logoleftЦитадель Детей Света - Главнаяlogoright
header
subheader
ГЛАВНОЕ МЕНЮ
Главная
Контакты
Страсти вокруг Колеса
Фэнтези картинки
Карта сайта
Ссылки
[NEW!] Перевод A Memory of Light
FAQ Брендона Сандерсона

После интервью на Горе Дракона Брендон выложил FAQ  с ответами на часто задаваемые вопросы о книге.

Ссылка

 

Роберт Джордан17 октября 1948г.

16 сентября 2007г.

 

 

 

 

 

 

 

contenttop
Глава 22. Словно из воздуха Печать E-mail
Автор Administrator   
15.11.2006 г.

Рынок Амхары был одним из трех в Фар Мэддинге, где иностранцам позволяли торговать, но, несмотря на название, огромная площадь не была похожа на рынок - нигде не было видно ни рыночных ларьков, ни витрин с выставленным товаром. Парочка всадников, несколько закрытых портшезов, которые несли одетые в яркие ливреи носильщики, и случайная карета с раздвинутыми занавесями на окнах, несмотря на редкую, но все же шумную толпу, которая есть в любом большом городе, продолжали двигаться по своим делам. Большинство людей были хорошенько укутаны в плащи, защищающие от утреннего ветра, дующего с окружавшего город озера, и этот холод заставлял их торопиться больше, чем любое неотложное дело. Вокруг площади, как и вокруг двух других рынков для чужеземцев, высокие каменные дома банкиров стояли впритык с крытыми черепицей каменными гостиницами, в которых останавливались иностранные купцы, с одной стороны, и рядом со сложенными из каменных блоков складами без окон, где те хранили свои товары с другой - между ними затесались конюшни и дворы с каменными стенами для повозок. Фар Мэддинг был городом каменных стен и черепичных крыш. В это время года гостиницы были заполнены в лучшем случае на четверть, а магазины и дворы для повозок были совсем пусты.

Придет весна, и торговля оживет, несмотря на то, что купцы будут платить втрое больше за любое место, которое смогут найти.

На круглом мраморном пьедестале посередине площади возвышалась величавая статуя Савион Амхара, два спана высотой, в отороченной мехом мантии из мрамора, с искусно сделанными мраморными цепями вокруг шеи - символ ее должности. Мраморное лицо под драгоценной мраморной диадемой Первой Советницы было суровым, а правая рука крепко сжимала рукоять мраморного меча, лезвие которого покоилось меж ног, обутых в башмачки. Левой поднятой рукой она, предостерегающе, указывала мраморным перстом на Тирские ворота, расположенные в трех четвертях мили отсюда. Фар Мэддинг зависел от купцов из Тира, Иллиана и Кеймлина, но Верховный Совет всегда относился настороженно к иностранцам и к их испорченным чужеземным обычаям. Под статуей стоял один из закованных в сталь Уличных Стражников в кожаном плаще, с нашитыми перекрывающимися квадратными металлическими пластинами и с Золотой Рукой на левом плече, используя длинную прочную жердь, чтобы отпугивать серых чернокрылых голубей. Савион Амхара была одной из трех самых уважаемых женщин в истории Фар Мэддинга, хотя ни об одной из них не было известно дальше пределов озера. Двое мужчин - уроженцев города - упоминались в каждой истории мира, хотя одного, после его рождения, назвали Арен Мадор, а другого Фел Морейна, но Фар Мэддинг сделал все возможное, чтобы забыть о Раолине Проклятье Тьмы и Юриэне Каменном Луке. Именно из-за них Ранд оказался в Фар Мэддинге.

Несколько человек возле статуи Амхары взглянули на него, когда он проходил мимо, но ни один не оглянулся. То, что он был нездешним, было и так ясно по его голубым глазам и волосам, остриженным по плечи. Здесь мужчины порой носили волосы до пояса, либо связанные на затылке шнурком или удерживаемые заколкой. Его простая коричневая шерстяная одежда была самой обычной, хотя не лучше того, что может носить не слишком преуспевающий купец. И не только у него одного не было плаща, несмотря на пронизывающий ветер с озера - большинство людей без плащей были либо бородатые кандорцы, арафельцы с вплетенными в волосы колокольчиками или саэлданцы с ястребиными носами - мужчины и женщины, которые считали эту погоду мягкой по сравнению с зимой в Пограничных Землях, хотя ничто во внешности Ранда не указывало на то, что он тоже житель Пограничья. Он просто отказывался подпускать к себе холод, игнорируя его, словно надоедливую муху. Плащ мог помешать, если придется действовать быстро.

Даже его рост не привлекал внимания. В Фар Мэддинге было очень много высоких мужчин и лишь немногие из них были местными. Сам Манел Рочайд был только на ладонь ниже Ранда, если не выше. Ранд остановился вдалеке за его спиной, позволяя людям и портшезам проходить между ними и иногда скрывать его жертву. Он сомневался, что изменник-Ашаман заметил бы его - с волосами, выкрашенными в черный цвет благодаря травам, которыми его обеспечила Найнив - даже если бы тот обернулся. Потерять Рочайда Ранд не боялся. Большинство местных мужчин носило одежду тусклых расцветок, с более яркой вышивкой на груди и плечах и, если были более состоятельными, украшенную драгоценными камнями заколку для волос. Иностранные купцы предпочитали неяркую, скромную одежду, с тем чтобы не казаться слишком богатыми, а их охрана и возницы напяливали на себя грубую одежду из шерсти. Поэтому ярко-красный шелковый кафтан Рочайда заметно выделялся. Он шел через площадь размашистым шагом, словно король - рука пренебрежительно покоилась на рукояти меча. За ним вздымался раздуваемый ветром отороченный мехом плащ. Глупец. Этот развевающийся плащ, как и меч, привлекали внимание. Его напомаженные, завитые усы и меч говорили о том, что он мурандиец, который должен был бы трястись от страха, как любой нормальный человек, а этот меч.... Абсолютный баран, гусак, глупец...

