logoleftЦитадель Детей Света - Главнаяlogoright
header
subheader
ГЛАВНОЕ МЕНЮ
Главная
Контакты
Страсти вокруг Колеса
Фэнтези картинки
Карта сайта
Ссылки
[NEW!] Перевод A Memory of Light
Новый конкурс для знатоков книг Роберта Джордана
Наша новая задумка предназначена для тех, кто знает цикл Колеса Времени вдоль и поперек, а также по диагонали. Суть проста: выкладываем любой фрагмент (запоминающийся), опуская конкретные имена, названия. Тот, кто угадывает, где происходит место действия, действующие лица, а также какие-либо еще факты, выкладывает следующий фрагмент.
Добро пожаловать!
 

Роберт Джордан17 октября 1948г.

16 сентября 2007г.

 

 

 

 

 

 

 

contenttop
Глава 11. Беседа о долге Печать E-mail
Автор Administrator   
09.11.2006 г.

Переход оказался расположен так, что со стороны казалось, будто Илэйн выехала из дыры в стене противоположной улицы, прямо в квадрат, отмеченный из соображений безопасности наполненными песком винными бочками, стоявшими на мостовой. Странно, но она не ощущала, чтобы кто-нибудь во Дворце направлял, несмотря на то, что он служил жилищем для более, чем трех с половиной сотен женщин с этой способностью. Часть из них, конечно, должна быть на внешних городских стенах, слишком далеко, чтобы заметить что-то меньшее, чем круг. А кто-то и вовсе находится за чертой города, но собственно во Дворце почти всегда кто-нибудь должен использовать саидар. Например, для того, чтобы заставить одну из пленных сул’дам поверить, что она в самом деле может видеть плетения Единой Силы. Либо, чтобы попросту выгладить шаль, не нагревая утюга. Впрочем, только не этим утром.

Высокомерием Ищущие Ветер частенько не уступали Айз Седай, но даже оно должно было исчезнуть от того, что они сейчас ощущали. Илэйн подумала, что, если она сейчас подымится к одному из верхних окон, то сможет увидеть плетения гигантского маяка, находившиеся в сотнях лиг от них. Она чувствовала себя муравьишкой, только что увидевшим горы. Муравьем, сравнивающим Хребет Мира с холмами, всегда приводившими его в трепет. Да, даже Ищущие Ветер должны ощущать себя маленькими перед лицом подобного.

На восточной стороне Дворца находилась раскинувшаяся с севера на юг Королевская Конюшня, построенная из чистого белого камня, которая традиционно отводилась для лошадей и экипажей, принадлежавших Королеве. Именно поэтому Илэйн не решалась пользоваться ею раньше. Шаги, которыми она пробиралась к трону, были аккуратны, словно в придворном танце. Но даже если этот танец начинал походить на драку в таверне, чтобы достичь своей цели ей все равно необходимо вышагивать грациозно и аккуратно. Претензии на новые права, предъявленные до коронации, некоторым женщинам стоили возможности править. Но, в конце концов, она решила, что это будет не таким уж серьезным проступком, которое в глазах людей выставит ее излишне гордой. И, кроме того, Королевская Конюшня была относительно невелика и не имела никакого иного назначения.

Здесь было не так много народу, что приходилось держать подальше от раскрывающегося перехода. Когда Илэйн въехала внутрь Конюшни, вымощенный камнем двор был пуст, если не принимать во внимание единственного грума, облаченного в красный мундир, стоявшего в одном из арочных проемов. Впрочем, он сразу крикнул куда-то вглубь строения, и на помощь ему поспешили дюжины других. В конце концов, она могла ведь вернуться в сопровождении могущественных лордов и леди. Во всяком случае, они надеялись на это.

Касейлле провела женщин-Гвардейцев через портал, приказала им спешиться и присмотреть за своими лошадьми. Она и еще полдюжины ее подчиненных остались в седле, присматривая поверх голов за окружающими. Даже здесь она не оставляла Илэйн без охраны. Особенно здесь, где она стоит перед лицом куда большей опасности, чем в любом поместье из тех, где они побывали. Люди Материна суетились вокруг, то и дело заслоняя дорогу конюхам и Гвардейцам, глазея на белокаменные балконы, колоннады, выходившие на двор, шпили и золотые купола, видные вдали. Холод здесь ощущался меньше, чем в горах. То, что Илэйн не давала ему коснуться себя, не значило, что она полностью нечувствительна к стуже. Но, все же люди и лошади по-прежнему выдыхали слабые струйки пара. Запах конского навоза после чистого горного воздуха также казался сильнее. Горячая ванна перед шумящим пламенем камина была бы сейчас весьма кстати. Потом, разумеется, ей снова придется погрузиться в дело сохранения трона, но сейчас долгое отмокание в горячей воде будет в самый раз.

Двое конюхов подбежали к Сердцееду. Один с торопливым поклоном схватил его уздечку, более озабоченный тем, чтобы рослый мерин не причинил беспокойства своей хозяйке, пока она спешивается, чем оказанием учтивости самой Илэйн. А другой поклонился и остался в этой позе, придерживая стремя. Ни один из них не бросил на заснеженный горный луг, находившийся там, где они обычно лицезрели каменную стену, больше одного мимолетного взгляда. Работники на конюшне были уже привычны к переходам. Она слышала, что они зарабатывали себе выпивку в тавернах, споря о том, сколько раз видели Силу в действии, а также то, что, как они предполагали, было сделано при помощи Силы. Илэйн представляла себе, на что становились похожи эти истории к тому времени, когда доходили до ушей Аримиллы. Появившийся в мыслях образ Аримиллы, грызущей ногти, доставил ей удовольствие.

