logoleftЦитадель Детей Света - Главнаяlogoright
header
subheader
ГЛАВНОЕ МЕНЮ
Главная
Контакты
Страсти вокруг Колеса
Фэнтези картинки
Карта сайта
Ссылки
[NEW!] Перевод A Memory of Light
Новый конкурс для знатоков книг Роберта Джордана
Наша новая задумка предназначена для тех, кто знает цикл Колеса Времени вдоль и поперек, а также по диагонали. Суть проста: выкладываем любой фрагмент (запоминающийся), опуская конкретные имена, названия. Тот, кто угадывает, где происходит место действия, действующие лица, а также какие-либо еще факты, выкладывает следующий фрагмент.
Добро пожаловать!
 

Роберт Джордан17 октября 1948г.

16 сентября 2007г.

 

 

 

 

 

 

 

contenttop
Глава 7. Улицы Кэймлина Печать E-mail
Автор Administrator   
18.08.2006 г.

Кавалькада Илэйн привлекала всеобщее в Кэймлине внимание, когда проезжала по улицам, то и дело взбирающимся на холмы и вновь спускающимся вниз. Золотой Лилии на груди её отороченного мехом малинового плаща было вполне достаточно, чтобы жители столицы узнали Верховную Опору Дома Траканд. Тем не менее, Илэйн откинула капюшон назад, так, чтобы издали была хорошо заметна одинокая золотая роза на короне Дочери-Наследницы. Не просто Илэйн, Верховная Опора Дома Траканд, но Илэйн Дочь-Наследница. Пусть это увидят и узнают все.

Купола Нового Города сверкали золотом и белизной в неярком утреннем свете. Сосульки искрились, свисая с голых ветвей деревьев, росших прямо по середине главных улиц. Солнце приближалось к зениту, но тепла не хватало, вопреки безмятежному и безоблачному небу. К счастью, сегодня не было ветра. Воздух был достаточно студён, чтобы заморозить её дыхание. Однако камни мостовой были чисты от снега даже в самых узких и извилистых переулках – город оживал и полнился суетливым народом. Возчики телег и фургонов, впряжённые в свою работу так же прочно, как их лошади в оглобли, смиренно поджимали свои плащи, медленно протискиваясь сквозь толпу. Грохотали пустые, судя по звуку, громоздкие повозки водовозов. Они спешили наполниться для борьбы со слишком частыми теперь пожарами. Несколько уличных торговцев и разносчиков, пренебрегая холодом, громко расхваливали свой товар. Напрасно – большинство народа торопилось по своим делам, стараясь как можно меньше находиться на воздухе. Но спешить не означало двигаться быстро. Город разбухал, его население переросло Тар Валон. В такой массе, даже те немногие, кто ехал верхом, не обгонял пешехода. За всё утро она заметила только два или три экипажа, осторожно пробирающиеся вдоль улиц. Если их пассажиры не были калеками или путешественниками, которым предстоял дальний путь, то они были глупцами.

Всякий, кто замечал отряд, замирал на мгновенье, сразу же выделяя Илэйн из остальных. Кое-кто поднимал на руки ребенка, что бы тот всё разглядел получше и смог когда-нибудь рассказать своим детям о том, что видел. Кем они при этом её называли – будущей королевой или всего лишь женщиной, на время овладевшей городом, оставалось под вопросом. Люди в основном просто глазели, но время от времени, когда она проезжала мимо, горстка голосов выкрикивала “Траканд! Траканд!” и даже “Илэйн и Андор!”. Было бы лучше, если бы её приветствовали громче, но всё же молчание предпочтительнее насмешки. Андорцы вообще народ прямой и открытый, но никто не превосходил в этом жителей Кэймлина. Начинались восстания и королевы теряли свои троны, когда голоса кэймлинцев звучали недовольством на улицах города.

Ледяная мысль заставила Илэйн поёжиться. Кто правит Кэймлином – правит Андором, говорили в старину. Это было не совсем справедливо, что убедительно показали Ранду, но Кэймлин оставался сердцем Андора. Она могла сколько угодно предъявлять свои права на город – Львиное Знамя и Серебряный Замковый Камень Дома Траканд попеременно развевались на башнях внешней стены – но душа Кэймлина ей пока не принадлежала. А это было гораздо важнее, чем власть над камнями и известью.

Наступит день, и они все будут приветствовать меня, пообещала она себе. Я заслужу их одобрение. Сегодня, однако, на заполненных толпой улицах, среди немногих приветственных голосов, она ощущала одиночество. Она желала, чтобы Авиенда присоединилась к ней, просто для компании, но та не видела смысла забираться в лошадиное седло только для того, чтобы немного прогуляться по городу. Но Илэйн могла чувствовать её и на расстоянии. Хотя это и отличалось от уз с Бергитте, она могла почувствовать присутствие своей сестры в городе, подобно ощущению кого-то невидимого в той же самой комнате. И это успокаивало.

Каждый из спутников Илэйн получал свою долю людского интереса. Сарейта была Айз Седай всего лишь три года, и её смуглое правильных черт лицо ещё не приобрело характерной безвозрастности. В тонкой шерстяной одежде оттенков бронзы, облаченную в плащ, заколотый крупной серебряной брошью с сапфирами, её можно было скорее принять за процветающую купчиху. Страж Сарейты, Нед Ярман, следуя за ней по пятам, неизбежно притягивал к себе взгляды. Это был высокий, широкоплечий молодой мужчина с яркими голубыми глазами и вьющимися волосами цвета спелой пшеницы, спадающими на плечи. Мерцающий плащ Стража создавал иллюзию одинокой головы, невесомо парящей в воздухе над рослым серым мерином. Это впечатление несколько искажалось там, где плащ изящными складками ниспадал на бедра. Невозможно было ошибиться как в том, кем он являлся, так и в близком присутствии Айз Седай.

