмажем висел на луке седла, открыв взорам отросшие до плеч седые волосы. Он любил повторять, что большая часть седых волос ему досталась от нее. Его вороной боевой конь попытался укусить Ходока, и он резко натянул поводья мерина, не отрывая своего взгляда от Берелейн. Он первый был против ее поездки. – «Грейди может забрать вас и вернуться, а мы пока подождем и посмотрим, собираются ли появиться Шончан».

«Я остаюсь, Капитан. Остаюсь». – Голос Берелейн был ровным и спокойным, но все же на ее обычный запах терпения накладывался запах беспокойства. Она не была так уж уверена, какой пыталась казаться. Она подушилась какими-то легкими цветочными духами. Перрин порой ловил себя на мысли, что пытается разгадать, что это были за цветы, но был слишком сосредоточен на предстоящем для праздных мыслей.

В запахе Анноуры прорезалась досада, хотя безвозрастное лицо Айз Седай, обрамленное множеством косичек, сохраняло невозмутимое выражение, как всегда. Хотя Серая Сестра с крючковатым носом так пахла с тех самых пор, как между ней и Берелейн пробежала кошка. Но в этом она должна была винить только себя, за свои тайные визиты к Масиме за спиной Берелейн. Она тоже была против присутствия здесь Берелейн. Анноура направила свою рыжую кобылу ближе к Первенствующей Майена, но Берелейн в свою очередь заставила свою белую кобылу отступить в сторону, даже не взглянув на свою советницу. И снова всплеск досады.

На Берелейн сегодня было платье из красного шелка сильно расшитое золотым орнаментов, с декольте больше, чем она обычно носила, хотя она постаралась его прикрыть широким ожерельем из огневиков и опалов, что придало ее виду больше скромности. На талии, на таком же поясе висел украшенный драгоценными камнями кинжал. На черных как смоль волосах над бровями взметнулись крылья золотого ястреба – короны Майена, которая по сравнению с пышностью ожерелья и пояса смотрелась довольно скромно. Она была красивой женщиной, и даже более того, после того, как она перестала его преследовать, она стала ему даже нравиться, но, конечно, не могла даже сравниться с Фэйли.

Анноура носила простые серые дорожные платья без вышивки и украшений, но сегодня на ней было одно из лучших. На самом Перрине был темно-зеленый шелковый кафтан с вышивкой серебряной нитью, переходившей с рукавов на плечи. Он был не в восторге от чудной одежды, и то немногое, что у него имелось, его заставила купить Фэйли, но заставляла мягко, однако сегодня он должен был произвести впечатление. И если простой широкий пояс из кожи, который он застегнул поверх кафтана портит впечатление… что ж? Пусть так.

«Она должна прийти», - пробормотал Арганда. Коротышка был человеком Аллиандре.

Первый Капитан Гвардии так и не снял свой шлем с тремя короткими перьями плюмажа, и теперь сидя в седле нетерпеливо, словно в ожидании приказа, то чуть вытаскивал меч из ножен, то опускал назад. Он тоже сегодня был в посеребренном нагруднике. В солнечный день его можно было разглядеть за несколько миль. – «Должна!»

«Пророк сказал, что они не придут», - встрял довольно грубо Арам, подвинув своего длинноногого серого поближе к Ходоку. Из-за плеча его зеленого в полоску кафтана выглядывало медное навершие меча в виде волчьей головы. Когда-то он выглядел слишком привлекательным для мужчины, однако теперь его лицо становилось все мрачнее день ото дня. Его словно что-то съедало изнутри, глаза его запали, рот вытянулся в нитку. – «Пророк говорит, что, либо будет так, либо это будет ловушка. Он говорит, что мы не должны доверять Шончан».

Перрин промолчал, но почувствовал укол раздражения, частью из-за себя самого, частью из-за бывшего Лудильщика. Балвер говорил ему, что Арам начал пропадать у Масимы, но теперь уже было поздно говорить парню не рассказывать Масиме все, что задумал или сделал Перрин. Яйцо не вернешь, если птенец уже вылупился из него, но на будущее, он подумает дважды. Мастеру пристало знать собственные инструменты, а не ломать их. Это же можно сказать о людях. Что касается Масимы, то он, без сомнения, боится, что они встретятся с кем-то, кто может быть в курсе его дел с Шончан.