Едва она поставила ногу на мостовую, как вокруг нее образовался круг из телохранительниц, в темно-красных шляпах с белыми перьями, ровно лежащими на широких полях. С украшенными тесьмой и вышитым изображением Белого Льва поясами того же цвета, пересекающими их блестящие кирасы. Только после этого Касейлле увела остатки эскорта в конюшню. Те, кто их сменил, выглядели столь же воинственно и свирепо. Они держали руки на эфесах своих мечей. Все, за исключением Дени, крупной женщины с безмятежным лицом, которая была вооружена длинной дубинкой, обитой медью. Всего их было девять человек.

Всего девять, - с горечью подумала Илэйн. - Мне нужно всего девять телохранителей в Королевском Дворце!

Но все они были профессионалами в обращении с оружием. Все женщины, которые "продавали свои мечи", как это называла Касейлле, должны были быть хорошими бойцами, иначе, рано или поздно, их убьют те, чья единственная надежда - оказаться сильнее, чтобы добраться до Илэйн. Дени совершенно не умела обращаться с мечом, но те, кому довелось отведать ее дубинки, вряд ли согласились бы повторить этот опыт. Несмотря на свою грузность, Дени была очень быстра и, вдобавок, она ни капли не заботилась о том, чтобы сражаться честно, да и не имела подобного опыта.

Расория, приземистая под-лейтенант, очевидно, успокоилась, когда грумы увели Сердцееда прочь. Когда телохранители Илэйн находились подле нее, они не допускали к ней на расстояние вытянутой руки никого, кроме самих себя. Во всяком случае, они смотрели с подозрением на любого, кроме Бергитте и Авиенды. Бывшая тайренкой Расория, несмотря на голубые глаза и золотистые волосы, которые теперь были коротко острижены, была одной из худших в этом отношении - она даже настаивала на слежке за поварами, которые готовили пищу для Илэйн и на том, чтобы пробовать все, прежде чем оно будет подано на стол. Впрочем, Илэйн уже не протестовала против всех этих мер, какими бы абсурдными они не казались. Одного опыта с отравленным вином было более, чем достаточно - тем более, ей хотелось прожить достаточно долго, чтобы хотя бы выносить своего ребенка. Но не недоверие гвардейцев заставило ее раздраженно сжать губы. Причиной тому была Бергитте, шагавшая через заполненный людьми двор, но - не к ней. Не к Илэйн.

Авиенда, разумеется, вышла из перехода последней, после того, как убедилась в том, что все остальные уже через него прошли. И прежде, чем она позволила исчезнуть проходу, Илэйн двинулась к ней, причем так стремительно, что ее эскорт был вынужден чуть ли не прыгнуть, чтобы сохранить защитное кольцо вокруг нее нерушимым. Но, как бы быстро она не двигалась, Бергитте все равно оказалась там первой, и уже помогала Авиенде спешиться, передав серую кобылу длиннолицему конюху, который казался почти таким же длинноногим, как и Сисвай. У Авиенды всегда было больше трудностей с тем, чтобы слезть с лошади, чем на нее взобраться, но у Бергитте на уме было нечто иное, чем просто ей помочь. Илэйн и ее эскорт подошли как раз вовремя, чтобы услышать, как она тихо и поспешно спросила Авиенду: "Она пила козье молоко? Она достаточно спала? Как она себя чувствует?.."

Ее голос стих, и она сделала глубокий вдох, прежде чем повернуться лицом к Илэйн, сохраняя на лице внешнее спокойствие, и ничуть не удивившись, обнаружив ее стоящей рядом. Узы действовали как в ту, так и в другую сторону.

Бергитте была не крупной женщиной, хотя и казалась выше Илэйн в своих сапожках, высокая почти как Авиенда. К тому же, она обладала некоей особой осанкой, которую только подчеркивала форма Капитан-Генерала Королевской Гвардии: короткая красная куртка с высоким белым воротником, одетая поверх мешковатых синих штанов, заправленных в начищенные черные сапожки, четыре золотых банта на левом плече и по четыре золотых полоски на белых манжетах. И к тому же, она была той самой Бергитте Серебряный Лук, героиней легенд. Она по-прежнему недоброжелательно относилась к этим самим легендам - она заявляла, что эти истории были чудовищно преувеличенны, если только не являлись ложью от первого до последнего слова. Но все же она была той самой женщиной, которая совершила те подвиги, которые сформировали основу этих легенд, и помимо этого участвовала еще во многих других приключениях. Теперь, несмотря на свое внешнее спокойствие, легкая неловкость смешалась с заботой об Илэйн. Все это просачивалось через узы, наряду с ее головной болью и изжогой. Она прекрасно знала, что Илэйн ненавидит, когда за ней присматривают, особенно, за спиной у нее. Это не было единственной причиной для раздражения Илэйн, но узы давали Бергитте понять только, насколько сильным оно было.

Авиенда, безмятежно размотав шаль с головы и обернув ее вокруг плеч, изобразила взгляд человека, который не сделал ничего плохого и уж точно не имел дела ни с кем, кто делал что-то не то. Возможно, она бы даже преуспела в своем начинании, если бы вдобавок ко всему не сделала большие глаза, придав им невинное выражение. Бергитте явно дурно на нее влияла.

- Я пила козье молоко, - сказала Илэйн ровным голосом, сознавая, что ее слушают телохранители, окружавшие ее и спутниц. Несмотря на то, что они все смотрели по сторонам, обшаривая глазами двор, балконы и крыши, почти каждая из них наверняка внимательно слушала. - Я спала достаточно. Может быть, ты еще о чем-то хочешь меня спросить?

Щеки Авиенды слегка покраснели.

- Полагаю, я уже получила все ответы, которые были мне нужны в данный момент, - ответила Бергитте без намека на смущение, на которое надеялась Илэйн. Эта женщина знала, что она устала и хочет спать.

