logoleftЦитадель Детей Света - Главнаяlogoright
header
subheader
ГЛАВНОЕ МЕНЮ
Главная
Контакты
Страсти вокруг Колеса
Фэнтези картинки
Карта сайта
Ссылки
[NEW!] Перевод A Memory of Light
Личное творчество
На нашем форуме открыт новый раздел , в котором собрано личное творчество участников нашего форума. Здесь вы можете ознакомиться с литературными произведениями наших авторов, обсудить его с участниками форума и выложить свое собственное творчество. Обратите внимание на подраздел "Утраченные Сказания" - в нем  будут собраны рассказы и повести, дополняющие цикл "Колесо Времени". Не пропустите также конкурс на лучшее произведение наших пользователей! 
 

Роберт Джордан17 октября 1948г.

16 сентября 2007г.

 

 

 

 

 

 

 

contenttop
Глава 30. Холодные, крупные капли дождя Печать E-mail
Автор Administrator   
15.11.2006 г.

День занялся холодный, с серыми облаками, которые заслоняли восходящее солнце, с ветрами с Моря Штормов, которые заставляли дребезжать неплотно подогнанные стекла оконных рам. Не тот день, в который в преданиях совершались великие освобождения и побеги. Это был хороший день для убийства. Не очень приятная мысль, когда надеешься еще долго жить после следующего рассвета. Но план был очень прост. Теперь, когда он может использовать кое-кого из Высокородных Шончан, ничто, кажется, не может пойти не так. Мэт изо всех сил старался убедить себя в этом.

Лопин, пока он одевался, принес ему завтрак: хлеб и ветчину, и немного твердого желтого сыра. Нерим складывал немногие оставшиеся вещи, которые должны были отправиться в гостиницу, включая некоторые рубашки, которые заказала для него Тайлин. В конце концов, это были хорошие рубашки, и Нерим утверждал, что он мог бы что-нибудь сделать с кружевами, хотя, как обычно, это прозвучало так, словно он предлагал сшить саван. Этот мрачный, седой человечек был настоящим виртуозом иголки, что Мэту было прекрасно известно. Он зашивал многие его раны.

- Нерим и я выведем Олвера через ворота для мусора позади Дворца, - с преувеличенным терпением продекламировал Лопин, положив руки на талию. Слуги во дворце редко пропускали еду, и его темный Тайренский кафтан как никогда туго обтягивал его круглый животик. Из-за этого подол кафтана не топорщился так сильно, как раньше. – Там никогда никого нет, кроме стражи вечером, когда выезжает телега с мусором, а они привыкли к тому, что мы этим путем выносим вещи моего Лорда, так что они не обратят на нас внимания. В «Страннице» мы укроем золото Милорда и оставшиеся вещи, а Метвин, Фергин и Гордеран нас там встретят с лошадьми. Потом мы и Краснорукие проведем молодого Олвера через Ворота Дал Эйра. У меня в кармане жетоны на лошадей, включая обеих вьючных, милорд. Примерно в миле от Небесного Круга по Большой Северной дороге есть заброшенная конюшня, где мы будем ждать Милорда. Надеюсь, я запомнил инструкции Милорда верно?

Мэт проглотил остатки сыра и вытер руки.

- Ты полагаешь, я заставляю тебя повторять это слишком часто? – сказал он, просовывая руки в рукава кафтана. Простой темно-зеленый кафтан. Человеку хочется выглядеть незаметно во время такого дельца, как сегодняшнее. – Я хотел удостовериться, что ты запомнил все наизусть. Помните, если вы не увидите меня до завтрашнего рассвета, продолжайте путь, пока не найдете Талманеса и Отряд.

Суматоха начнется вместе с утренней инспекцией каморок дамани, и если он не покинет город до этого времени, то узнает, может ли его удача остановить топор палача. Ему было предсказано, что он обречен умереть и жить снова – пророчество, или что-то вроде этого – но он был совершенно уверен в том, что это уже свершилось.