Тем не менее, остальные, пытавшиеся, насколько это было возможно в такой давке, поддерживать охранительный круг вокруг Илэйн, тоже не были обделены вниманием. Восемь женщин в красных мундирах, полированных шлемах и кирасах Гвардии Королевы можно было увидеть не каждый день. И никогда прежде не удалось бы встретить. Илэйн сама отобрала их из своих новых рекрутов именно по этой причине.

Подлейтенант Гвардии, Касейлле Расковни, жилистая и крепкая, словно Дева Копья, была редчайшим явлением среди женщин – купеческим охранником. Около двадцати лет в профессии, как она выражалась. Серебряные колокольчики были вплетены в гриву приземистого чалого мерина, называемого ею Арафеллином. Несмотря на это обстоятельство, о своём прошлом она высказывалась крайне неопределённо. Единственная андорка среди восьмерых – седоватая со спокойным лицом широкоплечая женщина, Дени Колфорд. Она была прежде вышибалой в таверне возчиков в Нижнем Кэймлине, за городской стеной – ещё одна тяжелая и необычная для женщины работа. Дени пока не знала, как правильно пользоваться мечом, что висел у неё на бедре, но Бергитте уверяла, что это компенсируют на редкость проворные руки и ещё более быстрые глаза. Она к тому же в совершенстве владела внушительной дубиной, свисавшей с другого бока от меча. Прочих набрали из числа Охотников за Рогом. Были они совершенно разными: высокими и низенькими, стройными и толстыми, юными и седовласыми. Кое-кто был так же скрытен насчёт своего происхождения, как и Касейлле, зато другие в красках расписывали свои прежние подвиги. Ничто из этого не было редкостью среди Охотников. Все они, тем не менее, ухватились за шанс быть внесёнными в списки Гвардии. И, самое главное, прошли строгую проверку Бергитте.

– Эти улицы небезопасны для тебя, – неожиданно сказала Сарейта, придвинувшись на своей гнедой ближе к вороному мерину Илэйн. Огнесердый почти успел укусить лоснящуюся кобылу, прежде чем Илэйн поводьями оттянула его голову обратно. Улица в этом месте была узкой, что заставило толпу сжаться, а гвардейцев – теснее сомкнуться вокруг. На лице Коричневой сестры светилась невозмутимость Айз Седай, но в тоне её явственно слышалась тревога. – Что угодно может произойти в таком столпотворении. Вспомни, кто поселился в Серебряном Лебеде, менее чем в двух милях отсюда. Десять сестёр в одной гостинице не собрались бы просто в поисках хорошей компании. Их вполне могла послать Элайда.

– Как могла и не посылать, – спокойно отозвалась Илэйн. Гораздо спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. Очень многие сестры выжидали в стороне окончания борьбы Элайды и Эгвейн. По крайней мере, так могло показаться. Две из упомянутой компании съехали из Серебряного Лебедя, а ещё три прибыли туда только за то время, что Илэйн находилась в Кэймлине. Такое поведение было не слишком характерно для отряда, посланного со специальным заданием. И, главное, никого из Красной Айя. Элайда обязательно включила бы Красных. До сих пор, насколько Илэйн могла быть уверенной, они были под наблюдением, однако сообщать об этом Сарейте она не стала. Элайде очень хотелось заполучить её. Намного больше, чем просто беглую Принятую или одну из сестёр, присоединившихся к Эгвейн и называемых Элайдой бунтовщицами. Чем было вызвано такое страстное желание, Илэйн не могла понять до конца. Королева Айз Седай была бы настоящим подарком для Белой Башни. Но ей не стать королевой, если её утащат назад в Тар Валон. Возможно, Элайда издала приказ о её возвращении любым способом ещё до возникновения какой-либо вероятности, что Илэйн присвоит себе трон, к которому обычным порядком надо было идти ещё многие годы. Эта загадка мучила Илэйн постоянно, с тех пор как Ронде Макура усыпила её тем жутким варевом, притуплявшим способность женщины направлять. Весьма волнующая загадка, особенно сейчас, когда она объявила о себе на весь мир.

Её глаза задержались на миг на черноволосой женщине в голубом плаще с откинутым назад капюшоном. Та лишь мельком взглянула на Илэйн, перед тем как завернуть в свечную лавку. Тяжёлая полотняная сумка висела у неё на плече. Не Айз Седай, решила Илэйн. Просто есть и другие хорошо сохранившиеся женщины, такие как Зайда. – В любом случае, – продолжила она решительно, – я не стану в страхе запираться от Элайды. – Так что же затевали эти сестры в Серебряном Лебеде?

Сарейта не слишком тактично фыркнула. Казалось, она собиралась закатить глаза, но потом передумала. Время от времени Илэйн ловила на себе странные взгляды других сестёр во Дворце, несомненно размышлявших о том, как ей удалось так быстро подняться до нынешнего положения в их иерархии. По крайней мере, они принимали её за Айз Седай и признавали то, что она стоит выше их всех за исключением Найнив. Но этого было не достаточно, чтобы заставить их прекратить делать ей замечания, часто более резкие по тону, чем они позволили бы себе с сестрой, занимающей её место, но добившейся шали более обычным способом. – Тогда забудь об Элайде, – продолжила Сарейта, – и вспомни, кто ещё хотел бы иметь тебя в своих руках. Один умело пущенный камень – и ты станешь бессловесным свёртком, легко уносимым прочь в поднявшейся неразберихе.