Временами узы были чрезвычайно неудобны. Прошлой ночью она не пила ничего, кроме полчашки очень сильно разбавленного вина, но проснулась с похмельем и изжогой - ощущения, которые явно должны были принадлежать Бергитте. Никто из тех Айз Седай, с которыми она говорила, не испытывали ничего подобного, но она с Бергитте слишком часто отражали одна другую, физически и эмоционально.

Последнее представляло реальные проблемы тогда, когда ее настроение колебалось. Иногда она пыталась игнорировать это, или перебороть, но сегодня ей придется страдать до тех пор, пока Бергитте не будет Исцелена. Она считала, что такое отражение имело место потому, что они обе были женщинами. Никто никогда не слышал, чтобы раньше одна женщина связывала себя узами с другой. Да и сейчас, собственно, немногие об этом знали, да и те, кто знал, очевидно, не верили. Страж должен быть мужчиной. Все это знали, и немногие задумывались над тем, насколько то, что "все знают", заслуживает истинного доверия.

Будучи пойманной на лжи, тогда, как она пыталась следовать предписаниям Эгвейн жить так, словно она уже дала Три Клятвы, заставило Илэйн занять защитную позицию, а это сделало ее резкой.

- Дайлин вернулась?

- Нет, - ответила так же резко Бергитте, и Илэйн вздохнула. Дайлин покинула город за несколько дней до появления армии Аримиллы, и забрала с собой Реанне Корли, чтобы создавать врата и ускорить путешествие. От ее возвращения зависело очень многое, точнее - от новостей, которые она должна была принести. Или от того, что она принесет помимо новостей.

Выбрать, кто будет королевой Андора было довольно-таки просто. В стране было больше четырехсот Домов, но только девятнадцать из них были достаточно сильны, чтобы вести за собой другие Дома. Как правило, за Дочерью-Наследницей стояли все девятнадцать, либо большая их часть. Если только она не была откровенно некомпетентна. От Дома Мантир трон перешел к Дому Траканд, когда Модреллейн умерла от того, что Тигрейн, Дочь-Наследница, пропала, а новой так и не появилось. И потому, что Моргейз Траканд собрала тринадцать Домов в свою поддержку. А для того, чтобы взойти на трон, согласно закону и обычаю, достаточно было десяти. Даже те претендентки, которые по-прежнему считали, что трон должен принадлежать им, принимали сторону большинства, либо просто хранили нейтралитет и отказывались от своих притязаний, когда другая собирала за своей спиной десять Домов.

Дела и так были плохи, когда у Илэйн было три соперницы, но теперь Ниан и Эления объединились под рукой Аримиллы, от которой, из всех трех, этого ждали менее всего. И это означало, что у нее было два Дома, достаточно крупных, чтобы с ними считались - ее собственный Траканд и Дом Дайлин Таравин, чтобы противостоять шести. Материн и остальные восемнадцать, что она посетила, были слишком малы. Ну, к тому же Дайлин настаивала на том, что Каранд, Коулан и Реншар присоединятся к Илэйн, да и Норвелин, Пендар и Траймане тоже, но первые три хотели видеть Дайлин на троне саму, а остальные три вели себя так, словно впали в спячку. Несмотря ни на что, Дайлин была тверда в своей верности Илэйн и без устали трудилась ей на пользу. Она продолжала верить в то, что часть Домов, которые продолжали хранить молчание, можно убедить поддержать Илэйн. Разумеется, сама Илэйн не могла бы с ними связаться, но за нее это делала Дайлин. И теперь ситуация колебалась на грани катастрофы. Шесть Домов поддерживали Аримиллу, и лишь дурак счел бы, что она не отправила послов к остальным. И, к тому же, тот факт, что ее уже поддержали шесть Домов, должен был сам по себе привлечь к ней другие.

Несмотря на то, что Касейлле и ее люди освободили двор, Илэйн и все остальные были вынуждены пробираться через толпу. Люди Дома Материн наконец сошли со своих коней, но по-прежнему ошивались поблизости, роняя свои алебарды и поднимая их лишь для того, чтобы уронить снова, пытаясь разгрузить своих вьючных лошадей здесь, во дворе конюшни. Какой-то мальчишка гонялся за цыпленком, которой каким-то образом сумел выскочить и который теперь бегал под ногами у лошадей, пока один из стариков подбадривал криками - мальчишку или цыпленка, так и осталось неясно. Знаменосец с покрытым морщинами лицом, на лоб которого свисала жалкая челка седых волос, в выцветшем красном кафтане, который натягивался у него на животе, пытался восстановить порядок при помощи одного только гвардейца, немногим младше его. Оба они выглядели так, словно вернулись с пенсии, как многие и в самом деле поступали. Какой-то мальчишка, очевидно, хотел завести свою косматую лошадь прямо во дворец, и Бергитте приказала ему уйти с дороги, чтобы дать пройти Илэйн. Мальчишка, паренек с пушком на щеках, которому было не более четырнадцати, увидев Бергитте, широко разинул рот, точно так же, как увидев Дворец. Действительно, в своей униформе она выглядела куда внушительнее, нежели Дочь-Наследница в дорожном наряде и, вдобавок, он уже видел Дочь-Наследницу. Расория, тряхнув головой, отпихнула его в сторону старого знаменосца.

- Я не знаю, что мне с ними делать, - ворчала Бергитте, когда служанка в красно-белой ливрее приняла плащ и перчатки Илэйн в малом вестибюле.