С ними было много людей, но большая часть останется здесь, среди деревьев. Пять десятков гвардейцев из Крылатой Гвардии Берелейн в покрытых красной эмалью шлемах и нагрудниках, с алыми вымпелами, реявшими на стройных рядах окованных сталью копий, построились под знаменем с золотым ястребом Майена на синем фоне, которое трепал легкий ветер. Рядом под красным знаменем, на котором горели три серебряных звезды, построилось столько же гаэлданцев в ярко блестевших нагрудниках и темно-зеленых конических шлемах. Вымпелы на их копьях были зеленого цвета. Всадники представляли зрелище внушающее уважение, но даже все вместе они были куда безобиднее Джура Грейди, у которого было обветренное фермерское лицо, к тому же на их фоне он выглядел довольно неприметно в черном кафтане с серебряным значком меча на стоячем воротнике. Он и сам это прекрасно осознавал, вне зависимости оттого, что думали о нем остальные, и стоял рядом со своим гнедым со спокойствием собирающегося с силами перед тяжелым рабочим днем крестьянина.

Напротив, единственные помимо Перрина двуреченцы - Лиоф Торфинн и Тод ал’Каар ерзали в седлах от нетерпения, несмотря на длительное ожидание. Возможно часть их радости унеслось бы восвояси, если бы они знали, что были выбраны за то, что на них неплохо сидели данные в займы кафтаны из тонкой темно-зеленой шерсти. У Лиофа в руках было древко собственного знамени Перрина с Красной Волчьей Головой. У Тода – Красный Орел Манетерен. Оба знамени извивались на ветру на древках чуть короче копейных. Парни едва не подрались из-за того, кто какое знамя понесет. Перрину оставалось только надеяться, что это случилось не из-за того, что обоим не хотелось нести Волчью Голову. Лиоф выглядел вполне довольным. Тод же вообще был в на небесах от счастья. Еще бы, он не знал, для чего Перрину потребовались знамена. Отец Мэта часто повторял, что торгуясь, нужно заставить покупателя думать, что кроме товара он приобретает что-то еще. При мысли о Мэте в голове Перрина завертелись цвета, которые на какой-то короткий миг сложились, как ему показалось, в образ Мэта, беседующего с маленькой темнокожей женщиной. Он постарался избавиться от видения. Для него имело значение только то, что происходило здесь и сейчас. Все это было во имя Фэйли.

«Они должны придти», - кратко ответил Арганда на фразу Арама, с вызовом глядя на него сквозь лицевые щитки шлема.

«А что, если не придут?» - спросил Галлене. Его единственный глаз святился отчаянием, как оба Арганды. Его покрытый красным лаком нагрудник сверкал не хуже посеребренного Арганды. Вряд ли удалось бы их уговорить закрасить все это великолепие, чтобы меньше отсвечивать. – «Что если это и в самом деле ловушка?» - низко прорычал Арганда. Похоже, нервы у парня были на пределе, и терпение кончалось.

Ветер донес до Перрина запах лошадей за мгновение до того, как уши уловили трель первой синегрудки. Пока они звучали слишком далеко чтобы кто-то еще мог их услышать. Звук шел со стороны деревьев с боку от луга. Большая группа вооруженных людей, возможно недружественно настроенных, вошла в лес. Несколько трелей прозвучало ближе.

«Они уже здесь», - сказал он, чем привлек взгляды и Арганды и Галлене. Он старался не проявлять свои острые и слух и нюх, но эти двое уже готовы были сцепиться и начать драку. Трели зазвучали значительно ближе, и теперь уже их мог слышать каждый. Взгляды мужчин выглядели озадаченными.

«Я не могу рисковать Леди Первенствующей, если есть хотя бы малейший шанс попасть в ловушку», - сказал Галлене, застегивая пряжку шлема. Все знали, что означает условный знак.

«Это мой выбор, Капитан», - ответила Берелейн прежде, чем Перрин успел открыть рот.

«На моих плечах лежит ответственность за вашу безопасность, миледи Первенствующая».

Берелейн набрала в грудь воздуха, ее лицо потемнело, но Перрин успел заговорить первым: «Я объяснил вам, как мы сможем выскочить из ловушки, если встреча окажется таковой. Вы знаете, какие Шончан подозрительные. Вероятно, они думают, что это мы готовим для них ловушку», - Галлене громко зарычал. В запахе Берелейн промелькнуло терпение, а затем снова сложилось в стойкий запах каменного спокойствия.

«Прислушайтесь к нему, Капитан», - улыбнувшись Перрину, сказала она. – «Он знает, что делает».