"Ты - глупец, что пришел сюда",- тяжело задыхаясь произнес в его голове Льюис Терин.- "Безумие! Безумие! Мы должны убраться отсюда! Мы должны!"

Не обращая внимание на голос, Ранд покрепче натянул свои удобные перчатки и продолжил преследовать Рочайда, не отставая ни на шаг. Несколько уличных Стражников на площади присматривали за Рочайдом. Иностранцев всегда считали нарушителями спокойствия и сорвиголовами, а у мурандийцев была еще худшая репутация. Чужеземец с мечом всегда привлекал внимание Стражи. Ранд был доволен, что оставил свой в гостинице с Мин. Она сильнее устроилась у него в затылке, чем Илэйн, Авиенда или Аланна. Других он осознавал слабее. Мин, казалось, жила внутри него.

Когда Рочайд покинул площадь Амхары, направляясь вглубь города, множество голубей взлетело с плоских крыш, но, вместо того, чтобы сразу же устремиться в небо, сталкнулись друг с другом, а несколько птиц, судорожно взмахивая крыльями, даже упали вниз, на мостовую. Люди, включая даже Уличных Стражников, которые мгновением раньше следили за Рочайдом, изумленно взирали на это чудо. Тот же не оглянулся, но не имело значения, увидел бы Рочайд это или нет. Он знал, что Ранд в городе, даже не видя влияния та'верена, иначе бы его тут не было.

Ранд улыбался, следуя за Рочайдом по улице Радости, в действительности разделенную на две широких прямых улицы посаженными в ряд с равными интервалами деревьями с серой корой без листьев. Рочайд и его друзья, вероятно, думали, что они очень умные. Может быть, они нашли карту северных равнин Маредо, оставленную перевернутой на стеллаже в Твердыне Тира, или книгу о южных городах, отсутствующую на полке в библиотеке дворца Айздайшар в Чачине, или одну из других подсказок, которые Ранд специально оставил после себя. Маленькие ошибки, которые он якобы совершил в сильной спешке, но две или три вместе составят стрелу, указывающую на Фар Мэддинг. Рочайд и остальные отступники быстро сообразили - быстрее, чем он думал - или им помогли, указав куда идти. В любом случае, это не имело значения.

Ранд не знал, почему мурандиец шел впереди остальных, но он знал, что они придут: Торвал и Дашива, Гедвин и Кисман - попытаться закончить то, что они неумело начали в Кайриэне. Жаль, что ни один из Отрекшихся не был достаточно глуп, чтобы последовать за ним сюда. Они просто послали других. Ранд хотел убить Рочайда до прихода остальных, если успеет. Даже здесь, где все они были в равном положении, было бы лучше сражаться с ними порознь. Рочайд был в Фар Мэддинге уже два дня, открыто расспрашивая о высоком, рыжеволосом мужчине, самодовольно расхаживая, будто его ничего на свете не беспокоило. Он выяснил о нескольких мужчинах, которые более или менее подходили под его описание, но Рочайд все еще думал, что он охотник, а не дичь.

"Ты привел нас сюда умирать!" - Простонал Льюис Терин. - "Оставаться здесь так же плохо, как умереть!"

Ранд неловко пожал плечами, согласившись с голосом насчет последнего. Он так же, как и Льюис Терин, был бы рад уехать. Но иногда единственный выбор выпадает между плохим и очень плохим. Рочайд был впереди на пределе видимости. Больше ничего не имело значения.

Чем дальше Ранд отходил от Рынка Амхары, тем магазины и гостиницы из серого камня вдоль улицы Радости больше изменялись. Серебряных дел мастера сменили торговцев ножами, затем золотых дел мастера сменяли мастеров по серебру. Швеи и портные выставляли на обозрение расшитые шелка и парчу, взамен изделий из шерсти. На дверцах карет, громыхающих по каменной мостовой, были лаком нарисованы гербы - их влекли упряжки из четырех или шести лошадей, подобранных по размеру и масти. Верховые ехали на чистокровных тайренских лошадях или на других столь же прекрасных животных. Портшезы, которые несли бегущие рысью носильщики, стали так же обычны, как и пешеходы, а лавочников в кафтанах или одеждах, с обильной вышивкой на груди и плечах, и пешеходов было больше чем людей в ливреях, таких же ярких, как у носильщиков. Изредка кусочки цветного стекла украшали заколки в мужских волосах, иногда даже жемчужины или более драгоценные камни, прошли даже несколько человек, чьи жены смогли позволить себе драгоценности. Только ветер оставался таким же холодным, да уличная Стража, патрулировавшая по трое, настороженно выискивала очаги неприятностей. Их было не так много, как на рынках для чужеземцев, но как только один патруль исчезал из вида, появлялся другой, к тому же там, где Улица Радости расширялась, пересекаясь с переулками, располагался каменный наблюдательный пункт с двумя стражниками, в случае чего готовыми отреагировать на любую тревогу. В Фар Мэддинге общественный порядок охранялся строго.