Неужели Сарейта действительно собиралась открыть ей, что вода мокрая? В конце концов, похищение претендентов на трон было в Андоре почти обычаем. Каждый Дом, что противостоял ей, имел сторонников в Кэймлине, которые только и ждали благоприятного случая. Если это не так, она готова съесть свою туфлю на полдник. Не то что бы у них был шанс преуспеть, по крайней мере, пока она способна направлять, но они могут сделать попытку. Илэйн никогда и не думала, что просто достигнуть Кэймлина означало обеспечить себе безопасность.

– Если я не буду сметь покинуть Дворец, Сарейта, я никогда не получу поддержки народа, – сказала она спокойно. – Меня должны видеть в городе и при этом не запуганной. – Вот почему она взяла с собой восемь гвардейцев, а не пятьдесят, как хотелось Бергитте. Эта женщина отказывалась понимать политические реалии. – Кроме того, поскольку ты здесь, им понадобится два умело пущенных камня.

Сарейта снова фыркнула, и Илэйн сделала над собой усилие, чтобы проигнорировать её упрямство. Она хотела бы найти силы вообще не обращать внимания на Коричневую сестру, но это было невозможно. У Илэйн имелось больше причин для этой прогулки, чем казалось на первый взгляд. Хэлвин Норри дал ей факты и цифры, хотя монотонный голос Первого Секретаря городского совета едва не вогнал её в сон. Тем не менее, Илэйн хотела осмотреть всё сама. Норри мог сообщить о мятеже таким же бесстрастным тоном, как если бы докладывал о состоянии городских водоёмов или смете расходов на очистку канализации.

В толпе было полно иностранцев. Кандорцы с раздвоенными бородами и иллианцы, оставлявшие верхнюю губу голой. Уроженцы Арафелла с серебряными колокольчиками в заплетенных лентами волосах и меднокожие доманийцы. Алтарцы с оливковой кожей и смуглые тайренцы. Кайриэнцы, выделявшиеся приземистыми фигурами и бледной кожей. Часть были купцами, застигнутыми неожиданным началом зимы или надеющимися использовать резкое повышение цен для своей коммерции. Этот вкрадчивый и самодовольный народ знал, что торговля – кровь государств, и каждый из них притязал быть главной артерией. Даже когда его выдавала плохо окрашенная куртка или брошь из стекла и меди. Многие люди на улицах имели поношенную и рваную одежду, штаны с продранными коленями, платья с разлохматившейся кромкой и потёртые плащи. Кое-кто и вовсе без накидок. Беженцы, чьи дома разорила война, или те, кого погнала в странствия вера в то, что Возрождённый Дракон разрушил все связывавшие их узы. С измученным и побеждённым видом они сутулились от холода, позволяя людскому потоку толкать себя со всех сторон.

Илэйн заметила в толпе бредущую, покачиваясь, женщину, держащую на плече маленького ребёнка. Она нащупала монету и передала её одной из Гвардейцев, яблочнощёкой женщине с холодными глазами. Тзигэн уверяла, что была дочерью мелкого лорда из Гаэлдана. Ну, гаэлданкой она, по крайней мере, могла быть. Когда Гвардеец Королевы наклонилась вниз, чтобы отдать монету, женщина с ребёнком отшатнулась мимо, ничего не замечая вокруг. Таких как она в городе было полно. Дворец каждый день кормил тысячи с помощью кухонь, созданных по всему Кэймлину, но слишком многие не могли собраться с силами и хотя бы зайти за своим хлебом и супом. Илэйн оставалось лишь помолиться за мать и дитя, когда она опускала монету обратно в свой кошелёк.

– Ты не можешь накормить каждого, – спокойно заметила Сарейта.

– В Андоре детям не позволено умирать от голода, – произнесла Илэйн, точно изрекая указ. Но она не представляла, как прекратить это. Продовольствия в городе до сих пор было в избытке, но нельзя приказать людям есть.

Существовал в Кэймлине и иной сорт пришельцев. Эти мужчины и женщины недолго носили лохмотья и озабоченные лица. Что бы ни заставило их покинуть свои жилища, они, похоже, начинали считать, что заехали уже достаточно далеко. Свои прежние занятия они теряли, часто вместе со всем, что захватили с собой. В Кэймлине, однако, всякий, кто обладал навыком в ремесле и небольшой долей энергии, мог найти банкира, готового ссудить деньги. Люди получали новые профессии, требующиеся в настоящий момент. Она уже видела три часовых мастерских за сегодняшнее утро! В поле её зрения находились две лавки, торгующие дутым стеклом, и почти тридцать мануфактур было выстроено в северной части города. Теперь Кэймлин вместо ввоза мог сам экспортировать стекло и хрусталь. Город изготавливал кружева, ни в чём не уступавшие лучшему товару Лугарда. Что было, впрочем, не удивительно, после того как почти все мастера переехали оттуда.