На дальнем краю луга появилась и остановилась группа всадников. Среди них легко можно было выделить Талланвора. Он был единственный мужчина в темном кафтане на хорошем жеребце пестрых цветов и не в доспехах в красную, желтую и синюю полоску. Двое других в группе, не носивших доспехи, были две женщины. Одна в синем платье с красными вставками на груди и юбке, вторая – в сером. На солнце что-то блеснуло, что-то чем они были соединены между собой. Так. Сул'дам и дамани. Об этом не было упоминания на переговорах, которые велись через Талланвора, но Перрин рассчитывал на их появление.

«Пора», - сказал он, собрав одной рукой поводья Ходока. – «Пока она не решила, что мы передумали».

Анноура приблизилась к Берелейн, положив руку на предплечье женщины за мгновение до того, как та тронула поводья своей кобылы. – «Разрешите мне пойти с вами, Берелейн. Вам же понадобятся мои советы? Переговоры моя специальность».

«Подозреваю, что сейчас Шончан хорошо знают Айз Седай в лицо, не так ли, Анноура? Не думаю, что они станут вести переговоры с вами. Кроме того…», - добавила Берелейн слащавым тоном, – «вы должны остаться, чтобы помочь мастеру Грейди».

На щеках Айз Седай появились цветные пятна, а ее широкий рот сжался в тонкую линию. Потребовалось вмешательство Хранительниц Мудрости чтобы заставить ее согласиться следовать сегодня приказам Грейди, хотя Перрин был рад, что остался в неведении, как им это удалось, но она всю дорогу от лагеря старалась от этого увильнуть.

«Ты тоже остаешься», - сказал Перрин Араму, когда тот собрался выехать вперед. – «Ты в последнее время слишком горячишься, а я не хочу рисковать, что у тебя вырвется какое-нибудь слово или ты сделаешь что-то опрометчивое. Я не хочу рисковать Фэйли». – Это было правдой. И не нужно было добавлять, что ему вовсе не хотелось рисковать, что парень передаст все, что он скажет Масиме. – «Ты понимаешь?»

В запахе Арама появились пузыри разочарования, но он кивнул, хотя и неохотно, и сложил руки на луке седла. Может быть он и готов был стать почитателем Масимы, но он с готовностью сто раз пожертвовал бы собой, лишь бы не рисковать жизнь Фэйли. По крайней мере, осмысленно. То, как он поступал не раздумывая, под воздействием порыва – это другой вопрос.

Перрин выехал из-за деревьев, сопровождаемый Аргандой с одной стороны и Берелейн с Галлене с другой. Следом двигались знаменосцы, затем десяток майенцев и десяток гаэлданцев, разбитых в колонны попарно. Едва они появились, Шончан двинулись им навстречу. Талланвор ехал бок о бок с их лидерами, один на чалой, другой на гнедой лошадях. Лошадиных шагов на толстой подстилке пожухлой травы совсем не было слышно. Лес хранил молчание даже для внимательных ушей Перрина.

Пока майенцы и гаэлданцы с одной стороны, а Шончан в своих ярких доспехах с другой стороны, строились в шеренги, Перрин с Берелейн двинулись навстречу Талланвору и двум высокопоставленным Шончан. У одного покрытый лаком шлем, похожий на голову жука, был с тремя тонкими синими перьями, у другого с двумя. Сул'дам и дамани держались чуть позади за ними. Они встретились посредине луга, окруженные полевыми цветами и тишиной, оставив промежуток в шесть шагов.

Когда Талланвор выехал на середину между двумя группами, заняв позицию чуть сбоку, Шончан руками в латных рукавицах, прикрывавших только тыльную сторону руки, и которые были набраны из полос стали как и остальная броня, сняли свои шлемы. Под шлемом с двумя перьями оказалось квадратное покрытое полудюжиной шрамов мужское лицо. Это был повидавший жизнь мужик, от которого странно пахло развлечением, но не он интересовал Перрина. Верхом на гнедом, отлично обученном боевом коне, которых когда-либо видел Перрин, сидела высокая широкоплечая женщина, худая и не молодая. Седина отметила виски ее коротко остриженных вьющихся волос. На темной коже лица, цветом похожей на плодородную землю, было всего два шрама. Один шел поперек левой щеки. Второй на лбу пересекал ее правую бровь. Кое-кто считал, что шрамы это признак твердости и силы. Но для Перрина это значило, что чем меньше на вас шрамов, тем разумнее вы поступали. Ее запах наполняла уверенность.