Ранд нахмурился, потому что Рочайд продолжал идти по улице. Неужели он направлялся на Площадь Советниц в центр острова? Там не было ничего, кроме Зала Совета, созданных более 500 лет назад памятников - когда Фар Мэддинг был столицей Маредо - и домов самых богатых женщин города. В Фар Мэддинге богатым был тот, кому жена давала большое содержание, или вдовец, получивший наследство. Возможно, там Рочайд встретится с Друзьями Темного. Но если это так, почему же он так долго выжидал?

Неожиданно у Ранда закружилась голова, когда на мгновение перед глазами выросло мрачное лицо - и он отшатнулся от прохожего. Желтоволосый мужчина выше его, в ярко-зеленом наряде, сдвинув большую корзину, которую нес, нечаянно толкнул Ранда. Длинный, рваный шрам спускался по одной стороне его загорелого лица. Склонив голову, он прошептал извинение и заспешил дальше.

Придя в себя, Ранд, вздохнув, прорычал проклятие.

"Ты их уже уничтожил," - прошептал Льюис Терин в его голове.- "Теперь тебе надо уничтожить кое-кого еще, но всему свое время. Интересно, скольких еще мы втроем убьем до финала?"

"Заткнись!" - яростно подумал Ранд, но ответом ему был ироничный хохот. Его расстроила отнюдь не случайная встреча с айильцем. С тех пор, как прибыл в Фар Мэддинг, он часто их встречал. По какой-то причине сотни Айил, сбежавших после того, как они узнали правду о своем прошлом, остались здесь, пытаясь следовать Путем Листа. Когда у них не осталось ни малейшего представления о том, что определяло их жизнь, они полагали, что следовать Путем - это быть пожизненными гай'шан. Ранд не был обеспокоен ни головокружением, ни даже тем, чье это было лицо, часть которого он увидел, столкнувшись с айильцем. Карета, запряженная шестеркой серых лошадей, прогрохотала прямо перед ним сквозь поток портшезов и спешащих людей в кафтанах, мужчин и женщин, входящих и выходящих из магазинов, но впереди уже не было видно никого в красном кафтане. Ранд в гневе ударил сжатым кулаком в перчатке в ладонь другой руки.

Идти вперед вслепую было глупо. Он мог столкнуться с Рочайдом, или, по крайне мере, попасться ему на глаза.

К тому же, Рочайд думал, будто Ранд не догадывался, что тот в городе - слишком важное преимущество, чтобы его лишиться. К тому же, Ранд знал, где Рочайд остановился - в одной из гостиниц, обслуживающей иностранцев. Завтра можно будет послоняться поблизости от нее и подождать еще одного шанса. Кроме того, ночью могут прибыть остальные. Ранд подумал, что cмог бы убить сразу двоих, или, может быть, всех пятерых, но этого нельзя проделать тихо. Он может быть ранен, сражаясь с пятью, и, в лучшем случае, ему придется бросить меч, чего не хотелось бы делать - ведь это был подарок Авиенды. В худшем же случае...

Ранд заметил впереди кусок исчезающего за поворотом отороченного мехом плаща, развевающегося на ветру, и побежал вслед за ним. Караульный на наблюдательном посту выпрямился, другой, стоявший выше, ухватился за трещотку, заткнутую за пояс. Один из стражников, стоящих внизу будки, поднял свою длинную дубинку, в то время как другой наклонился за ловчим шестом, лежавшим на ступеньках наблюдательного пункта. Раздвоенный конец служил для того, чтобы поймать и удерживать руку, ногу или шею, к тому же, окованный железом, не боялся меча или топора. Они очень пристально смотрели на него.

Ранд кивнул им и улыбнулся, затем нарочито вгляделся вниз, вдоль улицы, словно ища кого-то в толпе. Не убегающий вор, просто человек, пытающийся кого-то догнать. Дубинка вернулась на поясной крючок, ловчий шест лег на ступеньки. Он больше не оглянулся на стражу. Впереди мелькнул плащ, и, кажется, красный кафтан, владелец которого повернул на другую улицу.

Взмахнув рукой, словно приветствуя кого-то, Ранд свернул за мужчиной, маневрируя между людьми и тачками уличных торговцев. Лоточники, разложившие булавки, иголки и расчески на своих подносах, пытались окриками привлечь его или еще чье-нибудь внимание. Здесь лишь у немногих были украшения, и простой шнур, которым были подвязаны мужские волосы, был более привычен, чем самая простая заколка. Эти улицы были узенькими и искривленными, и представляли собой лабиринт из дешевых гостиниц и трех-четырехэтажных узких каменных многокомнатных зданий, возвышающихся над лавками мясников, свечников, цирюльников, жестянщиков, горшечников и бондарей. Кареты на этих улицах не уместились бы, и здесь не было носилок и всадников, только горстка слуг в ливреях, разносящих по поручению корзины, но смотревших свысока, задрав нос, на любого вокруг них, исключая Уличную Стражу. Их патрули и наблюдательные пункты были даже здесь.