Настроение Илэйн немного улучшилось – налоги, которые будут платить новые цеха, должны помочь. Правда, пройдёт время, прежде чем они смогут дать достаточно много. Однако, прежде всего, ею отмечались другие люди. Наёмники, будь то иностранцы или андорцы, отчётливо выделялись в толпе, суровые мужчины с мечами на боку. Они не теряли самоуверенного вида даже в самой страшной давке. А ещё вооруженные купеческие охранники, грубые парни, отталкивающие со своего пути нерасторопных. Но при этом они выглядели более дисциплинированно и хладнокровно, чем наёмники. И в целом менее их были отмечены шрамами. Наёмники усеивали толпу как изюм кекс. Их было слишком много, чтобы для каждого нашлась работа, и в связи с наступлением зимнего времени, когда спрос на их услуги падал, она не думала, что вербовка обойдётся слишком дорого. Если они, конечно, не будут стоить ей Андора, как того опасалась Дайлин. Так или иначе, она должна найти достаточно людей, чтобы иностранцы не составляли в Гвардии большинства. И деньги, чтобы платить им.

Внезапно, она осознала присутствие Бергитте. Эта женщина была сердита – она часто бывала в таком состоянии в последнее время – и приближалась к ней. Крайне сердита и приближалась очень быстро. Зловещая комбинация, зазвучавшая в голове Илэйн тревожным набатом.

Немедленно она приказала возвращаться во Дворец наиболее коротким маршрутом – таким же, каким двигалась Бергитте, направляемая к ней узами, – и процессия сделала поворот к югу, на Игольную Улицу. В настоящее время это была просто довольно широкая улица, хоть и извивающаяся, словно река, с одного холма на другой, но поколения назад на ней было полно игольщиков. Теперь лишь несколько небольших гостиниц и таверн было зажато между мастерскими ножовщиков и портных, но лавок игольных дел мастеров – ни следа.

Ещё до того, как они достигли Внутреннего Города, Бергитте застала их взбирающимися по Грушевому Проезду. Здесь ещё со времен Исхары цеплялась за свои лавки кучка продавцов фруктов, но в это время года их товара было слишком мало, чтобы его можно было разглядеть среди витрин. Бергитте в своём рвении пустила коня легким галопом, не обращая внимания на толпу. Красный плащ ярко вспыхивал у неё за спиной. Расталкивая людей направо и налево, она замедлила шаг стройного серого коня, лишь увидев впереди кавалькаду.

Как будто возмещая свою спешку, Бергитте потратила мгновение на то, чтобы осмотреть Гвардейцев и возвратить салют Касейлле, – перед тем, как пристроить своего коня рядом с Илэйн. В отличие от Гвардейцев, она не носила ни меча, ни доспехов. Память о её прошлых жизнях стиралась. Она говорила, что не может теперь ясно вспомнить ничего из времён до основания Белой Башни (хотя фрагменты и всплывали). Но одна вещь, как она утверждала, воскресала совершенно отчетливо – беря в руки меч, она лишь чудом избегала гибели. И так было не один раз. Тем не менее, её натянутый лук находился в кожаной седельной сумке, а с другой стороны бок щетинился колчаном стрел. Гнев кипел в Бергитте, и её хмурый взгляд стал только угрюмей, когда она заговорила.

– Наполовину замёрзший голубь влетел несколько минут назад в дворцовую овчарню с депешей из Арингилла. Люди, эскортировавшие Ниан и Элению, попали в засаду и убиты менее чем в пяти милях от города. К счастью, один из коней вернулся с кровью на седле, иначе мы бы ничего не знали об этом еще недели. Я сомневаюсь, что наша удача продолжится, и эту парочку захватили разбойники для выкупа.

Огнесердый прогарцевал несколько шагов, и Илэйн резко осадила его. Кто-то в толпе выкрикнул нечто, могущее оказаться приветствием для Траканд. Или нет. Продавцы, пытающиеся завлечь клиентов, производили достаточно шума, чтобы заглушить слова. – Итак, во Дворце шпион, – произнесла она и поджала губы, жалея, что не сдержала язык в присутствии Сарейты.

Бергитте не выглядела слишком обеспокоенной. – Пока та’верен не покажет, никто точно не скажет, – ответила она сухо. – Может, теперь ты позволишь мне назначить телохранителей. Всего несколько Гвардейцев, прошедших хорошую проверку и…

– Нет! – Дворец был её домом. Она не нуждалась в охране там. Украдкой взглянув на Коричневую, она вздохнула. Сарейта слушала очень внимательно. Но не было смысла скрывать положение вещей в настоящий момент. Только не по этому поводу. – Ты уже дала знать Главной Горничной?

Бергитте одарила её косым взглядом, который вместе с протёкшей через узы вспышкой умеренной силы ругательств велел ей идти поучить вязать свою бабушку. – Она намеревается подвергнуть допросу во Дворце каждого, кто не служил твоей матери, по крайней мере, пять лет. Не уверена, что она не собирается их пытать. Увидев её взгляд после моего сообщения, я рада быть подальше от её расследования и с целой шкурой. Других я проверю сама. – Она имела в виду Гвардейцев, но не хотела говорить этого, пока Касейлле и остальные могли слышать. Илэйн не думала, что это возможно. Вербовка в Гвардию хотя и давала любому прекрасную возможность для сбора слухов и сплетен, но всё же без всякой гарантии, что они когда-нибудь окажутся там, где смогут разузнать что-то полезное.

– Если во Дворце есть шпионы, – спокойно сказала Сарейта, – мы можем столкнуться и с худшим. Вероятно, тебе следует согласиться с советом Леди Бергитте относительно телохранителей. Прецедент имеется. – Бергитте продемонстрировала Коричневой сестре свои зубы; в качестве улыбки это было жалкой халтурой. Однако в основном, она была раздосадована лишь обращением к себе по титулу и тут же с надеждой взглянула на Илэйн.