- Конечно, Милорд, - мягко сказал Лопин. – будет так, как приказывает Милорд.

- Конечно, Милорд. – пробормотал Нерим, как всегда похоронным тоном. – Милорд приказывает, а мы выполняем.

Мэт считал, что они врут, но два или три дня ожидания им не повредят, а к этому времени они увидят, что он не появляется. Метвин и остальные двое солдат убедят их, если будет нужно. Эти трое могли следовать за Мэтом Коутоном, но они не были дураками, чтобы класть свои шеи на плаху, если его голова уже слетела. Но кое-что вселяло сомнение насчет Лопина и Нерима.

Олвер не был так уж расстроен тем, что покидает Риселле, как того боялся Мэт. Он заговорил об этом, когда помогал мальчику собирать его имущество для отправки в таверну. Все вещи Олвера были аккуратно разложены на узкой кровати в темной маленькой комнатке, которая была прихожей, когда эти апартаменты занимал Мэт.

- Она выходит замуж, Мэт. – сказал Олвер терпеливо, словно приходилось объяснять это кому-то, кто не видит очевидного. Приоткрыв маленькую плоскую резную шкатулку, которую ему подарила Риселле, ровно настолько, чтобы удостовериться, что перо красного ястреба в порядке, он аккуратно закрыл ее и запрятал в кожаную сумку, которую собирался нести на плече. Он был так осторожен с пером, словно это был кошелек с двадцатью золотыми коронами и пригоршней серебра. – Не думаю, что ее мужу понравится, если она будет продолжать учить меня читать. Мне бы не понравилось, будь я ее мужем.

- О, - сказал Мэт. Приняв решение, Риселле действовала быстро. О ее свадьбе с Флаг-Генералом Ямадой было публично объявлено вчера, и она должна будет состояться завтра, хотя по традиции обычно следовало ждать месяц.

Ямада мог быть хорошим Генералом – этого Мэт не знал – но у него не шансов против Риселле и ее великолепной Груди. Сегдоня они осматривали виноградник на Холмах Рианнон, который конюх покупал для нее в качестве свадебного подарка. – А я уж было решил, что захочешь… – ну, я не знаю, - взять ее с собой… или что-то в этом роде.

- Я не ребенок, Мэт, - сухо сказал Олвер. Обернув льняное полотно вокруг полосатого черепахового панциря, он прибавил его к шкатулке в сумке. – Поиграешь со мной в «Змей и Лисичек», ладно? Риселле нравится играть, а у тебя постоянно нет времени. - Помимо белья, которое Мэт увязывал в плащ, и которое пойдет во вьючную корзину, у мальчика дополнительно в сумке была пара панталон, и несколько чистых рубашек и чулок. И еще игра в «Змей и Лисичек», которую сделал для него его умерший отец. Вы вряд ли потеряете то, что храните при себе, а Олвер в свои десять лет потерял уже больше, чем большинство теряет за всю жизнь. Но он все еще верил в то, что можно выиграть в «Змей и Лисичек» не нарушая правил.

- Поиграю. – пообещал Мэт. Он поиграл бы, если бы ему удалось выбраться из города. Конечно, он нарушал достаточно правил, чтобы заслужить победу. – Ты только позаботься о Ветерке, пока я не доберусь туда. – Олвер широко улыбнулся, и для него это было действительно широко. Мальчик любил этого длинноногого серого мерина почти так же, как игру в «Змей и Лисичек».

К несчастью, кажется, Беслан был еще одним, кто, верил, что можно выиграть в «Змей и Лисичек».

Сегодня ночью, - прорычал он, расхаживая взад и вперед перед камином в гостиной Тайлин. Глаза этого стройного человека были достаточно холодны, чтобы остудить жар пламени, а его руки были сжаты за спиной, словно для того, чтобы держать их подальше от эфеса его меча с узким лезвием. Драгоценные цилиндрические часы на вырезанном волнами мраморе каминной полки пробили четыре раза второй час утра. – Если бы меня предупредили за несколько дней, я бы мог устроить что-нибудь грандиозное!