Ее пристальный взгляд мазнул по знаменам. Он решил, что она немного задержалась на Красном Орле Манетерен и еще на майенском Золотом Ястребе, но все же она быстро перевела взгляд на него. Выражение ее лица не изменилось ни на йоту, но когда она заметила его желтые глаза, в ее запахе что-то неуловимо изменилось, что-то появилось новое – что-то острое и твердое. А когда она заметила в петле на поясе кузнечный молот, странный запах стал острее.

«Я представляю вам Перрина т’Башир Айбара, Лорд Двуречья, сюзерен Королевы Аллиандре Гаэлданской», - объявил Талланвор, вытянув руку в сторону Перрина. Он утверждал, что Шончан помешаны на формальностях, но Перрин понятия не имел, была ли это шончанская церемония или какая-нибудь андорская. Но, возможно, Талланвор составил ее из того и другого. – «Я представляю вам Берелейн сур Пейндраг Пейерон, Первенствующую Майена, Защитницу Волн, Верховную Опору Дома Пейарон». – Поклонившись обоим, он переложил поводья в другую руку и поднял ее в сторону Шончан. – «Я представляю вам Тайли Кирган, Генерала Знамени Непобедимой Армии, слугу Императрицы Шончан. Я представляю вам Бакайяра Мишиму, Капитана Непобедимой Армии, слугу Императрицы Шончан». – Еще раз поклонившись, Талланвор повернул своего жеребца и отъехал к знаменосцам. Его лицо было почти таким же мрачным как у Арама, но от него пахло надеждой.

«Я рада, милорд, что он не назвал вас Волчьим Королем», - Генерал Знамени когда говорила, растягивала слова, что заставляло Перрина старательно прислушиваться, чтобы понять, что она говорит. – «Иначе я решила бы, что нам предстоит Тармон Гай’дон. Вы, что не слышали такое пророчество из Пророчеств о Драконе? «Когда молот примет Волчий Король, так узнаешь – последние дни настают; Когда обвенчается ворон с лисой, трубы о близости битве поют». Я всегда не понимала последнюю строчку. А вы, миледи? Сур Пейндраг. Что означает Пейндраг?»

«Моя семья ведет свой род от самого Артура Пейндрага Танриала», - ответила Берелейн, высоко подняв голову. Ветерок принес вместе с запахами терпения и духов привкус гордости. Они решили с Перрином, что именно он должен вести переговоры, а она будет ослеплять Шончан великолепием молодой привлекательной правительницы, или, по крайней мере, придать ему веса, но он решил, что она должна была ответить на подобный прямой вопрос.

Тайли кивнула, словно это был тот самый ответ, который она ожидала получить. – «Следовательно вы приходитесь дальней кузиной Императорской семьи, миледи. Вне всякого сомнения, Императрица, пусть живет она вечно, примет вас со всеми подобающими почестями, пока вы не предъявляете собственных прав на империю Ястребиного Крыла, разумеется».

«Единственные права, о которых я заявляю – это на Майен», - гордо ответила Берелейн. – «И его я буду защищать до последнего дыхания».

«Я пришел сюда не для того чтобы обсуждать пророчества, Ястребиное Крыло или вашу Императрицу», - раздраженно заметил Перрин. Второй раз в его голове появился цветной водоворот, который попытался сложиться в картину, но он его отмел в сторону. У него мало времени. Волчий Король? Прыгун умер бы от смеха, если бы волки умели смеяться. Да и остальные волки тоже. Но он почувствовал холод. Он не имел понятия, что про него было упоминание в Пророчествах. Значит, его молот был предвестником Последней Битвы? Все равно, это не имеет значения, только Фэйли. Даже цена, которую придется заплатить за ее свободу. Только она одна. – «Условием сегодняшней встречи было присутствие по тридцать сопровождающих с каждой стороны, но с вами прибыло гораздо больше, и разместились с каждой стороны от луга. Их слишком много».

«Как и у вас», - с улыбкой, искаженной шрамом в уголке рта, ответил Мишима. – «иначе вы бы не узнали о нашей уловке». – Он растягивал слова еще хуже нее.

Перрин не сводил глаз с Генерала Знамени. – «Пока они остаются на месте может произойти неприятный инцидент. А я не хочу инцидентов. Я хочу вернуть свою жену из плена Шайдо».