Он был маленький только по меркам Королевского Дворца. Пламя напольных светильников мерцало между тонкими рифлеными колоннами, и этот зал был в полтора раза больше главного приемного зала Дома Материн, хотя его потолок и не был высоким. Другая служанка с Белым Львом на левой стороне своего платья, девушка не многим старше паренька, который пытался провести свою лошадь внутрь, прежде чем ее заставили отшатнуться одновременные хмурые взгляды Авиенды и Бергитте, предложила им изящный серебряный поднос с высокими кубками, в которых дымилось вино со специями.

- Эти проклятые мальчишки заснут, если их поставить на пост, - продолжила Бергитте, сердито глядя на убегающую служанку, - старики останутся бодрствовать, но половина из них не вспомнит, что надо делать, если кто-нибудь взберется на проклятую стену, а остальные все вместе не смогли бы отбиться от шестерых пастухов с собакой.

Авиенда приподняла бровь и кивнула.

- Они здесь не для того, чтобы сражаться, - напомнила им Илэйн, когда они вступили в коридор, выложенный голубой плиткой, по обе стороны которого стояли лампы и покрытые инкрустацией сундуки. Бергитте и Авиенда шли по бокам, а телохранительницы рассыпались вокруг на расстоянии нескольких шагов впереди и сзади. Свет! - подумала Илэйн. - Я бы все равно не притронулась к вину! Стук крови в ушах попадал в ритм с пульсом крови в голове Бергитте, и она прикоснулась к своему виску, спрашивая себя: а не стоит ли отдать своему Стражу приказ немедленно пройти Исцеление?

У Бергитте, тем не менее, были другие мысли на этот счет. Она посмотрела на Расорию и остальных идущих впереди, затем оглянулась через плечо и жестом приказала тем, кто был позади, отстать еще больше. Это было странно. Она сама подбирала каждую женщину в Гвардию, и она доверяла им. И, более того, когда она заговорила, это был торопливый полушепот, прозвучавший у самого уха Илэйн:

- Кое-что произошло как раз перед тем, как ты вернулась. Я попросила Сумеко Исцелить меня перед твоим возвращением, а она внезапно упала в обморок. Ее глаза просто закатились, и она упала. И она не единственная. Никто ничего не объясняет. Только не мне. Но остальная Родня, которую я видела, была готова выскочить из своих проклятых шкур, да и Ищущие Ветер тоже. Никто из них, если понадобится, не сможет даже плюнуть. Ты вернулась прежде, чем я нашла кого-нибудь из сестер, но подозреваю, что результат был бы тот же. В любом случае - тебе-то уж они скажут.

Чтобы держать дворец в порядке требовалось количество людей равное населению крупной деревни, и очень скоро им стали попадаться слуги, мужчины и женщины в ливреях, сновавшие туда-сюда по коридорам, прижимаясь к стенам, либо ныряя в пересекавшие коридор переходы, чтобы приготовить комнаты для эскорта Илэйн. Поэтому Бергитте рассказывала то немногое, что знала сама, тихо и как можно короче. Она не возражала против того, чтобы некоторые слухи просочились на улицы, и, неизбежно, к Аримилле, но россказни о Ранде, к тому времени, как подвергнуться нескольким пересказам, могли стать ничем не лучше историй про Отрекшихся. Даже хуже. Никто не поверит тому, что Отрекшиеся стараются посадить ее на трон в качестве марионетки.

- В любом случае, - закончила она. - Здесь с нами ничего не должно случиться.

Она убедила себя, что ее слова прозвучали уверенно, очень внушительно и беспристрастно, но Авиенда протянула руку и сжала ее ладонь в своей. Для Айил такое проявление чувств было ярче, чем крепкие объятия на глазах у многих людей. По узам от Бергитте потекло сочувствие. Это было больше, нежели просто соболезнование - это было чувство женщины, уже пережившей потерю, которой она боялась больше всего на свете. Гайдал Кейн был потерян для Бергитте так же, словно был мертв, и, даже больше, ее воспоминания о прошлых жизнях стали ее покидать. Она уже не могла ясно вспомнить почти ничего из того, что происходило до основания Белой Башни, и даже не все, что было после. Иногда мысли о том, что она точно так же забудет Гайдала, лишится всех воспоминаний о том, что действительно знала и любила его, настигали ее ночью и не давали спать до тех пор, пока она не выпивала столько бренди, сколько могла в себя влить. Это был не самый удачный выход, и Илэйн надеялась, что той удастся найти способ получше. Но она-то знала, что ее память о Ранде не умрет раньше, чем умрет она, и не могла представить себе такого кошмара - осознавать то, что эти воспоминания могут оставить ее. В любом случае, она надеялась, что в скором времени кто-нибудь излечит Бергитте от похмелья, причем раньше, чем ее собственная голова расколется, словно перезрелая дыня. Ее собственные способности к Исцелению были слишком незначительны, и Авиенда была не намного сильнее.

Несмотря на чувства, которые она ощутила в Бергитте, лицо ее по-прежнему оставалось спокойным и бесстрастным.

- Отрекшиеся, - произнесла она сухо. И тихо. Это слово было не из тех, которые произносят во весь голос. - Что ж, пока с нами ничего не случиться, мы в полной, проклятой безопасности.

Звук, похожий на кашель, который должен был изображать смех, выдал ее ложь. Но, несмотря на то, что Бергитте всегда утверждала, что прежде никогда не была солдатом, образ мыслей у нее был, как у солдата. Длинный отдых - это обычный перерыв, который ты можешь себе позволить, но у нее по-прежнему много важных дел.

- Интересно, что они думают об этом? - добавила она, кивая в сторону четырех Айз Седай, появившихся из бокового коридора.