- Мне не надо ничего грандиозного, - ответил ему Мэт. Он вообще ничего не хотел от этого человека, но немногим раньше Беслан случайно заметил Тома, проскользнувшего на конюшню «Странницы». Том собирался развлекать Джолин, чтобы успокоить ее нервы и умасливать ее придворными манерами, до тех пор, пока Эгенин вечером не приведет для нее сул’дам, но у него могло быть сколько угодно причин, чтобы посетить таверну. Ну, может быть не так уж много, когда там полно Шончан, но несколько, конечно, найдется. Однако, Беслан набросился на них как утка бросается на жука, и отказывался оставаться в стороне. - Было бы достаточно, если бы несколько твоих друзей сожгли парочку складов, которые Шончан заняли на Прибрежной Дороге. После полуночи, запомни, как можно точнее. Лучше на час позже, чем раньше. – если повезет, он выберется из города еще до полуночи. – Это отвлечет их внимание на юг, и к тому же, потеря складов нанесет им ущерб.

- Я же сказал, что сделаю, – кисло сказал Беслан, - но ты не можешь сказать, что поджог – такое уж великое деяние. – откинувшись на спинку стула, Мэт опустил руки на бамбуковые подлокотники кресла и нахмурился. Он в любом случае хотел дать отдохнуть своим рукам, но его перстень-печатка издал металлический звук, ударив по позолоченному дереву, когда он забарабанил пальцами.

- Беслан, ты будешь у всех на виду в таверне, когда будут производиться поджоги, не так ли? – тот скорчил гримасу. – Беслан? – Беслан вскинул руки.

- Знаю, знаю. я не должен подвергать Мать опасности. Я буду на виду. К полуночи я буду пьян, как муж хозяйки таверны! Можешь побиться об заклад, у меня будут свидетели. Просто это не слишком по-геройски, Мэт. Я воюю с Шончан, какие бы у них с Матерью не были дела.

Мэт удержался от вздоха. Он близок к успеху.

Конечно, не было никакого способа скрыть, как трое Красноруких выводят лошадей из стойл. Дважды за утро он заметил как служанки передают другим монеты, и оба раза, заметив его, женщины, передающие их, испепеляли его взглядом. Даже учитывая то, что Ванин и Харнан все еще жили в длинном бараке позади конюшен, весь Дворец уже знал, что Мэт Коутон скоро уезжает, и уже заключались пари. Ему просто надо было убедиться, что никто не знает - насколько скоро, прежде чем станет слишком поздно. По мере того, как медленно тянулось утро, ветер набирал силу, но Типун был оседлан, и он нарезал бесконечные круги на заднем дворе, немного ерзая в седле и наглухо запахнув плащ. Он ехал медленнее, чем обычно, так что подковы Типуна на камнях мостовой издавали ленивый, тяжелый звук. Время от времени он корчил гримасы, глядя на темнеющие тучи в небе и качал головой. Нет, Мэту Коутону не нравилось быть на улице в такую погоду. Мэт Коутон бы остался где-нибудь в тепле и уюте, пока небеса не прояснились бы. Непременно остался бы.

Сул’дам, прогуливающие дамани по собственному кругу заднего двора тоже знали, что он скоро уезжает. Может быть, служанки и не общались с шончанками напрямую, но что знает одна женщина – всегда узнают все женщины в радиусе мили вокруг, и довольно скоро. Пожар не так быстро распространяется по сухому лесу, как слухи среди женщин. Высокая желтоволосая сул’дам бросила взгляд в его сторону и покачала головой. Маленькая полная сул’дам громко засмеялась, улыбка разрезала лицо почти такое же темное, как у любого из Морского Народа. Он был просто игрушкой Тайлин.