Наконец, он подошел достаточно близко, чтобы получше разглядеть человека, которого преследовал. Рочайду, в конце концов, хватило ума завернуться в свой плащ, пряча красный кафтан и бесполезный меч, но и так сомнений по поводу того, кто он есть не было. По правде говоря, казалось, что Рочайд теперь всецело занят попыткой не привлекать к себе внимания, крадучись шагая вдоль стены улицы, слегка касаясь плечом окон лавок. Внезапно, он украдкой оглянулся вокруг, а затем метнулся в переулок между крошечной лавчонкой корзинщика и гостиницей, вывеска которой была так сильно запачкана, что было неясно, как она называлась. Ранд едва ли не ухмыльнулся и, не теряя времени, поспешил за ним. В таких переулках Фар Мэддинга не было Уличной Стражи и их наблюдательных пунктов.

Эти переулки были еще более кривыми, чем улицы, которые он оставил за собой, но в них была своя изюминка по сравнению с другими частями города - хотя Рочайд уже скрылся из виду, но Ранд мог слышать звуки его шагов по влажной холодной грязи. Эхо разлеталось между каменными стенами без окон так, что он с трудом понимал, откуда оно исходит, но он продолжал бежать вперед по проходам такой ширины, что по ним вряд ли бы разошлись два человека. Если бы они были друзьями. Почему Рочайд свернул в этот лабиринт? Похоже, куда бы он ни спешил, Рочайд хотел оказаться там как можно скорее. Но он мог не знать, как, пользуясь переулками, добираться из одного места в другое.

Внезапно, Ранд понял, что стук сапог, который он слышал, был звуком его собственных шагов, и резко остановился. Тишина. С места, в котором Ранд остановился, можно было видеть три еще более узких переулка, расходящихся от того, в котором он находился. Затаив дыхание, Ранд напряг слух. Тишина. Он уже почти решил вернуться, но вдруг услышал отдаленный шум, раздавшийся из ближнего переулка - словно кто-то случайно, мимоходом, задел ногой булыжник каменной стены. Лучше убить его, и дело сделано.

Ранд свернул за угол в переулок, и увидел ожидающего его Рочайда.

Мурандиец уже откинул свой плащ и обе его руки были на рукояти меча. Согласно обычаю Фар Мэддинга рукоятка и ножны были связаны сеткой из прочной проволоки. Он выглядел хитрым, слегка усмехаясь.

- Поймать тебя оказалось не сложнее голубя, - сказал он, начиная обнажать свой меч. Проволока была разрезана, а затем снова приделана на место так, что если не всматриваться, выглядела целой. - Беги, если хочешь.

Ранд не побежал. Вместо этого, он шагнул вперед, левой рукой с силой надавил на эфес меча Рочайда, наполовину удерживая лезвие в ножнах. От удивления у Рочайда расширились глаза - он все еще не понимал, что это секундное злорадство его погубило. Он подался назад, пытаясь освободиться, чтобы полностью вытащить меч, но Ранд плавно двинулся за ним, и, продолжая удерживать меч, развернулся в бедрах и жестко ударил костяшками пальцев в горло Рочайду. Хрящ громко хрустнул, и изменник забыл о своих попытках убить кого-нибудь. Шатаясь, он отходил назад, широко раскрыв глаза, обхватив горло руками и отчаянно пытаясь вдохнуть воздух сквозь раздавленную трахею.

Ранд уже начал наносить смертельный удар в область ниже грудины, когда сзади донесся шорох - и насмешки Рочайда вдруг приняли другой смысл. Толкнув назад Рочайда, Ранд позволил ему увлечь себя на землю, упав поверх него. Зазвенел металл, лязгнувший о каменную стену, и кто-то выругался. Ухватившись за меч Рочайда, Ранд по инерции развернулся, вытянув клинок так, что лезвие пронеслось над плечом. Рочайд издал пронзительный булькающий крик, в то время как Ранд, готовый в случае чего присесть, поднялся и развернулся на месте к дороге, которой пришел.

Рейфар Кисман стоял и изумленно глядел вниз на Рочайда - из груди которого торчал кинжал, предназначавшийся Ранду. Кровь пузырилась на губах мурандийца, он скреб пятками землю и порезал руки об острую сталь, словно пытаясь ее вытащить. Среднего роста и бледный для тайренца Кисман был одет так же просто, как и Ранд, за исключением меча на поясе. Пряча его под плащом, он повсюду в Фар Мэддинге мог ходить, не привлекая внимания.

Его замешательство длилось не долго. Едва Ранд поднялся, сжимая меч обеими руками, Кисман рывком выхватил свой клинок и больше не взглянул на своего поверженного сообщника. Он следил за Рандом, и его руки нервно двигались по длинной рукояти меча. Без сомнений, он был одним из тех, кто так гордился способностью использовать Силу в качестве оружия, что пренебрегал изучением меча. Ранд же не пренебрегал. Рочайд дернулся последний раз и замер неподвижно, глядя в небо.

- Время умирать, - спокойно сказал Ранд, но, начав двигаться вперед, услышал звук трещотки где-то позади тайренца, непрерывный треск, к которому присоединились другие. Уличная Стража.

- Они схватят нас обоих, - выдохнул с ужасом Кисман. - Если они найдут нас рядом с трупом, они повесят нас обоих! Ты знаешь, они сделают это!