– Я сказала “нет” и имела в виду именно это! – огрызнулась та. Беззубо скалящийся нищий, приближавшийся к медленно движущемуся кольцу лошадей со шляпой в руке, вздрогнул и поспешил юркнуть обратно в толпу, прежде чем она успела сообразить достать кошелек. Она не понимала, какая часть гнева была собственно её, а какая Бергитте, но всё было к месту.

– Я должна была отправиться за ними сама, – бросила она горько. Вместо этого она создала проход для курьера и остаток дня посвятила встрече с купцами и банкирами. – По крайне мере, я должна была использовать для эскорта гарнизон Арингилла. Десять человек мертвы из-за моего просчёта! Худшее – помоги мне Свет, вот это хуже всего! – я упустила Элению и Ниан!

Свисавшая поверх плаща толстая золотая коса Бергитте закачалась из стороны в сторону, когда та энергично тряхнула головой: – Во-первых, королевы не сбиваются с ног, пытаясь всё сделать сами. Они же растреклятые королевы! – Её гнев немного стих, но раздражение вспыхнуло с новой силой, и тон отражал оба эти чувства. Она действительно хотела, чтобы за Илэйн всюду следовали телохранители. Хорошо бы даже в ванную. – Дни приключений для тебя миновали. Кроме того, если будешь рыскать вне Дворца переодетой или даже всего лишь бродить вокруг него после наступления сумерек, твой череп сможет раскроить любой бандит, которого ты даже не заметишь.

Илэйн выпрямилась в седле. Бергитте несомненно знала – жаль, что она не нашла способ обходить узы, хотя была уверена, что таковой есть, – но эта женщина не имела права говорить об этом вслух. Если Бергитте даст достаточно намёков, сестры со своими Стражами станут следить за ней, да еще и Гвардейцы в придачу. Как все они нелепы в своей заботе об её безопасности. Можно подумать, с ней никогда ничего не случалось в Эбу Даре и ещё менее в Танчико или Фалме. Кроме того, она всего лишь один раз сделала это. Пока. И вместе с ней была Авиенда.

– Холодные тёмные улицы не выдерживают никакого сравнения с теплом очага и интересной книгой, – праздно проговорила Сарейта, словно разговаривая сама с собой. Она казалась полностью погружённой в изучение витрин лавок, мимо которых они проезжали. – Мне самой совсем не нравятся прогулки по обледеневшим тротуарам, особенно в темноте, без такой малости как свеча. Молодые, симпатичные женщины часто думают, что простое платье и испачканное лицо сделают их незаметными. – Поворот разговора был настолько внезапен, без всякой перемены в тоне, что Илэйн сразу и не поняла, о чём та говорит. – Быть сбитой с ног и уволоченной в переулок пьяными буянами – тяжёлый способ учёбы. Хорошо ещё, если рядом будет подруга, способная направлять, и она будет настолько удачлива, что бандит не сумеет ударить её с должной силой… В общем, тебе не может везти всё время. Не так ли, Леди Бергитте?

Илэйн прикрыла на мгновение глаза. Авиенда говорила, что кто-то преследует их, но она была уверена, что это просто разбойник. Да и в любом случае, всё было совсем не так. Ну, не совсем так. Свирепый взгляд Бергитте обещал тёплый разговор попозже. Эта женщина отказывалась понимать, что Страж просто не может устраивать головомойку своей Айз Седай.

– Во-вторых, – мрачно продолжала Бергитте, – десять человек или около трёх сотен – проклятый результат останется тем же проклятым результатом. Чтоб мне сгореть, план был хорош. Несколько человек могли доставить Ниан и Элению в Кэймлин незаметно. Использование гарнизона притянуло бы к ним каждый треклятый взгляд на востоке Андора. Кто бы ни попытался овладеть ими, он смог бы привлечь вооруженных людей в количестве достаточном для уверенности в успехе. Весьма вероятно, в довершении всего они сейчас бы завладели Арингиллом. Маленький гарнизон Арингилла удерживает вдали от решающих событий всех, кто готов выступить против тебя на востоке. Кроме того, чем больше Гвардейцев, возвращающихся из Кайриэна, доберется туда – тем лучше. Они почти все лояльны тебе. – Для того, кто называет себя всего лишь простой лучницей, она демонстрировала слишком хорошее понимание ситуации. Единственной вещью, которую Бергитте упустила, была потеря таможенных пошлин от речной торговли.

– Кто захватил их, Леди Бергитте? – спросила Сарейта, наклоняясь и глядя мимо Илэйн. – Несомненно, это очень важный вопрос. – Бергитте сделала резкий вздох, почти всхлип.

– Я боюсь, что скоро мы узнаем достаточно, – заявила Илэйн. Коричневая сестра скептически приподняла бровь, и она попыталась не заскрежетать зубами. Илэйн казалось, что эти постоянно повторяющиеся попытки стали, начиная с возвращения домой, слишком частыми.

Тарабонка в зелёном шелковом плаще на шаг отступила с пути лошадей и сделала глубокий реверанс. Тонкие украшенные бусами косички разлетелись над капюшоном. Её служанка, миниатюрная женщина с руками, полными небольших свёртков, неловко повторила движение своей госпожи. Чуть позади них, два плотного сложения охранника, нёсшие на плечах дубины, окованные медью, остались стоять прямо и продолжали держаться настороже. Их длинные куртки из толстой кожи были способны отразить любой удар ножом, кроме самых точных.