Сул’дам его не касались, но Теслин касалась. Несколько дней, вплоть до сегодняшнего утра, он не видел ее среди упражняющихся дамани. Сегодня сул’дам отпустили свои плащи свободно развеваться по ветру, тогда как дамани плотно кутались в свои; все, кроме серого плаща Теслин, забытого и метавшегося то в одну, то в другую сторону, и она немного спотыкалась всякий раз там, где мостовая была неровной. Ее глаза на типичном лице Айз Седай были широко распахнуты и тревожными. Случайно она метнула свой взгляд на полногрудую сул’дам, носившую браслет на другом конце ее серебряного поводка, и едва это сделав, неуверенно облизнула губы.

У Мэта в животе все напряглось. Куда девалась вся ее решительность? Если она готова покориться...

- Все в порядке? – спросил Ванин, когда Мэт спешился и отдал ему поводья Типуна. Начался дождь, холодными крупными каплями, и сул’дам поторапливали своих подопечных вернуться внутрь, смеясь и убегая, чтобы не намокнуть. Некоторые дамани тоже смеялись, и от этого звука у Мэта кровь стыла в жилах. Ванин не обращал внимания на то, что кто угодно мог заинтересоваться, почему это они, чтобы побеседовать, встали под дождем. Толстяк наклонился, чтобы поднять левую переднюю ногу Типуна и осмотреть копыто. – Ты выглядишь более взволнованным, чем обычно.

- Все просто прекрасно. – ответил ему Мэт. Боль в его ноге и колене грызла, как зубами, но он едва ее осознавал, так же, как учащающийся дождь. Свет, если Теслин сейчас сломается... – Просто запомни. Если ты услышишь сегодня во Дворце крики, или что-нибудь, что будет похоже на переполох, не ждите с Харнаном. Прямо сразу уезжайте отсюда, а потом найдите Олвера. Он будет…

- Я знаю, где будет этот маленький грубиян. – отпустив ногу Типуна и выпрямившись, Ванин сплюнул сквозь щель в зубах. Струйки дождя текли по его лицу. – Харнан не такой дурак, чтобы сматываться в одиночку, а я знаю, что надо делать. Ты лучше позаботься о себе, и убедись, что удача на нашей стороне. Пойдем, мальчик. – добавил он гораздо теплее, обращаясь к Типуну. – Для тебя у меня есть немножко хорошего овса. И прекрасная горячая тушеная рыбка для меня.

Мэт знал, что он тоже должен поесть, но он чувствовал себя так, словно проглотил камень, и места для еды не осталось. Доковыляв до апартаментов Тайлин, он швырнул влажный плащ на стул, и некоторое время стоял, таращась в угол, где стояло его копье с черным древком, прислоненное рядом с его луком без тетивы. За ашандареем он собирался зайти в самый последний момент. Все Благородные к тому времени, когда он собрался двигаться, должны будут быть в постели, так же, как и слуги, и только стражники снаружи должны были бодрствовать, но ему не хотелось, чтобы его видели с ним прежде, чем нужно. Даже Шончан, называвшие его Игрушкой, заметят, если он посреди ночи понесет оружие через залы. Разумеется, он собирался также забрать и лук. Прекрасный черный тис почти невозможно найти за пределами Двуречья, а тот что есть, кроме того, его обрубают слишком коротко. Ненатянутый, лук должен быть на две ладони выше стрелка. Хотя, может быть, от лука придется отказаться. Чтобы использовать ашандарей, если до этого дойдет, ему потребуются обе руки, и мгновение, которое потребуется для того, чтобы бросить лук, может стоить ему жизни.

- Все пройдет так, как задумано по плану. – сказал он вслух. Кровь и пепел, это прозвучало так, словно у него шерсть вместо мозгов, как у Беслана! – Я не собираюсь прокладывать себе дорогу из проклятого Дворца силой! – Это было бы уже через чур. Удача - прекрасная вещь, когда речь идет об игре в кости. В прочих случаях, полагаясь на удачу, человек может лечь в могилу.