«И как вы собираетесь избежать инцидентов?» - спросил Мишима, поигрывая поводьями. Прозвучало так, словно ничего срочного в этом не было. Казалось, что Тайли позволила ему начать разговор, а сама решила понаблюдать за реакцией Перрина. – «Нужно ли нам довериться вам и первыми отправить своих людей обратно? Или вы доверитесь нам и сперва отправите своих? «На высотах все пути вымощены кинжалами» Тут нет особого простора для доверия. Я бы предложил отдать приказ, чтобы все наши люди отошли одновременно, но кто-то из нас может обмануть».

Перрин покачал головой. – «Вы можете доверять мне, Генерал Знамени. У меня нет причин нападать на вас или захватывать в плен, или каких-то еще причин. Но я не уверен на ваш счет. Вы можете решить, что захватить Первенствующую Майена стоит небольшого предательства». – Берелейн мягко рассмеялась. Пришло время использовать дубовый сук. Но не для того чтобы постараться изгнать Шончан, а убедить что они нуждаются в том, что он может предложить. Он встал в стременах. – «Я думаю, что ваши люди, должно быть, хорошие солдаты. Мои же – совсем не солдаты, хотя им пришлось сражаться и с троллоками и с Шайдо, и они преуспели и в том, и в другом». – Взяв сук за сохранившийся конец, он поднял стесанный конец вверх, повернув его широкой стороной. – «Но они привыкли охотиться на львов, леопардов и скальных кошек, которые порой спускаются с гор, а также на кабанов, медведей, и прочую живность, которая, в свою очередь, старается поохотиться на охотника в лесах, не сильно отличающихся от этого».

Сук попытался выскочить из его руки, одновременно пробитый двумя стрелами с двух сторон, что он с трудом его удержал, напряжением всей руки. Он опустил сук, показав стрелы, пробившие сук насквозь. Их наконечники имели форму зубила. До этой цели было почти три сотни шагов, и он выбрал Джондина Барран и Джори Конгара чтобы сделать эти выстрелы. Они были лучше всех. – «Если дойдет до этого, то ваши люди даже не увидят, откуда прилетит их смерть, а эти доспехи не помеха большому двуреченскому луку. Но, надеюсь, что до этого не дойдет». – Он изо всех сил подбросил сук в воздух.

«Мои глаза!» - прорычал Мишима одновременно стараясь выхватить меч, справиться с лошадью, смотреть на Перрин и на сук в воздухе. Его шлем соскользнул с седла и упал в траву.

Генерал Знамени не притронулась к мечу, но тоже старалась одновременно наблюдать за Перрином и взлетевшим суком. Поначалу. Потом ее внимательный взгляд приковал сук, так как он продолжал парить в воздухе, взлетев уже на сотню шагов. Внезапно его окутал шар пламени, такого сильного, что Перрин почувствовал его жар как от открытой печи. Берелейн подняла руку, чтобы прикрыть лицо. Тайли просто глубокомысленно наблюдала за происходящим.

Пламя горело всего миг, но этого оказалось достаточно, чтобы от палки осталась только зола, развееная по ветру. Зола и пара угольков, которые упали в сухую траву. От которых немедленно занялся огонь и начал стремительно распространяться дальше. От страха зафыркали даже боевые кони. Кобыла Берелейн загарцевала на месте, стараясь избавиться от поводьев и сбежать.

Перрин пробормотал проклятие – он должен был подумать о наконечниках стрел – и начал было слезать, чтобы затушить начавшийся пожар, но прежде чем он занес ногу над седлом, как огонь потух, оставив тонкие усики дыма и черный след на траве.

«Нори хорошая», - промурлыкала сул’дам, гладя дамани. – «Нори – замечательная дамани». Одетая в серое платье женщина застенчиво улыбнулась похвале. Несмотря на произнесенные слова сул’дам выглядела обеспокоенной.

«Итак», - сказала Тайли. – «У вас есть марат…» - Она сделала паузу, сжав губы. – «С вами Айз Седай. Больше одной? Неважно. Не сказала бы, что Айз Седай, которых мне пришлось видеть, меня впечатлили».

«Это не марат'дамани, мой генерал», - спокойно сказала сул'дам.

Тайли села прямо, очень внимательно разглядывая Перрина. – «Аша'ман», - наконец произнесла она, и это не был вопрос. – «Вы заинтересовали меня, милорд».

«Тогда, возможно, кое-что напоследок вас убедит», - сказал Перрин. – «Тод! Сверни знамя и передай мне!» - Не услышав позади себя действий, он обернулся через плечо. Тод с пораженным видом смотрел на него. - «Тод?»