Вандене, Мерилилль, Сарейта и Кареане склонили головы друг к другу, или, скорее, последние три окружали Вандене, наклонившись в ее сторону, что-то говоря и сопровождая свои слова быстрыми жестами, заставлявшими колебаться края их шалей. Вандене скользила вперед так, словно была одна, не обращая на них ни малейшего внимания. Она всегда была стройной, но теперь ее темно-зеленое платье, вышитое цветами на рукавах и плечах, буквально висело на ней, словно было сшито для более полной женщины, а ее седые волосы, собранные на затылке, выглядели так, словно нуждались в расческе. Выражение ее лица было мрачным, но это могло не иметь никакого отношения к тому, что ей говорили остальные Айз Седай. С тех пор, как убили ее сестру, она всегда была печальна. Илэйн была готова держать пари, что это платье раньше принадлежало Аделис. После убийства Вандене стала чаще носить одежду своей сестры, чем свою собственную. И не потому, что она подходила ей больше. Они обе были одинакового телосложения, но аппетит Вандене к еде умер вместе с ее сестрой. С тех пор она потеряла вкус ко многому.

Сарейта, Коричневая, чье смуглое квадратное лица которой еще не коснулась печать безвозрастности, как у всех Айз Седай, почти сразу увидела Илэйн и положила ладонь на руку Вандене, словно для того, чтобы вывести ее в коридор. Вандене убрала руку тайренки и исчезла в том же коридоре, из которого они вышли, бросив на Илэйн лишь мимолетный взгляд. Две женщины в белых платьях послушниц, которые следовали за ними на почтительном расстоянии, присели в быстрых реверансах перед оставшимися сестрами и ускорили шаг, следуя за Вандене. Мерилилль, миниатюрная женщина в темно-коричневом платье, перекрашивавшим ее бледное лицо, выдававшее в ней кайриэнку, в цвет кости, так посмотрела им вслед, словно сама собиралась уйти за ними. Кареане расправила свою шаль с зеленой каймой на плечах, бывших пошире плеч многих мужчин, и неторопливо обменялась несколькими словами с Сарейтой. Эта пара повернулась навстречу Илэйн, приседая в реверансах почти столь же низких, как те, что сделали перед ними послушницы. Мерилилль заметила телохранительниц и удивленно моргнула, затем увидела Илэйн и последовала примеру остальных. Ее реверанс был таким же низким, как у послушниц.

Мерилилль носила шаль более ста лет, Кареане - более пятидесяти, и даже Сарейта носила ее дольше, чем Илэйн Траканд, но положение среди Айз Седай определялось способностью направлять Силу, а эти трое были средней силы. В глазах Айз Седай преимущество в силе, если и не делала женщину мудрее, зато значительно добавляла веса ее словам. Со значительным преимуществом в силе эти слова становились приказами. Временами Илэйн казалось, что путь, которому следовала Родня, был лучше.

- Я не знаю, что это такое, - сказала она прежде, чем другие Айз Седай успели открыть рты, - но мы ничего не можем поделать с этим, поэтому мы должны также перестать беспокоиться об этом. У нас достаточно проблем и без того, чтобы думать о том, на что мы не можем влиять.

Расория слегка повернула голову, хмурясь и видимо удивляясь тому, что что-то упустила, но эти слова изгнали беспокойство из темных глаз Сарейты. Возможно, не из нее самой, так как ее руки дернулись, словно она собиралась разгладить свои коричневые юбки, но, по крайней мере, она готова была следовать указаниям сестры, чей статус был высок как у Илэйн. Временами в столь высоком положении было немалое преимущество - она могла подавить любые возражения всего несколькими словами. Кареане, разумеется, уже восстановила спокойствие, если она вообще его теряла когда-нибудь. Ей это удавалось легко, хотя она больше была похожа на возницу фургона, нежели на Айз Седай, несмотря на усыпанные бериллами шелка и свое гладкое, безвозрастное лицо с кожей бронзового оттенка. К тому же, Зеленые обычно были сделаны из другого теста, нежели Коричневые. Мерилилль спокойной отнюдь не была. Широко распахнутые глаза и полуоткрытый рот придавали ее лицу выражение изумления. Впрочем, для нее это было не редкостью.

Илэйн шла, не останавливаясь, надеясь, что они отправятся по своим делам, но Мерилилль увязалась рядом с Бергитте. Серая должна была быть главной среди этих трех, но у нее была привычка ждать, пока кто-нибудь не скажет ей, что делать, и она молча ждала, когда Сарейта вежливо попросила Бергитте дать ей комнату. Сестры были весьма учтивы по отношению к Стражу Илэйн, когда она действовала как Капитан-Генерал. Зато именно как Стража ее пытались игнорировать. Авиенда же не удостоилась подобной вежливости от Кареане, которая втиснулась между ней и Илэйн. Всякий направляющий Силу, но не обучавшийся в Белой Башне, был по определению дичком, а она презирала дичков. Авиенда поджала губы, но, впрочем, не полезла за своим поясным ножом и, очевидно, даже не подумала об этом, за что Илэйн была ей благодарна. Ее первая сестра временами вела себя… опрометчиво. Впрочем, именно сейчас она бы простила Авиенде небольшую порывистость. Обычай запрещал любые проявления грубости по отношению к другим Сестрам, но Авиенда сколько душе угодно могла бы изрыгать ругательства и размахивать ножом. Этого, наверное, было бы достаточно, чтобы заставить эту троицу удалиться, пусть даже встревоженными. Но Кареане, похоже, не заметила направленного на нее холодного взгляда зеленых глаз.

- Я говорила Мерилилль и Сарейте о том, что мы ничего не можем с этим сделать, - сказала она спокойно, - но не должны ли мы быть готовы бежать, если оно приблизится? В бегстве от этого нет ничего постыдного. Даже связанные, мы будем словно мотыльки, пытающиеся потушить лесной пожар. Вандене ничего не желает слушать.