Упав на кровать, он положил ногу на ногу не снимая сапог и лежал, изучая лук и копье. Через открытую дверь в гостиную, он слышал как часы мягко отбивали каждый прошедший час. Свет, сегодня ему нужна вся его удача.

Свет в окне гас так медленно, что он чуть не поднялся, чтобы посмотреть, не остановилось ли солнце, но наконец серый свет померк в сиреневых сумерках, а затем опустилась темнота. Часы пробили дважды, и единственными звуками остались стук дождя и свист ветра. Даже бросившим вызов погоде рабочим, похоже, придется бросить свои инструменты и, расталкивая лягушек, тащиться домой. Никто не пришел, чтобы зажечь лампы и позаботиться об огне. Никто не ожидал, что он будет здесь, поскольку он спал прошлой ночью в кровати. Огонь в камине спальни прогорел и умер. Теперь все придет в движение. Олвер уже должен быть в уютной старой конюшне, там все еще сохранялось большая часть крыши. Часы отбили первый полный час ночи, а затем, после, казалось, недельного перерыва, четыре раза за секунду.

Поднявшись с кровати, он ощупью пробрался в кромешной тьме по гостиной и, толкнув, открыл ставни одного из высоких окон. Сильный ветер бросал капли дождя сквозь замысловатую белую кованную железную решетку, быстро намочив его кафтан. Луна спряталась за облаками, и город казался массой окутанной дождем тьмы, без единого огонька. Все уличные фонари, очевидно, были погашены дождем и ветром, и ночь укроет их, когда они покинут Дворец. И любой патруль, который увидит их в такую погоду, подумает, что померещилось. Поежившись, когда ветер продул его промокший кафтан, он захлопнул ставень.

Усевшись на край одного из бамбуковых стульев, он упер локти в колени и уставился на часы над потухшим камином. Их было не видно в темноте, но отсюда ему было слышно их равномерное тиканье. Он оставался неподвижен, хотя каждый звон, возвещавший следующий час заставлял его вздрагивать. Теперь оставалось только ждать. Скоро Эгенин представит Джолин ее сул’дам. Если она действительно в состоянии найти троих, которые подчиняться ее приказам. Если Джолин не запаникует, когда они впервые наденут на нее ай’дам. Том, Джолин и остальные встретят его как раз перед тем, как он доберется к воротам Дал Эйры. А если не доберется, их возглавит Том, прокладывая дорогу, он был уверен, что сможет вывести их за ворота, воспользовавшись своим поддельным пропуском. В конце концов, если все разделятся, у всех будет шанс спастись. Если. Так много если, о которых теперь стоит подумать. Но уже слишком поздно.

«Динь», - донеслось от часов, словно по кусочку хрусталя постучали ложечкой. - «Динь». Примерно сейчас Джуилин пробирается к своей прекрасной Зере, а Беслан, при удаче, напивается где-нибудь в таверне. Сделав глубокий вдох, он встал в темноте, и проверил , ощупав, свои ножи: в рукавах, под кафтаном, спрятанные за отворотами сапог, один подвешенный сзади к воротнику. Проделав все это, он вышел из комнаты. Слишком поздно для всего, кроме начала.

Пустые коридоры, по которым он шел, были тускло освещены. Одна лампа стояла перед тремя или четырьмя зеркалами, которые отражали ее свет, маленькие бассейны света с бледными тенями между ними, которых никогда не касалась полная тьма. Его сапоги громко стучали по плиткам пола. На мраморной лестнице они зазвенели. Было непохоже, чтобы в такой час кто-нибудь бодрствовал, но если кто-то его увидит, он не должен выглядеть так, словно он скрывается. Заложив большие пальцы за ремень, он сделал вид, что прогуливается. В конце концов, это не труднее, чем стащить пирог через кухонное окно. Хотя, если подумать, обрывочные воспоминания, которые остались от его детства, кажется, говорили, что раз или два его за это нещадно пороли.