Через силу Тод принялся сворачивать знамя с Красным Орлом вокруг древка. И он выглядел несчастным когда подъехал к Перрину и передал знамя ему. Он остался сидеть с вытянутой рукой, словно все еще надеялся, что знамя ему вернут.

Пришпорив Ходока, Перрин направился к Шончан, сжимая знамя в руке параллельно земле. – «Двуречье было сердцем Манетерен, Генерал Знамени. Последний Король Манетерен погиб во время битвы на Поле Эмонда, теперь там деревня Эмондов Луг, в которой я родился и вырос. Манетерен в нашей крови. Но Шайдо держит в плену мою жену. Ради ее освобождения я забуду про восстановление Манетерен и, если пожелаете, подпишусь под любой присягой об этом. Мой призыв мог бы послужить для вас Шончан настоящим ежевичным полем. Вы могли бы стать той, кто смог бы очистить это поле не пролив ни капли крови». – За его спиной кто-то тоскливо застонал. Он решил, что это был Тод.

Внезапно легкий ветер превратился в закидавший их песком вихрь, взвившийся в противоположном направлении с такой силой, что ему пришлось ухватиться за седло, чтобы не свалиться. Ему показалось, еще секунду, что его кафтан будет разорван в клочья. Откуда этот песок? На много миль вокруг был лес, покрытый глубоким ковром опавших листьев. Вихрь принес с собой вонь жженой серы, слишком острую от которой защипал нос Перрина. Лошади замотали головами, открыв рты, но рев ветра перекрыл их испуганное ржание.

Вихрь бушевал только миг, затем прекратился также внезапно, как и появился, оставив после себя только легкий ветерок, дувший в другом направлении. Лошади дрожали, вращая глазами и мотая головами. Перрин потрепал Ходока по шее, нашептывая ему ласковые слова, но это мало помогало.

Генерал Знамени сделала странный жест и пробормотала: «Отступи Тень! Откуда, ради Света, это появилось? Я слышала массу историй о странных вещах. Или это был еще один «убедительный» аргумент с вашей стороны, милорд?»

«Нет», - искренне ответил Перрин. У Неалда были способности к управлению погодой, но только не у Грейди. – «А что, имеет значение, откуда оно появилось?»

Тайли глубокомысленно посмотрела на него, а затем кивнула: - «А что вообще имеет значение?» - сказала она, словно не полностью соглашаясь с ним. – «У нас есть истории про Манетерен. Это действительно было бы ежевичным полем и никакие сапоги не помогли бы. Половина Амадиции гудит разговорами о вас и вашем знамени, о том, чтобы снова оживить Манетерен и «спасти» Амадицию от нас. Мишима! Труби отход». – Светловолосый мужчина без колебаний поднял маленький прямой рожок, который висел на груди на красном шнуре, повязанном вокруг шеи. Издав четыре пронзительных звука, он повторил сигнал дважды прежде чем выпустил рог из рук, оставив его покачиваться на груди. – «Моя часть закончена», – сказал Тайли.

Перрин откинул голову назад и гаркнул, так громко и отчетливо, как мог: «Даннил! Передай! Когда последний человек Шончан уйдет за пределы луга, собирайтесь вместе и отправляйтесь к Грейди!»

Генерал Знамени вставила мизинец в ухо и потрясла им, несмотря на латную перчатку. – «У вас сильный голос», - сухо сказала она. Только после этого она взяла знамя и аккуратно положила его поперек седла перед собой. Она даже дважды не взглянула на него дважды, но, возможно, неосознанно погладила его рукой. – «А теперь, что у вас есть, что может помочь моему плану, милорд?» - Мишима за ее спиной зацепился лодыжкой за луку седла и свесился вниз, чтобы подхватить шлем. Ветер откатил его назад на полпути к шеренге солдат. Со стороны леса раздалась трель жаворонка, потом еще одна, и еще одна. Шончан ретировались. Интересно, долетел до них вихрь? Не важно.