- Мы должны произвести некие приготовления, Илэйн, - рассеяно пробормотала Сарейта, словно прокручивала в голове какие-то списки. - Это как раз тот случай, когда ты не можешь выполнить свои планы, которые у тебя есть. Здесь имеется немало книг, которые не должны быть брошены, если мы будем отступать. Я полагаю, что некоторые нельзя найти даже в Библиотеке Башни.

- Да, - дыхание Мерилилль прерывалось, а голос тревожным, как и ее взгляд, - Да, мы и в самом деле должны быть готовы отступать. Возможно… Возможно, нам даже не следует ждать. Естественно, это не повлияет на наше соглашение, так как мы действуем по необходимости. Я уверена в этом, - Бергитте только посмотрела на нее, но она вздрогнула от этого.

- Если мы отступим, - сказала Кареане так, словно Мерилилль не произнесла ни слова, - мы должны забрать с собой всю Родню. Дай им разбежаться, и один Свет знает, что они станут делать, и когда мы снова сможем их всех переловить, особенно теперь, когда некоторые из них научились Перемещаться, - в ее голосе не было горечи, хотя во всем дворце из сестер Перемещаться могла одна Илэйн. Похоже, что в женщинах из Родни Кареане видела какое-то отличие от дичков, поскольку они все-таки учились в Белой Башне, даже учитывая то, что большинство были изгнаны или сбежали. Она сама узнала четырех из них, включая одну беглянку. По крайней мере, они не были дичками.

Однако рот Сарейты упрямо напрягся. Ее сильно отягощал тот факт, что кое-кто из Родни умел создавать врата, и само мнение о Родне у нее было совсем другим. Обычно она ограничивала свои возражения хмурыми взглядами или презрительными гримасами, но напряжение этого утра развязало ей язык:

- Мы действительно должны взять их всех с собой, - сказала она резко, - иначе они, едва окажутся вне нашего поля зрения, станут выдавать себя за Айз Седай. Любая из тех, кто заявляет, что ее выгнали из Башни три сотни лет назад, может выдавать себя за кого угодно! Они все должны быть на коротком поводке, вместо того, чтобы разгуливать, где им вздумается, а в особенности - те, кто умеет Перемещаться, так я считаю. Они раньше ходили туда, куда ты приказывала, Илэйн, и возвращались обратно, но как скоро случится так, что одна из них не вернется? Запомни мои слова, едва одна из них сбежит, за ней последуют и остальные, и у нас на руках останется грязь, которую мы никогда не сможем смыть.

- У нас нет необходимости куда-то бежать, - сказала Илэйн твердо, как для своих телохранителей, так и для Сестер. Этот маяк был по-прежнему там, где она впервые его заметила, и если он двинется, то вероятность того, что он переместится по направлению к Кэймлину, не так уж велика, и еще меньше - что он окажется здесь. Но слуха о том, что Айз Седай собираются бежать из города будет достаточно для того, чтобы вызвать общее паническое бегство - толпы будут готовы на все, чтобы добраться до ворот и оказаться как можно дальше от того, что могло напугать Айз Седай. Если бы город разграбила вражеская армия, она и то не убила бы столько же народа. А эта троица болтает так, словно их никто не слышит, кроме гобеленов на стене! Для Мерилилль еще могло быть какое-то оправдание, но не для остальных. - Мы останемся здесь, как приказала Престол Амерлин, до тех пор, пока Амерлин не отдаст иные распоряжения. Родне будет оказано всяческое уважение, до тех самых пор, пока они не будут препровождены в Белую Башню, и это, как вам всем прекрасно известно, тоже приказ Амерлин. И вы будете продолжать обучать Ищущих Ветер, и действовать так, как должны поступать Айз Седай. Мы обязаны встречать страх людей с пониманием и унимать его, а не производить бессмысленную панику и распускать слухи.

Возможно, с твердостью она перегнула палку. Сарейта уставилась в плитки пола, словно провинившаяся послушница. Мерилилль при упоминании Ищущих Ветер вновь вздрогнула, но этого и следовало ожидать. Остальные тоже давали уроки, но Мерилилль Ищущие помыкали ничуть не меньше, чем одной из своих учениц. Она спала в их апартаментах, и обычно нигде не появлялась без сопровождения двух или трех, наступающих ей прямо на пятки. Они отказывались принять от нее что-либо меньшее, нежели полное смирение.

- Разумеется, Илэйн, - поспешно отозвалась Кареане. - Разумеется. Никто из нас не собирается идти против приказаний Амерлин, - немного замявшись, она вновь поправила шаль, так, что со стороны казалось, что она занята только этим. Она бросила сочувствующий взгляд в сторону Мерилилль. - Но, если уж говорить о Морском Народе, не могла бы ты сказать Вандене, чтобы она тоже выполняла свою часть обязанностей по их обучению? - Когда Илэйн ничего не ответила, ее голос подобрался к той границе, где его можно было назвать мрачным, если бы она не была Айз Седай. - Она говорит, что слишком занята теми двумя беглянками, но, тем не менее, у нее остается достаточно времени, чтобы разговаривать со мной по ночам до тех пор, пока я просто не валюсь от усталости. Эта парочка уже так запугана, что и не пискнет, даже если их платья загорятся. Они больше не нуждаются в ее внимании. Она могла бы внести свою лепту в обучение этих проклятых дичков. Вандене тоже должна начать вести себя как Айз Седай!