Проезжая мимо, Илэйн наклонила голову в ответ на учтивость тарабонки. До сих пор она ни разу не встречала на улицах таких любезностей от какого-нибудь андорца. Красивое лицо под откинутой вуалью было слишком старым для Айз Седай. Свет, у неё и так слишком многое кипело на плите, чтобы беспокоится сейчас ещё и об Элайде!

– Это очень просто, Сарейта, – сказала она, тщательно контролируя голос. – Если Джарид Саранд захватил их, Эления поставит Ниан перед выбором. Та должна будет публично объявить, что дом Араун стоит за Элению, получив при этом некоторую имущественную компенсацию. Либо ей перережут горло в каком-нибудь тихом месте, а труп похоронят где-нибудь за сараем. Ниан сразу не сдастся, но её Дом увязнет в спорах о том, кто станет предводителем до её возвращения. Так что они будут колебаться. Эления будет продолжать угрожать пытками и, возможно, прибегнет к ним. В конечном счете, Араун встанет за Саранд в поддержку Элении. Вскоре присоединятся Аншар и Барин; они пойдут туда, где увидят силу. Если же люди Ниан освободили её, она предоставит такой же выбор Элении. Однако Джарид продолжит сражаться против Араун до тех пор, пока сама Эления не прикажет ему прекратить. А она не прикажет, пока думает, что Джарид имеет хоть какой-то шанс спасти её. Так что в течение нескольких последующих недель мы можем рассчитывать услышать, что владения Араун охвачены огнем. – Если нет, размышляла она, я буду иметь против себя четыре объединённых дома, и я до сих пор не могу быть по-настоящему уверенной, что веду за собой хотя бы два.

– Это… весьма точный расчёт, – произнесла Сарейта со слабым удивлением.

– Уверена, вы бы тоже с ним справились… со временем, – приветливо отозвалась Илэйн и почувствовала мгновенное удовлетворение от того, что Коричневая сестра внезапно сощурилась. Свет, её мать требовала от неё подобных рассуждений, начиная с десятилетнего возраста!

Остаток пути во Дворец прошёл в молчании, и она едва обращала внимание на сверкающую мозаику башен и великолепные виды Внутреннего Города. Вместо этого, она размышляла об Айз Седай в Кэймлине и шпионах в Королевском Дворце, о том, кто похитил Элению и Ниан, насколько продвинулась Бергитте в вербовке гвардейцев, и не наступило ли уже время распродавать дворцовую столовую посуду и оставшуюся часть её драгоценных камней. Печальный перечень, но Илэйн продолжала свой путь со спокойным лицом, невозмутимо отвечая на сопровождавшие её редкие приветственные возгласы. Королева никогда не должна казаться испуганной, особенно когда она действительно чего-то боится.

Королевский Дворец выглядел ослепительно белым шедевром кондитера. Это впечатление ему придавали замысловатые балконы и колоннады, взбегавшие к вершине высочайшего холма Внутреннего Города, господствовавшего над Кэймлином. Стройные шпили и позолоченные купола Дворца, приобретшие под полуденным солнцем преувеличенные и неясные очертания, были видны на мили вокруг, олицетворяя собой мощь Андора. Главные проходы в Дворцовый комплекс были устроены с фасада, обращённого к Площади Королев. Здесь в прошлом собирались огромные толпы горожан, чтобы услышать провозглашение Королевы и выкрикнуть свои приветствия правительницам Андора. Однако Илэйн въехала во Дворец с противоположной стороны. Подкованные сталью копыта Огнесердого зазвенели по камням брусчатки, когда она пустила его рысью к зданию главных конюшен. Широко раскинувшееся и образующее двойной фасад рядами высоких арочных дверей, простое и крепкое, оно скреплялось воедино длинным белокаменным балконом,. Несмотря на несколько высоких колоннад, открывавших проход наверх, во внутренние покои Дворца, здесь находилась хозяйственная зона. Перед одной такой колоннадой расположилась дюжина гвардейцев, готовящихся к смене поста на Площади. Они неподвижно застыли рядом с лошадьми под придирчивым взглядом своего подлейтенанта, прихрамывающего мужчины с заметной сединой, служившего при Гарете Брине знаменосцем. Вдоль внешней стены более тридцати человек садились на коней, готовясь, разбившись попарно, патрулировать Внутренний Город. В нормальных условиях для этого предназначались специальные гвардейцы, чьей главной обязанностью было поддержание порядка на улицах. Сейчас же численность Гвардии так уменьшилась, что приходилось использовать в городе тех, кто охранял Дворец. Тут же находилась Кареане Фрэнзи, коренастая женщина в элегантном украшенном зелёными полосами платье для верховой езды и зелёно-голубом плаще. Она усаживалась на серого мерина, в то время как один из её Стражей, Венр Козаан, взбирался на своего гнедого. Это был смуглый, стройный, как клинок, человек, облачённый в обычный коричневый плащ. Его тронутая сединой борода, так же как и волосы на голове, курчавилась мелкими кольцами. Очевидно, эта пара не хотела афишировать, кем они являлись в действительности.