«У меня и близко нет столько людей, сколько у вас», - признал Перрин, - «и часть из них не обученные солдаты, но у меня есть Аша'ман, Айз Седай и Хранительницы Мудрости, которые могут направлять, и вам потребуется каждая из них». – Она открыла рот, но он поднял руку. – «Мне нужно ваше слово, что вы не станете надевать на них поводки», - он многозначительно посмотрел на сул'дам и дамани. Сул’дам смотрела на Тайли, ожидая ее распоряжений, поглаживая волосы дамани, словно вы гладите кошку, когда хотите ее упокоить. И Нори выглядела почти готовой замурлыкать! О, Свет! – «Ваше слово о том, что они останутся в безопасности, они и все в лагере Шайдо, носящие белую одежду. Большинство из них не Шайдо, и так или иначе, единственные Айил среди них, которых я знаю – мои друзья». – Тайли покачала головой. – «У вас странные друзья, милорд. Мы в любом случае освобождали людей из Кайриэна и Амадиции, которых встречали с отрядами Шайдо, хотя кайриенцы большей частью были сильно дезориентированы и не знали как дальше поступать и что делать. Единственные оставленные нами люди в белом – Айил. Из их гай’шан получаются изумительные да’ковале, в отличие от всех остальных. Однако, я позволю всем вашим друзьям свободно уйти. А также вашим Айз Седай и Аша'манам. Очень важно положить конец сбору этой шайки. Скажите мне, где они, и я начну вовлекать вас в свои планы».

Перрин потер пальцем кончик носа. Маловероятно, чтобы те гай’шан были Шайдо, но он не собирался ей это говорить. Позволить им освободиться через год и день их службы. – «Боюсь, это будет мой план. Севанна крепкий орешек, но я знаю, как его расколоть. С одной стороны с ней около ста тысяч копий Шайдо, и к ней стекаются еще больше. Не все из них - алгай'д'сисвай, но каждый взрослый в случае опасности возьмет копье».

«Севанна», - Тайли довольно улыбнулась. – «Мы наслышаны о ней. Я до смерти жажду представить Севанну из Джумай Шайдо моему Капитан-Генералу», - ее улыбка пропала. – «Сто тысяч это больше, чем я думала, но не более того, с чем я не способна справиться. Мы уже сражались с Шайдо раньше, в Амадиции. А, Мишима?»

Возвращающийся к ним Мишима рассмеялся, но это не был звук веселья, а скорее злорадства. – «Да было дело, мой Генерал. Они суровые бойцы, дисциплинированные и умелые, но и с ними можно справиться. Просто надо окружить одну из их банд, этих септов, тремя-четырьмя дамани и долбить их, пока они не побросают оружие. Мерзкое дело. Они берут с собой свои семьи. Но в этом случае они только быстрее сдаются».

«Я так понял, у вас есть приблизительно дюжина дамани», - сказал Перрин, - «но достаточно ли этого чтобы справиться с тремя или даже четырьмя сотнями способных направлять Хранительниц Мудрости?»

Генерал Знамени нахмурилась. – «Вы упоминали и прежде, что Хранительницы Мудрости способны направлять. Со всеми бандами, которые мы поймали, были Хранительницы Мудрости, но ни одна из них не могла направлять».

«Дело в том, что все они с Севанной», - ответил Перрин. – «По крайней мере, триста или, возможно, четыреста. Мои Хранительницы Мудрости в этом уверенны».

Тайли и Мишима обменялись взглядами, и Генерал Знамени вздохнула. – «Хорошо», - сказала она, - «Приказы приказами, но это означает, что мы не сможем покончить с этим тихо. Необходимо будет потревожить Дочь Девяти Лун, если мне придется извиняться перед Императрицей, пусть живет она вечно. По всей вероятности, так и будет». - Дочь Девяти Лун? Какая-то высокопоставленная Шончанка, наверное. А как она собиралась ее потревожить?

Мишима поморщился, что, принимая во внимание его шрамы перечерчивающие его лицо, выглядело внушающим страх. – «Я читал, что при Сималарене на каждой из сторон было по четыреста дамани. Это была просто бойня. На поле осталась половина Имперской армии, а мятежников три четверти».

«Все равно, Мишима, мы должны это сделать. Или кто-то другой. Ты избежишь извинения, но я не буду». – Что, во имя Света, значило это извинение? От женщины пахло… опустошенностью. – «К сожалению, потребуется несколько недель, если не месяцев на то, чтобы собрать достаточное количество солдат и дамани для усмирения этого кипящего котла. Я благодарна за предложение помощи, милорд. Я это запомню». – Тайли протянула знамя. – «Вам понадобится эта штука, если я не могу выполнить свою часть сделки, но, на последок – маленький совет. У Непобедимой Армии покамест есть иные задачи, но мы не позволим никому воспользоваться временными трудностями, чтобы стать королем. Мы собираемся собрать наше наследство воедино, а не делить его на куски».