Уверенная или нет, смущенная или нет, она так свирепо сверкнула глазами, что заставила Илэйн поежиться. Это Илэйн заключила сделку, согласно которой Айз Седай должны были давать уроки Ищущим Ветер, но ей самой удалось почти полностью избежать участия в этом обучении, под предлогом наличия других, более важных обязанностей. Кроме того, Морской Народ воспринимал учителя с берега как наемника. Даже Айз Седай. Причем наемника, который стоял рангом ниже, чем последняя судомойка. Судомойка, которая могла попытаться их обмануть. Она по-прежнему считала, что Найнив уехала только для того, чтобы избежать этих уроков. Никто не ожидал того, что закончит, как Мерилилль, но даже несколько часов за один раз были безрадостной перспективой.

- О нет, Кареане, - вклинилась Сарейта, по-прежнему избегая взгляда Илэйн. И взгляда Мерилилль тоже. По ее мнению, Серая во все это ввязалась по своей воле, и заслужила то, что из этого вышло. Но все же пыталась не сыпать соль на раны, - Вандене совершенно обезумела из-за смерти сестры, а Кирстиан и Зария помогают ей чем-то занять свои мысли, - что бы она ни думала о прочей Родне, она соглашалась с тем, что Зария была беглянкой. Должна была быть ей, поскольку Зария была одной из тех, кого узнала Кареане. И если Кирстиан оказалась лгуньей, то ее собственная ложь заставит ее заплатить за все сполна. С беглянками никогда не обращались ласково. - Я тоже провела с ней не один час, и она почти никогда не говорит о чем-либо другом, кроме Аделис. Словно она пытается прибавить мои воспоминания о ней к своим собственным. Я думаю, что она должна получить столько времени, сколько просит, а эти двое не дают ей оставаться в одиночестве слишком часто, - бросив косой взгляд на Илэйн, она перевела дыхание, - И еще, учить Ищущих Ветер действительно… многообещающе. Возможно, час сейчас, час потом, помогут избавить ее от уныния - по крайней мере, разозлят они ее точно. Ты согласна, Илэйн? Только часик или два, сейчас и чуть погодя.

- Вандене получит столько времени, чтобы оплакивать свою сестру, сколько ей нужно или сколько она хочет, - сказала Илэйн ровным голосом. - И мы больше не будем это обсуждать.

Кареане тяжело вздохнула и вновь поправила свою шаль. Сарейта вздохнула робко и принялась крутить кольцо Великого Змея вокруг указательного пальца левой руки. Возможно, они почувствовали ее настроение, а возможно, они просто ожидали очередного сеанса с Ищущими Ветер, и абсолютно без рвения. Первоначальное удивленное выражение лица Мерилилль не изменилось, но ведь ее общение с Морским Народом длилось весь день и всю ночь, если только Илэйн с большим трудом не удавалось ее от них вытянуть. Причем, с каждым разом Ищущие Ветер проявляли все меньше желания ее отпускать, вне зависимости от того, насколько упорно Илэйн настаивала на этом.

По крайней мере, она сдержалась и не нагрубила этой троице. Это требовало усилий, особенно, когда при разговоре присутствовала Авиенда. Илэйн не знала, что бы она делала, если бы потеряла свою сестру. Вандене не только оплакивала свою сестру, она искала ее убийцу, и не могло быть сомнения в том, что убийцей была Мерилилль Синдевин, Кареане Франси или Сарейта Томарес. Это было одна из них. Или, что было бы еще хуже, больше, чем одна. Мерилилль было трудно подозревать, особенно в ее теперешнем состоянии, но также тяжело было заподозрить любую из Сестер. Как говорила Бергитте, худшим из Приспешников Темного, которого она когда-либо встречала, во время Троллоковых Войн, был парень, который подпрыгивал, заслышав громкий шум, безобиднее мухи. Который отравил водопровод целого города. Авиенда предлагала допросить всех трех, что ужаснуло Бергитте. Но теперь Авиенда испытывала куда меньше благоговения перед Айз Седай, чем когда-то. Сейчас по отношению к ним должна поддерживаться обычная вежливость, пока не найдутся доказательства, достаточные для того, чтобы вынести приговор. Потом вежливости не будет совсем.

- О, - сказала Сарейта, внезапно оживившись. - Здесь капитан Меллар. Он вновь проявил героизм, пока тебя не было, Илэйн.

Авиенда сжала рукоять своего поясного ножа, а Бергитте замерла. Лицо Кареане стало очень спокойным и очень холодным, и даже Мерилилль изобразила неодобрительное высокомерие. Ни одна из Сестер не делала секрета из своей неприязни к Дойлину Меллару.

Этот узколицый человек не был красивым, или даже симпатичным, но двигался он с гибкой грацией мастера фехтования, которая говорила о его физической силе. Как Капитану телохранителей Илэйн, ему полагались три золотых банта, говоривших о его ранге, и он носил их прикрепленными с каждой стороны груди своей ярко отполированной кирасы. Неосведомленный наблюдатель решил бы, что рангом он выше, чем Бергитте. Потоки снежно-белых кружев на его шее и запястьях были вдвое шире и длиннее, чем у любой из женщин-гвардейцев, но ленту он опять не надел, очевидно из-за того, что она скрывала бы один комплект золотых бантов. Он заявлял, что ничего больше не хочет в этой жизни, кроме как служить начальником ее телохранителей, но нередко рассказывал о битвах, в которых участвовал как наемник. Было похоже на то, что он никогда не был на проигравшей стороне, и победа часто приходила благодаря его, не воспетым бардами, подвигам на поле брани.

Он склонился в глубоком, изысканном поклоне, сняв свою шляпу, украшенную белыми перьями и ловко ухватив рукоять меча, затем, заметно менее усердно, поклонился Бергитте, прижав в салюте ладонь к кирасе.

Илэйн улыбнулась:

- Сарейта говорит, что ты вновь оказался героем, Капитан Меллар. Каким образом?