Нежданное появление Илэйн вызвало на конюшне всплеск удивления. Но конечно не у Кареане и Козаана. Лицо Зелёной сестры стало лишь чуть задумчивым, Козаан же не моргнул и глазом. Он просто кивнул Бергитте и Ярману, как Страж Стражам. Более не взглянув на неё, они выехали сразу, как только последние из эскорта Илэйн освободили для прохода скреплённые железом ворота. Но некоторые из тех, кто седлал лошадей, замерли с настороженном любопытством. Изумленно подняли головы пришедшие на проверку рекруты. Её не ждали назад, по крайней мере, в течение следующего часа, и каждый во Дворце, за исключением тех немногих, кто никогда не размышлял, заняв руки делом, имел представление об изменчивом положении дел. Слухи разносились среди солдат даже быстрее, чем среди остальных. И видит Свет – это кое-что говорило о способе распространения сплетен. Они должны были знать, что Бергитте только что покинула Дворец в большом гневе. И вот теперь она возвратилась вместе с  Илэйн раньше срока. Не движется ли на Кэймлин один из великих Домов? Готовый напасть? Хватит ли у них сил для защиты стен, когда их так мало, даже вместе с людьми Дайлин в городе? Миг смятения и тревоги. Но вот суровый подлейтенант рявкает команду. Моментально глаза солдат глядят прямо перед собой, а оружие перекрещивает грудь в воинском приветствии. Не считая бывшего знаменосца, лишь трое из них несколько дней назад были занесены в списки, но здесь не было неопытных новичков.

Конюхи в красных куртках с Белым Львом Андора, вышитом на одном плече, поспешно появились из  стойл. Правда, им уже мало что оставалось сделать. Женщины-гвардейцы спокойно спешились по приказу Бергитте и, взяв под уздцы своих лошадей, повели их сквозь высокие двери. Сама же она соскочила с седла и бросила поводья одному из стремянных. Однако при этом не смогла опередить Ярмана, который поспешно подхватил уздечку Сарейты, пока та спускалась на землю. Он был тем, кого некоторые сёстры называли “свежепойманным”, связанным узами менее года назад – термин, датируемый временами, когда у Стражей не всегда спрашивали мнения при наложении уз, – и Нед весьма ревностно относился к своему служению. Бергитте же, нахмурясь, встала, уперев руки в боки. Казалось, она наблюдала за людьми, которым предстояло, разбившись по двое, в течение следующих четырех часов патрулировать Внутренний Город. Илэйн, тем не менее, была бы удивлена, если бы эти люди оказались большим, чем случайно вмешавшимися в размышления её Стража.

В любом случае, у неё доставало и собственных забот. Стараясь не показывать этого в открытую, Илэйн наблюдала за жилистой женщиной, державшей Огнесердого под уздцы, и за коренастым парнем, который установил перед мерином покрытый кожей табурет и принял стремя, когда она сошла на подножку. Парень был нарочито бесстрастен и сдержан всё время, пока она ласково поглаживала своего коня по носу. Никто не смотрел на Илэйн, не наклонив почтительно голову. Она не была уверена, что конь, испугавшись кланяющихся людей, не сбросит её с седла. Не имело значения, что она не нуждалась в их помощи. Её долго не было в стране, и имелся этикет, который нужно соблюдать. А раз так, она попытается не хмурить бровей. Покидая конюшню, когда Огнесердого уводили прочь, Илэйн так и не оглянулась. Но ей этого очень хотелось.

Лишённый окон вестибюль по другую сторону колоннады казался тусклым, хотя несколько зеркальных ламп на подставках были зажжены. Здесь стояли простые железные лампы, украшенные орнаментом в виде завитков. Всё было утилитарным. Отштукатуренные карнизы без украшений, белокаменные стены – пустые и гладкие. Весть о её возвращении уже распространилась, и не успели они пройти далеко, как показались с полудюжины мужчин и женщин. Кланяясь и приседая в реверансах, они подхватили плащи и перчатки. Их ливреи отличались от служителей конюшен наличием белых воротников и манжет. Кроме того, Лев Андора располагался с левой стороны груди, а не на плече. Никого из них Илэйн не признала. Большинство слуг во Дворце были вновь нанятыми. Остальные были возвращены из отставки, куда их отправил страх перед захватившим город Рандом. Лысый, с грубовато-добродушным лицом человек, старался не встречаться с ней взглядом. Но он мог бояться показаться слишком навязчивым. Стройная молодая женщина с косым разрезом глаз сделала реверанс и улыбнулась с преувеличенным энтузиазмом, но возможно, она просто хотела показать свое рвение. Илэйн стремительно двинулась дальше, следуя за Бергитте, чтобы не начать одаривать их свирепыми взглядами. Подозрение горько на вкус.

Сарейта и её Страж покинули их почти сразу. Коричневая пробормотала в виде извинения, что ей необходимо просмотреть в библиотеке кое-какие книги. Дворцовое книгохранилище было не маленьким, хотя и не выдерживало сравнения с великими библиотеками. Сарейта тратила на него несколько часов каждый день, быстро наткнувшись на потрёпанные фолианты, которые, как она уверяла, не были известны нигде. Ярман следовал за ней по пятам, когда она скользила прочь от пересечения коридоров. Словно невысокий черный лебедь плыл в кильватере за изысканным грациозным аистом. Нед всё ещё нёс свой смущающий плащ, бережно перекинув его через руку. Стражи редко расставались с плащами надолго. У Козаана он был, скорее всего, спрятан в седельной сумке.

– Тебе бы понравился плащ Стража, Бергитте? – спросила Илэйн, не останавливаясь. Она не в первый раз позавидовала обширным шароварам своего Стража. Даже широкие брюки помогли бы ей достичь большего, чем неторопливая степенная поступь. Хорошо хоть на ногах у неё сапоги для верховой езды. А то пришлось бы мерзнуть в туфлях на этих голых красно-белых плитах. Напольных ковров не хватало не только для коридоров, но и для многих комнат. Так или иначе, они бы износились от постоянного движения слуг, поддерживавших надлежащий порядок во Дворце. – Как только Эгвейн овладеет Башней, я сделаю его для тебя. У тебя будет такой же.