Он был прав, по крайней мере частично. Если стражники найдут их тут, то посадят в клетки под Залом Совета. Трещоток становилось все больше, и они приближались. Должно быть, стражники заметили трех мужчин, нырнувших один за другим в этот переулок. Может быть, они даже заметили меч Кисмана. Ранд неохотно кивнул.

Тайренец осторожно попятился спиной вперед, и, увидев что Ранд не двигается следом, убрал клинок в ножны и побежал изо всех сил - его темный плащ развивался вслед.

Ранд бросил позаимствованный меч на тело Рочайда и побежал по другой дороге. В том направлении еще не было слышно трещоток. Если ему повезет, он выйдет на улицу и растворится в толпе прежде, чем его заметят. Ранд боялся не виселицы, а по другой причине. Снять перчатки и показать Драконов, покрывавших его руки, будет достаточно для того, чтобы его не повесили, в этом Ранд был уверен. Но Советницы уже провозгласили принятие странного декрета, объявленного Элайдой. Однажды он уже был в клетке, и может очутиться там опять, пока за ним не пришлет Белая Башня. Поэтому Ранд бежал так быстро, как только мог.

* * *

Влившись в толпу на улице, Кисман облегченно вздохнул, потому что три стражника вбежали в переулок, едва он оттуда вышел. Сильнее прижав плащ, чтобы спрятать меч в ножнах, Кисман двигался с потоком, не быстрее и не медленнее любого другого прохожего. Ничего такого, что может привлечь взгляды стражи. Пара стражников прошла мимо со связанным заключенным, посаженным в мешок и подвешенным на шесте, который они несли на своих плечах. Высовывалась только голова с дико вращающимися глазами. Кисман вздрогнул. Сгори его глаза, на его месте мог бы быть он! Он!

Ну и сглупил же он, позволив Рочайду втянуть его в это дело. Предполагалось, что они будут ждать, пока не прибудут остальные, пробирающиеся в город поодиночке, чтобы не привлекать внимания. Рочайд хотел получить славу человека, в одиночку убившего ал'Тора, а мурандиец сгорал от желания доказать себе, что он лучше Ранда. Теперь из-за этого Рочайд был мертв, и Кисман чуть сам не погиб, и это приводило его в ярость. Ему хотелось власти даже больше, чем славы - возможно, править Тирской Твердыней. Возможно, даже больше. Он хотел жить вечно. Все это было обещано, если они выполнят то, что им прикажут. Частично его гнев был от того, что он не был уверен, что им на самом деле приказали убить ал'Тора. Великий Повелитель знал, чего хочет - он не спал бы спокойно до тех пор, пока Ранд не умрет и его не похоронят! - И, тем не менее...

- Убейте его, - распорядился М'Хаель перед тем, как послать их в Кайриэн, но похоже он был в равной степени рассержен тем, что их обнаружили, и тем, что они потерпели неудачу. Фар Мэддинг был их последним шансом; он это ясно понимал. Дашива просто исчез. Кисман не знал, сбежал ли он или М'Хаель убил его - его это не волновало.

- Убейте его, - приказал позже Демандред, но он добавил, что было бы лучше, если бы они сами умерли, чем позволили бы кому-нибудь обнаружить себя снова. Демандред сказал это о каждом, включая М'Хаеля, словно не знал о приказах Таима.

А позже еще и Моридин сказал, - Если будет необходимо - убейте его, но, в первую очередь, принесите мне все его вещи. Это искупит ваш предыдущий проступок. - Он сказал, что является одним из Избранных, и нет ни одного безумца, способного на подобное заявление, если это было неправдой, к тому же, кажется, Моридин думал, что личные вещи ал'Тора были гораздо важнее его смерти, убийство - это лишь способ добраться до них и в действительности не нужно.

Те двое были единственными Избранными, которых встретил Кисман, но от них у него заболела голова. Они были хуже кайриэнцев. Он подозревал, что то, что они оставили недосказанным, может убить быстрее, чем приговор Великого Повелителя. Ладно, когда приедут Торвал и Гедвин, они смогут обстряпать…

Вдруг что-то ужалило его правую руку, и он в ужасе посмотрел вниз на расплывающееся по плащу пятно крови. Было не похоже, что большой порез был сделан ножом вора, которым воспользовались, чтобы срезать кошелек, и случайно повредили его предплечье.

- Он принадлежит мне, - прошептал позади мужской голос, но когда Кисман обернулся, на улице была только толпа, все шли по своим делам. Несколько человек, которые заметили темное пятно на его плаще, быстро отвернулись. В этом городе никто не хотел быть втянутым даже в малейшее преступление. Они хорошо умели не замечать то, чего не хотели видеть.

Рана пульсировала, разгораясь огнем все больше и больше. Расстегивая свой плащ на ветру, Кисман сжал левой рукой кровавое пятно на рукаве. Его рука на ощупь была опухшей и горячей. Внезапно он в ужасе вытаращил глаза на свою правую руку - она почернела и раздулась, словно у трупа недельной давности.