- Я лишь исполнял свой долг, моя королева, - несмотря на самоуничижающие слова, его ответная улыбка была теплее, чем должна была быть. Полдворца полагали, что именно он - отец ребенка Илэйн. Очевидно, тот факт, что она не опровергала этот слух, заставлял его думать, что у него есть перспективы. Впрочем, его улыбка никогда не касалась глаз - они оставались холодными, словно смерть, - Служить вам - счастье для меня, моя королева.

- Капитан Меллар вчера без приказа возглавил еще одну вылазку, - сказала Бергитте ровно и четко, - На этот раз враги едва не проникли в Ворота со стороны Фар Мэддинга, которые он приказал оставить открытыми до своего возвращения, - Илэйн почувствовала, что ее лицо суровеет.

- О, нет, - возразила Сарейта, - На самом деле, все было не совсем так. Сотня солдат лорда Луана попытались добраться до города ночью, но они сделали это слишком поздно и рассвет застал их на полпути. Их было втрое меньше, чем людей лорда Насина. Если бы капитан Меллар не открыл ворота и не возглавил вылазку, их бы порубили на кусочки прямо под стенами. Так что он спас восемьдесят человек для твоей армии.

Улыбаясь, Меллар наслаждался похвалой Айз Седай, так, словно и не слышал критику Бергитте. Похоже, ему вовсе не было дела до неодобрительных взглядов Кареане и Мерилилль. Он вообще никогда не обращал внимание на неодобрение.

- Откуда вы узнали, что это были люди лорда Луана, Капитан? - спокойно спросила Илэйн. На лице Бергитте появилась легкая улыбка, которая должна была бы послужить предупреждением для Меллара. Он, очевидно, был одним из тех, кто не верил тому, что она - Страж. Но даже если бы верил, то все равно, лишь несколько человек кроме Стражей и Айз Седай знали, что влекут за собой узы. Но он не знал или не верил, так что выражение его лица стало еще более самодовольным:

- Я не смотрел на знамена, моя королева. Кто угодно может нести какое угодно знамя. Нет, я узнал Джурада Аккана в свою подзорную трубу. Аккан - человек Луана, он предан ему до мозга костей. Когда же я узнал его… - Он легкомысленно взмахнул кружевами. - Оставалось только всего-навсего немного размяться.

- А принес ли этот Джурад Аккан какое-нибудь послание от лорда Луана? Что-нибудь подписанное и запечатанное, что подтверждало бы его поддержку Дому Траканд?

- Ничего в письменном виде, моя королева, но, как я сказал…

- Лорд Луан не присягал мне, капитан.

Мелларова улыбка поугасла. Он не привык к тому, чтобы его прерывали на полуслове.

- Но, моя королева, леди Дайлин говорит, что лорд Луан уже все равно, что в вашем лагере. Присутствие Аккана доказывает это.

- Это ничего не доказывает, Капитан, - холодно сказала Илэйн. - Возможно, лорд Луан встанет на мою сторону, но до тех пор, пока он не объявит этого, вы мне добавили восемьдесят человек, за которыми надо следить. - Восемьдесят из ста. А сколько ее собственных солдат он потерял? И совершая это, чтоб он сгорел, он рисковал всем Кэймлином! - Так как вы находите время, чтобы возглавлять вылазки, я полагаю, что и на то, чтобы следить за ними, оно у вас найдется. Я не буду никого снимать со стен для этой задачи. Отправьте мастера Аккана тренировать тех людей, которых я привела из поместий. Это будет занимать их большую часть дня, но я оставляю на вашей совести способ, которым вы будете держать их подальше от стен. И я ожидаю, что вы будете стараться держать их как можно дальше от стен, и от неприятностей тоже, Капитан. Вы можете приступать немедленно.

Меллар ошеломленно уставился на нее. Она никогда раньше не делала ему выговора, тем более перед таким количеством свидетелей.

Больше не было излишне теплых улыбок. Его рот дергался, и мрачный огонь сверкал в глазах. Но ему ничего не оставалось делать, кроме как быстро склониться в новом поклоне, хрипло пробормотать: "Как прикажет моя королева" и уйти со всем достоинством, какое удалось сохранить. Не успел он отойти на три шага, как помчался по коридору так, словно был готов затоптать любого, кто попадется ему по дороге. Надо было бы сказать Расории присмотреть за ним. Он может попытаться выместить на ком-нибудь злобу. Мерилилль и Кареане почти одинаково кивнули. Им было приятно видеть унижение Меллара, и они предпочли бы, чтобы его давным-давно вовсе вышвырнули из Дворца.

- Даже если он поступил неправильно, - сказала Сарейта осторожно, - а я не уверена в этом, капитан Меллар спас твою жизнь и жизнь леди Дайлин. Стоило ли его так смущать перед всеми нами?

- Никогда не думай, что я избегаю платить свои долги, Сарейта, - Илэйн почувствовала, что Авиенда взяла одну ее руку, а Бергитте - другую. Она слегка сжала их обе. Когда ты окружен врагами, хорошо иметь рядом сестру и друга. - Я собираюсь сейчас принять горячую ванну, и полагаю, никто из вас не захочет потереть мне спину?

Они поняли, что их отпускают и удалились куда более изящно, чем капитан Меллар, причем Кареане и Сарейта уже обсуждали, действительно ли Ищущие Ветер сегодня захотят, чтобы они провели уроки, а Мерилилль пыталась смотреть во всех направлениях одновременно, стараясь заметить Ищущих раньше, чем они заметят ее. Но о чем они будут говорить позднее? Было ли происшедшее размолвкой Илэйн с ее любовником? Удачно ли они скрыли свою вину в убийстве Аделис?

Я всегда плачу по своим долгам, - подумала Илэйн. И помогаю друзьям заплатить свои.

 
« Пред.   След. »