– Мне нет дела до плащей, чтоб они сгорели, – угрюмо отозвалась Бергитте. Её мрачное настроение проложило у рта жёсткую складку. – Это произошло слишком быстро. Я думала, ты просто слетела с проклятого мерина и разбила свою проклятую голову. Кровь и пепел! Быть сбитой с ног уличным отрепьем! Только Свет знает, что могло бы случиться.

– Нет нужды извиняться, Бергитте. – Неистовое возмущение начало было просачиваться сквозь узы, но она намеревалась захватить преимущество. Ворчание Бергитте трудно переносимо даже наедине. Тем более нельзя допустить его здесь. Коридоры, которыми они шли, были полны слуг, снующих с поручениями. Кто-то из них наводил глянец на резных стенных панелях, кто-то заправлял светильники, которые здесь были позолоченными. Они лишь приостанавливались, молчаливо приветствуя её и Бергитте, но каждый, несомненно, задавал себе вопрос, почему Капитан-Генерал Гвардии Королевы выглядит подобно грозовой туче. И уши их тут же широко распахивались, впитывая всё, что удавалось услышать. – Тебя там не было, потому что я не желала, чтобы ты там была. Я поручусь, что и Сарейта не имела рядом с собой Неда. – Хотя это и казалось невозможным, лицо Бергитте помрачнело ещё больше. Видимо, упоминание Сарейты было ошибкой. Илэйн сменила тему. – Ты действительно должна что-то сделать со своим языком. Ты начинаешь выражаться как последний бродяга.

– С моим… языком, – опасно промурлыкала Бергитте. – Даже её шаги изменились, сменившись поступью леопарда. – Ты говоришь о моем языке? По крайней мере, я-то всегда знаю, какие слова хочу использовать. По крайней мере, я знаю, где им место, а где нет. – Илэйн покраснела. Она тоже знала! Почти всегда. Достаточно часто, по крайней мере. – Что касается Ярмана, – продолжала Бергитте, голос её по-прежнему звучал одновременно и ласково, и угрожающе, – он хороший человек, но всё ещё ходит пучеглазым от счастья, что стал Стражем. Он, наверное, подскакивает, стоит лишь Сарейте щёлкнуть пальцами. Я никогда не была пучеглазой и подскакивать не собираюсь. Значит, для этого ты дала мне титул? Ты думала так меня в узде держать? Это не первая глупая мысль в твоей голове. Но слишком глупая для той, кто обычно мыслит столь здраво… Ну что ж. У меня есть письменный стол, заваленный треклятыми рапортами. Я должна его разгрести, если ты собираешься получить хотя бы половину желаемой численности Гвардии. Но у нас ещё будет долгий обстоятельный разговор сегодня вечером. Моя Леди, – добавила она, насмешливо подчеркнув эти слова. Поклон её вышел издевательски официальным, после чего она гордо прошествовала прочь. Длинная золотая коса распушилась, как хвост у рассерженной кошки.

Илэйн расстроено печатала шаги. Титул Бергитте был заслуженной наградой, заработанной десять раз, с тех пор как она связала её узами! И десять тысяч раз до того. Ну, она, жалуя его, замышляла и остальное, но первопричиной это не было. Во всяком случае, очень хорошо, что титул был дарован. Неважно, кто отдавал приказы – знатные леди или Айз Седай, – Бергитте сама выбирала, каким из них подчиняться. Не тогда, когда это было важным, – не тогда, когда она сама считала это важным, – но во всём остальном, особенно в случаях по её мнению неоправданного риска и неуместного поведения. Уж кто бы говорил о ненужном риске. А что касается поведения, Бергитте кутила по тавернам! Напивалась, играла на деньги, и вдобавок глазела на мужчин! Она наслаждалась, смотря на симпатичных парней, даже если и предпочитала тех, кто выглядел так, будто часто мучился от головной боли. Илэйн не собиралась изменять её – она восхищалась этой женщиной, любила её, считала своим другом. Но она хотела, чтобы в отношении Бергитте к ней было немного больше чувства Стража к Айз Седай. И намного меньше опытной старшей сестры к беспутной младшей.

Внезапно Илэйн поняла, что неподвижно стоит, угрюмо уставясь в пространство. Слуги не решались пройти мимо неё, и склоняли головы вниз, будто боялись нарваться на свирепый взгляд. Постаравшись придать лицу менее мрачное выражение, Илэйн жестом остановила долговязого прыщавого парня, проходившего по коридору. Он поклонился ей так низко и неуклюже, что зашатался и едва не упал.

– Найди Госпожу Харфор и скажи ей, что я незамедлительно желаю её видеть в своих комнатах, – приказала ему Илэйн. Затем добавила незлым тоном: – И помни, что твои начальники не будут слишком довольны, если обнаружат тебя таращащим глаза на Дворец в то время, когда ты должен работать. – У мальчика отвисла челюсть, словно она прочла его мысли. Возможно, он подумал, что так оно и было. Его широко распахнутые глаза метнулись на кольцо Великого Змея, он пискнул и, отвесив ещё более глубокий, чем прежде, поклон, умчался на деревянных ногах.

Илэйн улыбнулась про себя. Это был удар наугад, но парень был слишком юным, чтобы быть чьим-нибудь шпионом, и слишком робким, чтобы быть способным на что-то опасное. С другой стороны… Улыбка увяла. С другой стороны, он был ненамного моложе её самой.


© Перевод с английского Nestor, февраль 2001 года 

 
« Пред.   След. »