Кисман побежал словно безумный, расталкивая и сшибая людей на своем пути. Он не знал, что с ним случилось, но был уверен, чем это закончится. Если он сможет выбраться из города, за озеро, на холмы - то тогда у него есть шанс. Лошадь. Ему нужна лошадь! У него должен быть шанс. Ему обещали, что он будет жить вечно! Все, что он видел, это пешеходы, которые бросались перед ним врассыпную. Ему показалось, что он слышит трещотки стражников, но, может быть, это кровь стучала в висках. Все погружалось в темноту. Его лицо ударилось о что-то твердое и Кисман понял, что упал. Его последняя мысль была о том, что кто-то из Избранных решил наказать его, но за что, этого он сказать не мог.

* * *

В общем зале "Короны Маредо" , когда вошел Ранд, вокруг столов сидели всего-то несколько человек. Несмотря на громкое название, это была скромная гостиница с двумя дюжинами комнат на двух верхних этажах. Оштукатуренные стены общего зала были выкрашены в желтый цвет, а люди, обслуживающие столы, носили длинные желтые фартуки. Благодаря каменному камину в любом конце зала было заметно теплее, чем на улице. Ставни были закрыты, но лампы, висящие на стенах, давали не много света. Запахи, плывущие из кухни, обещали вкусный обед, приготовленный из рыбы с озера. Ранду было жаль, что он его пропустит. Повара в "Короне Маредо" были очень хорошие.

Напротив себя Ранд увидел Лана за столом у стены. Переплетенный, кожаный шнурок, которым были завязаны волосы Лана, привлекали косые взгляды некоторых мужчин, но он отказался перестать носить хадори даже на некоторое время. Лан заметил его пристальный взгляд, и когда Ранд кивнул в сторону лестницы в конце комнаты, он не стал терять время на вопросы - просто поставил свою чашу с вином и поднялся, направляясь к лестнице. Даже с маленьким ножом за поясом Лан выглядел опасным, но с этим ничего нельзя было поделать. Некоторые мужчины посмотрели на идущего Ранда, но по какой-то причине они поспешно отвернулись, когда встретились с ним взглядом.

Ранд остановился рядом с кухней, у двери на женскую половину. Мужчинам туда входить не разрешалось. По сравнению с общим залом, женская комната выглядела немного украшенной - с несколькими цветами, нарисованных на желтых стенах - хотя настольные лампы были так же окрашены в желтый цвет, как и облицовка камина. Желтые фартуки, которые носили женщины, обслуживающие столы, ничем не отличались от тех, которые носили мужчины в общей зале. Госпожа Налхера, стройная седовласая хозяйка гостиницы сидела за столиком рядом с Мин, Найнив и Аливией - они болтали и смеялись за чаем.

У Ранда сжались челюсти при виде бывшей дамани. Найнив заявила, что Аливия настаивала на том, чтобы ее взяли с собой, но он не верил, что кто-нибудь мог на чем-то "настаивать" в разговоре с Найнив. Она взяла Аливию по каким-то своим соображениям. Найнив вела себя загадочно, изо всех сил как могла пыталась быть Айз Седай, с тех самых пор, как он вернулся к ней, оставив Илэйн. На всех женщинах были платья с высоким воротником по моде Фар Мэддинга, обильно украшенные вышитыми цветами и птицами от лифа и плеч прямо до подбородка, хотя иногда Найнив ворчала по этому поводу. Без сомнения, она бы предпочла плотную шерсть Двуречья легкой материи, которую нашла здесь. С другой стороны, если красной точки ки'сайн на ее лбу было не достаточно, чтобы привлекать посторонние взгляды, она украшала себя драгоценностями, словно присутствовала на королевской аудиенции - тонкий золотой пояс, длинное ожерелье, множество браслетов, почти весь набор из ярко-синих сапфиров и неизвестных ему блестящих зеленых камней, на каждым пальце правой руки было надето по одинаковому кольцу. Ее кольцо с Великим Змеем было куда-то спрятано, чтобы не привлекать внимания, но оставшегося было в десять раз больше. Многие люди не узнали бы кольца Айз Седай, даже если увидели бы, но любой смог бы увидеть в ее драгоценных камнях деньги.

Ранд прочистил горло и склонил голову. - Жена, мне нужно переговорить с тобой наверху, - сказал он, и, в последний момент вспомнив, добавил, - если ты этого желаешь.

Ранд мог не добавлять это в виду срочности дела, но надо соблюсти приличия. И все-таки он надеялся, что они не задержатся. Женщины могут сделать это только для того, чтобы продемонстрировать хозяйке гостиницы, что они не отзываются на каждый его кивок или зов. По какой-то причине, жители Фар Мэддинга кажется верили, что приезжие женщины прыгали, если им приказал мужчина!

Мин повернулась на стуле, чтобы ему улыбнуться - она делала так каждый раз, когда он называл ее женой. Ее чувства в его голове, тепло и радость, внезапно заискрились весельем. Она находила их пребывание в Фар Мэддинге очень забавным. Наклонившись к Налхере, и не сводя с него глаз, она что-то сказала тихим голосом, который заставил старую женщину крякнуть от смеха и вызвал у Найнив страдальческий взгляд.

Аливия встала, ничем не напоминая ту покорную женщину, которую Ранд смутно помнил, передавая ее Таиму. Все эти захваченные сул'дам и дамани были обузой, от которой он просто хотел избавиться, ничего более. В ее золотых волосах были белые нити и тонкие морщинки в уголках глаз, но взгляд этих глаз сейчас был свирепым.