«А мы хотим сохранить свою родину», - отчаянно выпалила Берелейн, подтолкнув свою кобылу на несколько шагов по жухлой траве навстречу Шончан. Кобыле хотелось лягаться, хотелось удрать прочь от того вихря, и женщине было трудно справиться с животным. Даже ее запах стал жестче. И в нем не осталось больше терпения. Она пахла волчицей, защищавшей раненого соплеменника. – «Я слышала, что ваша Непобедимая армия называется неверно. Я слышала, что Возрожденный Дракон основательно разбил ее на юге. А вы не думали, что Перрин Айбара тоже способен на такое». – Свет! И он еще волновался на счет импульсивности Арама!

«Я не хочу драться ни с кем, кроме Шайдо», - твердо сказал Перрин, отбрасывая образ, готовый сформироваться в его сознании. Он сложил руки на луке седла. По крайней мере, Ходок, казалось, успокоился. Жеребец все еще время от времени мелко дрожал, но уже перестал выкатывать глаза. – «Все еще есть способ покончить с этим тихо, поэтому извинения никому приносить не придется». – Если для нее это было так важно, то он готов был этим воспользоваться. – «Дочь Девяти Лун может спокойно отдыхать. Я же сказал, что все спланировал. Талланвор сказал мне, что у вас есть какой-то чай, после которого женщина, способная направлять, валится с ног».

Через мгновение Тайли опустила знамя обратно на седло, и внимательно на него посмотрела: - «Женщину или мужчину», - наконец сказала она растягивая слова. – «Я слышала о нескольких мужчинах, пойманных таким способом. Но как ты предлагаешь напоить этим чаем четыре сотни женщин, если их окружает сто тысяч Айил?»

«А я напою всех без разбора, не дав им узнать, что они пьют. Но мне понадобится столько, сколько можно достать. Возможно, несколько фургонов. И нагреть воду не выйдет, поэтому чаек выйдет слабенький».

Тайли мягко рассмеялась. – «Смелый план, милорд. Я полагаю, что на фабрике, где делают чай, можно найти несколько фургонов и даже больше готового чая, но это довольно далеко, в Амадиции, почти на границе с Тарабоном, и единственный способ которым я смогу получить больше пары фунтов, это запросить вышестоящего, что потребует объяснений, зачем мне столько. А это опять подразумевает, что тайне придет конец».

«Аша'манам известна штука под названием Перемещение», - сказал ей Перрин, - «таким образом можно пересечь сотню миль за один шаг. А что касается разрешения на получения чая, то, возможно, это поможет». – Он вынул из левой перчатки и подал ей свернутую бумагу, запятнанную жиром.

По мере чтения брови Тайлин взлетели вверх. Перрин знал короткий текст наизусть:

ПРЕДЪЯВИТЕЛЬ СЕГО НАХОДИТСЯ ПОД МОЕЙ ЛИЧНОЙ ЗАЩИТОЙ. ИМЕНЕМ ИМПЕРАТРИЦЫ, ДА ЖИВЕТ ОНА ВЕЧНО, ОКАЗЫВАТЬ ЕМУ БЕЗОТЛАГАТЕЛЬНУЮ ПОМОЩЬ, КОТОРАЯ ПОТРЕБУЕТСЯ ДЛЯ СЛУЖБЫ ИМПЕРИИ, И НЕ РАССКАЗЫВАТЬ О ТОМ НИКОМУ, КРОМЕ МЕНЯ.

Он понятия не имел, кто такая Сюрот Сабелл Мелдарат, но если она подписывает подобные бумаги, то должно быть она – важная особа. Возможно, она и есть эта Дочь Девяти Лун.

Передав бумагу Мишиме, Генерал Знамени уставилась на Перрина. Вернулся прежний острый запах, и он стал куда сильнее. – «Айз Седай, Аша'ман, Айил, ваши глаза, этот молот, а теперь это! Кто вы?»

Мишима свистнул сквозь зубы. – «Лично Сюрот подписала!», - пробормотал он.

«Я всего лишь мужчина, который хочет вернуть назад жену», - ответил Перрин, - «и ради этого я пойду на сделку с самим Темным». – Он старательно не смотрел в сторону сул'дам и дамани. Он и в самом деле был в шаге от подобной сделки с Темным. – «Так мы заключили сделку?»

Тайли посмотрела на его протянутую руку, и затем подала свою. У нее было крепкое пожатие. Сделка с Темным. Но он пошел бы и на это, лишь бы Фэйли стала свободной.

 

© Перевод с английского AL, октябрь 2005 года
 
« Пред.   След. »