Вступая в колонную галерею, которая окружала задний двор, он поднял воротник от доносимого ветром дождя, летящего между белыми, колоннами с каннелюрами. Проклятый дождь! В нем можно было утонуть, даже толком не выходя на улицу. Прикрепленные к стенам лампы, кроме двух по бокам открытых ворот, задуло. Они были единственными пятнами света в пелене дождя. Он не мог разглядеть стражей за воротами. Шончан были бы так же неподвижны, словно сейчас был чудный денек. Очень может быть, что и Эбударцы тоже, они никому не любили уступать в любом деле. Через минуту он отступил к двери в прихожую, чтобы не промокнуть окончательно. На дворе конюшен ничто не двигалось. Где же они? Кровь и проклятый пепел, где...?

Всадники показались в воротах, сопровождаемые двумя пешими, которые несли фонари на шестах. Он не мог сосчитать их из-за дождя, но их было слишком много. Могли у Шончанских гонцов быть носильщики для таких фонарей? Может быть, в такую погоду. Поморщившись, он сделал еще шаг назад в глубь комнаты. Тусклого света от одной только лампы было достаточно, чтобы превратить ночь снаружи в непроницаемое покрывало тьмы, но он старательно всмотрелся в него. Через несколько минут появились четыре фигуры, направлявшиеся к двери, полностью укутанные в плащи. Если это гонцы, они пройдут мимо него, даже не удостоив взглядом.

- Твой человек Ванин - невежа. – объявила Эгенин, отбрасывая капюшон, едва оказавшись за колоннами. В темноте ее лицо было только тенью, но холода ее голоса было достаточной, чтобы сказать ему, что он увидит, еще до того, как она вошла, заставив его попятиться. Ее брови были резко опущены вниз, а голубые глаза были как ледяные сверла. Домон с мрачным лицом следовал за ней, стряхивая дождь со своего плаща, а за ними пара сул’дам, одна бледная и желтоволосая, другая с длинными каштановыми волосами. Он не смог разглядеть ничего больше, так как они стояли, опустив головы, изучая плитки пола под ногами. – Ты не сказал мне, что с ней будут двое мужчин. – продолжала Эгенин, снимая перчатки. Странно, как она смогла заставить свой протяжный акцент звучать быстрее. Она не давала ему и шанса вставить хоть словечко. – И что придет эта Госпожа Анан. Хорошо, что я знала, как приспособиться. Планы всегда нуждаются в подгонке, едва, выходя в открытое море, поднимешь якоря. Кстати, говоря о воде, ты уже выбегал наружу? Надеюсь, тебя никто не заметил?

Что ты имеешь в виду, говоря «подогнать план»? – потребовал Мэт, взъерошивая руками волосы. Свет, они были мокрыми! – У меня все было учтено! – Почему эти две сул’дам стоят так смирно? Если он когда-нибудь видел статую Принуждение, то это были эти двое. – Кто остальные, там, снаружи?

Люди из таверны. – нетерпеливо сказала Эгенин. – Во-первых, мне нужно было подобающее сопровождение, чтобы выглядеть похоже на обычный уличный патруль. Эти двое – Стражи? – мускулистые ребята, из них получились великолепные носильщики фонарей. Во-вторых, я не хотела рисковать нечаянно их потерять. Уж лучше так, когда мы все вместе с самого начала. – ее голова повернулась, следуя за его взглядом на сул’дам. – Это Зита Зарбей и Ринна Имейн. Полагаю, они надеются, что ты немедленно забудешь их имена сразу после этой ночи.

Бледная женщина вздрогнула при имени Зита, следовательно другая - Ринна. Она подняла голову. Что же такого на них имелось у Эгенин? Не то чтобы это имело значение. Имело значение то, что они были здесь и были готовы сделать то, что нужно.

- Нет смысла стоять здесь. – сказал Мэт. – Давайте действовать. – он решил не комментировать дальше ее вмешательство в план. В конце концов, лежа на кровати в комнате Тайлин, он и сам решил пару раз рискнуть и внести изменения.

 
« Пред.   След. »