- Ну? - каким-то одновременно критично-командным тоном, растягивая слово произнесла она, глядя сверху вниз на Найнив.

Найнив сидя свирепо посмотрела на нее вверх и, словно приятно проводя время, разглаживала юбки, но все-таки встала.

Ранд немедля больше ни мгновения помчался впереди них наверх. Лан ждал наверху лестницы, расположившись так, чтобы его не было видно из общего зала внизу. Понизив голос, Ранд вкратце рассказал о том, что случилось. Лицо Лана, похожее на застывший камень, ни разу не изменило выражения.

- По крайней мере, один из них готов, - сказал он, поворачиваясь к комнате, которую он делил с Найнив. - Я приготовлю наши вещи.

Ранд уже был в комнате, в которой он жил вместе с Мин, торопливо вынимая их вещи из высокого платяного шкафа и запихивая как попало в одну из плетеных вьючных корзин, когда она наконец вошла в комнату. За ней следовали Найнив и Аливия.

- Свет, ты так испортишь все наши вещи, - воскликнула Мин, отталкивая его от корзины. Она стала вытаскивать одежду и аккуратно складывать ее на кровати рядом с его обмотанным проволокой согласно закону мечом.

- Почему мы собираемся? - спросила Мин, но не дала ему возможности ответить. - Хозяйка Налхера говорит, что ты не был бы таким мрачным, если бы я не будила тебя каждое утро, - засмеялась она, развернув один из кафтанчиков, которые она здесь не могла носить. Ранд сказал ей, что купит ей новые, но она заартачилась и взяла с собой расшитые кафтанчики и штаны. - Я сказала ей, что подумаю над этим. Ей очень нравится Лан. - Вдруг она заговорила громким голосом, подражая хозяйке гостиницы. - Аккуратный мужчина с хорошими манерами намного лучше красавца, я всегда это говорю.

Найнив фыркнула.

- Кто хочет иметь такого мужчину, которого она может заставить прыгать через обруч, когда только пожелает?

Ранд уставился на нее, а у Мин от удивления открылся рот. Это было именно то, что Найнив делала с Ланом, и как мужчина мог с этим мириться было для Ранда необъяснимо.

- Ты слишком много думаешь о мужчинах, Найнив, - растягивая слова, сказала Аливия. Найнив нахмурилась, но вместо того, чтобы сказать что-нибудь, она просто стояла и трогала один из своих браслетов, это была необычная вещица с плоскими золотыми цепочками, тянущимися вниз от тыльной стороны левой ладони к кольцам, надетым на четыре пальца руки. Аливия покачала головой, будто разочаровавшись, но не поднялась.

- Я собираю вещи, потому что мы должны уехать, и как можно скорее, - торопливо проговорил Ранд. Найнив была сейчас спокойной, хотя это и странно, но если ее лицо темнело, она могла дергать косу и кричать в течение нескольких часов так, что никто не сможет произнести и слова.

Прежде, чем Ранд закончил рассказывать то же самое, что уже успел сообщить Лану, Мин закончила собирать вещи и принялась укладывать свои книги во вторую корзину быстрее, чем обычно, потому что она не оборачивала их тканью для долгого пути. Две другие женщины стояли и смотрели на него, как будто никогда раньше не видели. Чтобы они собирались так же быстро, как Мин, он с нетерпением добавил:

- Рочайд и Кисман устроили мне засаду. Они знали, что я следил за ними. Кисман скрылся. Если он знает про эту гостиницу, то он, Дашива, Гедвин и Торвал могут оказаться здесь через два или три дня, а может быть через час или около того.

- Я не слепая, - сказала Найнив, пристально глядя на него. В ее голосе не было гнева - она возражала только для вида? - Если ты хочешь поторопиться, помоги Мин вместо того, чтобы стоять здесь, как дурак. - Она задержала на нем свой взгляд и покачала головой, прежде чем уйти.

Аливия на минуту задержалась и свирепо посмотрела на Ранда. Нет, в ней не осталось ничего рабского, как было некоторое время назад.

- Ты можешь убить себя подобным образом, - сказала она неодобрительно. - Ты должен многое сделать до того, как тебя все же убьют. Ты должен разрешить нам помочь тебе.

Ранд нахмурился, закрывая за ней дверь.

- У тебя были еще какие-нибудь видения о ней, Мин?

- Все время, но те, которые связаны с тобой - сложные, я ничего не могу понять.

Мин сморщила нос над одной из книг и отложила ее в сторону. Был маленький шанс, что она сможет прочесть один том из ее не такой уж маленькой библиотеки. Без сомнения Мин хотела взять его с собой и почитать при первом же удобном случае. Она часами сидела, уткнувшись носом в книги.

- Ранд, - медленно произнесла она, - ты сделал все эти вещи, убил одного человека и дрался с другим, а... Ранд, я ничего не почувствовала. Я имею виду узы. Ни страха, ни гнева. Ни даже беспокойства! Ничего.

- Я не был зол на него, - качнув головой, он начал снова укладывать вещи в корзину. - Его просто надо было убить и все. Почему я должен был бояться?

- Ох, - сказала она слабым голосом, - я понимаю. - Она снова склонилась над книгами. Чувства в узах притихли, словно она глубоко задумалась, но через них ощущалась беспокойная нить, тянущаяся, несмотря на тишину.

- Мин, я обещаю, что с тобой ничего не случится. - Он не знал, сможет ли он сдержать свое обещание, но он собирался попытаться сделать это.

Она улыбнулась ему, почти смеясь. Свет, она была прекрасна.

- Я знаю это, Ранд. И я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Любовь проплыла по узам, словно лучик полуденного солнца.

- Хотя Аливия права. Ты все-таки должен разрешить нам чем-нибудь помочь тебе. Если ты как следует опишешь нам этих парней, возможно, мы сможем о них поспрашивать. Ты, конечно, не сможешь один обыскать весь город.

"Мы - мертвецы", - пробормотал Льюис Терин. - "Мертвецы должны спокойно лежать в своих могилах, но они никогда этого не делают."

Вдруг Ранд услышал в голове голос. Внезапно он понял, что ему не нужно описывать Кисмана и остальных. Он может нарисовать их так хорошо, что любой узнает их лица. Вот только Ранд никогда в жизни не умел рисовать. А Льюис Терин мог. Это напугало его. Напугало.

* * *

Изам шагнул в комнату, изучая ее, залитую всепроникающим светом Тел'аран'риода. Постельное белье менялось от смятого, до аккуратно постеленного стоило лишь на миг отвлечься. Покрывало изменялось от украшенного цветочным узором до одноцветного темно-красного или просто становилось стеганым. Недолговечное здесь всегда менялось, он едва ли это замечал. Изам не мог использовать пути Тел'аран'риода так, как это делали Избранные, но чувствовал себя здесь абсолютно свободно. Здесь он мог быть тем, кем желал быть. Подумав об этом Изам захихикал.

Остановившись у края кровати, он осторожно вынул из ножен два отравленных кинжала и шагнул из Невидимого Мира в настоящий. Когда он это сделал, он стал Люком. Казалось, так и должно быть.

Комната в настоящем мире была темной, но через единственное окно проникало достаточно лунного света, чтобы Люк мог различить фигуры двух людей, спящих под одеялами. Без колебаний он вонзил кинжалы в обоих. Они проснулись с негромким вскриком, но Люк выдергивал кинжалы, и вонзал их снова и снова. Из-за яда вряд ли кто-нибудь из этих двоих нашел бы в себе силы закричать достаточно громко, чтобы его услышали снаружи комнаты, но Люк хотел, чтобы это было его убийство, прикончив их до того, как это сделает яд. Вскоре, когда Люк вонзил кинжалы им между ребер, они перестали шевелиться.

Вытерев кинжалы о покрывало, он вложил их в ножны с такой же осторожностью, как и вынул. Люк был наделен множеством способностей, но среди них не было иммунитета к яду или другому оружию. Затем вытащил из кармана коротенькую свечку и сдул пепел с кучки углей в камине, чтобы зажечь фитиль. Ему всегда нравилось смотреть на людей, которых он убивал, или после, если не видел их вовремя убийства . Особое удовольствие доставили ему те две Айз Седай из Тирской Твердыни. Неверие их лиц, когда он появился из ниоткуда, словно из воздуха; ужас, когда они поняли, что он пришел не для того, чтобы спасти их, были его самыми приятными воспоминаниями. Тогда был Изам, не он, но от этого воспоминания не становились хуже. Им не часто приходилось убивать Айз Седай.

Минуту Люк изучал лица мужчины и женщины, лежащих на кровати, затем потушил свечу, сжав пальцами фитиль и убрал назад в карман, перед тем, как вернуться назад в Тел'аран'риод.

Его покровитель на данный момент ожидал его. Мужчина, в этом он был уверен полностью, но Люк не мог на него посмотреть. Это было не так, как со скользким Серым Человеком, которого ты просто не замечаешь. Однажды он сам убил одного из них в Белой Башне. На ощупь он был холодный и пустой. Это было похоже на убийство трупа. Нет, этот человек сделал что-то с Силой, именно поэтому взгляд Люка скользил прочь от него, подобно воде по дну стакана. Даже видимый уголком глаз, он все равно был неясным пятном.

- Пара, спящая в этой комнате, будет спать вечно, - сказал Люк, - но мужчина был лысым, а женщина седой.

- Жаль, - сказал человек, и его голос словно растаял в ушах Люка. Он не смог бы узнать его, даже если бы услышал без маскировки - он должен быть одним из Избранных. Немногие спасшиеся Избранные знали, как с ним связаться, и очень немногие из этих людей, могли бы направлять, или даже отважиться приказывать ему. Его всегда просили об услуге, кроме самого Великого Повелителя, и, с недавних пор, этого Избранного. Но никто из тех Избранных, которых встречал Люк, никогда не соблюдал таких предосторожностей, как сейчас.

- Вы хотите, чтобы я попытался еще раз? - спросил Люк.

- Возможно. Когда я скажу тебе. Не раньше. Помни, об этом никому ни слова.

- Как прикажете, - ответил Люк, поклонившись, но человек уже создал Врата, через которые виднелась лесная заснеженная поляна. Он исчез до того, как Люк выпрямился.

Действительно жаль. Конечно же, Люк с нетерпением ожидал, когда сможет убить своего племянника и его девку. Но если надо было подождать, то охота всегда приносила удовольствие. Он стал Изамом. Изам любил убивать волков даже больше, чем Люк.

 
« Пред.   След. »