logoleftЦитадель Детей Света - Главнаяlogoright
header
subheader
ГЛАВНОЕ МЕНЮ
Главная
Контакты
Страсти вокруг Колеса
Фэнтези картинки
Карта сайта
Ссылки
[NEW!] Перевод A Memory of Light
Цитаты из книг
Собираем известные или просто запомнившиеся цитаты из книг Колеса Времени в этой теме нашего форума. Начинаю:
"Брак с женщиной без уважения с ее стороны подобен рубашке из шершней, которую нужно носить, не снимая день и ночь напролет." (С) Мэт Коутон.
Кто дополнит?
 

Роберт Джордан17 октября 1948г.

16 сентября 2007г.

 

 

 

 

 

 

 

строительство и недвижимость http://okvsk.ru/
contenttop
Глава 8. Морской Народ и Родня Печать E-mail
Автор Administrator   
18.08.2006 г.

Илэйн не была удивлена, когда встретила Главную Горничную по пути в свои комнаты. В конце концов, они обе направлялись в одно и то же место. Госпожа Харфор присела в реверансе и зашагала рядом, держа подмышкой рельефную кожаную папку. Она, несомненно, встала так же рано, как и Илэйн, если не раньше, но её алый плащ казался недавно выглаженным, а Белый Лев на переднике был чистым и белым, как вновь выпавший снег. Слуги начинали работать быстрее и старательнее, когда видели её. Рин Харфор не была жёсткой, но поддерживала такую же строгую дисциплину во Дворце, как Гарет Брин в Гвардии.

– Я боюсь, что пока ещё не поймала шпионов, моя Леди, – сказала она в ответ на вопрос Илэйн, так тихо, что никто другой не мог этого услышать, – но кажется, я раскрыла двоих. Женщина и мужчина, оба взятые в услужение в течение последних месяцев правления последней Королевы – вашей матери. Они оставили Дворец как только распространился слух, что я буду всех допрашивать. Не собрав вещи, только плащи. Я бы сказала, это всё равно, что доказательство их вины. Если только они не боялись, что обнаружат какой-либо другой их проступок, – добавила она неохотно. – Боюсь, имеются случаи краж.

Илэйн внимательно слушала, кивая. В течение последних месяцев правления её матери Эления и Ниан много времени проводили во Дворце. Возможностей завести шпионов у них было более чем достаточно. Да, эти двое были во Дворце, они и ещё многие – те, кто противостоял Моргейз Траканд в борьбе за трон, принял её амнистию, когда о ней было объявлено, а затем предал её. Илэйн решила, что не допустит ошибки своей матери. Да, амнистия должна проводиться везде, где только можно, – иначе не избежать гражданской войны, – но Илэйн собиралась крайне внимательно наблюдать за теми, кто примет прощение. Подобно кошке, следящей за крысой, которая заявила о потере интереса к амбарному зерну. – Они были шпионами, – заявила она. – И могут быть другие. Не только от Домов. Сёстры в Серебряном Лебеде тоже могли завести соглядатаев во Дворце.

– Я продолжу поиски, моя Леди, – кивнув, ответила Рин. Её тон был почтительным, она даже бровью не повела, но Илэйн снова показалось, что она учит вязанию свою бабушку. Если бы только Бергитте умела вести себя так же, как госпожа Харфор.

– Хорошо, что вы вернулись рано, – продолжала полная женщина. – Боюсь, вы будете заняты после обеда. Для начала, с вами хочет говорить мастер Норри. По срочному делу, как он заявляет. – На мгновение она поджала губы. Ей всегда требовалось знать, зачем люди хотят видеть Илэйн, чтобы отделять незначительные проблемы и не давать той в них погрязнуть, однако Первый Клерк никогда не считал нужным хотя бы намекнуть ей о своих делах. Так же как и она не сообщала ему о своих. Оба ревностно относились к своим обязанностям. Покачав головой, она продолжала: – После него делегации торговцев табаком и ткачей ходатайствовали о встрече с вами, обе просят снижения налогов, поскольку время тяжёлое. Моя Леди не нуждается в совете о том, чтобы сообщить им, что время тяжёлое для всех. Также ожидается группа иностранных торговцев, достаточно большая. Просто для того, чтобы выразить вам своё почтение, что, конечно, ни к чему их не обязывает – они хотят и вашей поддержкой заручиться, и никому не противодействовать – но я предлагаю предоставить им краткую аудиенцию. – Она положила пухлые пальцы на папку. – Кроме того, отчётности Дворца требуют вашей подписи прежде, чем пойдут мастеру Норри. Я боюсь, они заставят его повздыхать. Не ожидала этого зимой, но в большей части муки полно долгоносиков и мотыльков, а половина ветчины испортилась, также как и большая часть копчёной рыбы. – Очень почтительно. И твердо.

Я управляю Андором, однажды сказала Илэйн её мать, когда они были наедине, но иногда я думаю, что Рин Харфор управляет мной. Её тон был шутливым, но звучало это похоже на правду. Если подумать, то госпожа Харфор как Страж была бы в десять раз хуже Бергитте.

Встречаться с Хэлвином Норри или с торговцами Илэйн не хотела. Ей хотелось спокойно сесть и подумать о шпионах и о тех, кто захватил Ниан и Элению, и как она могла противодействовать им. Вот только... Именно мастер Норри удерживал Кэймлин на плаву после смерти её матери. В действительности, насколько она могла судить по старым счетам, он делал это почти с тех пор, как она попала в лапы Равина, хотя сам, похоже, об этом не догадывался. Он казался обиженным событиями тех дней, и она не могла просто оттолкнуть его. Кроме того, он никогда ещё не настаивал на неотложности дела. И добрая воля торговцев, пусть даже иностранных, не должна быть осмеяна. И отчётности должны быть подписаны. Долгоносики и мотыльки? Порча ветчины? Зимой? Это было опредёленно странно.

Они подошли к высоким, покрытым резными львами, дверям её комнат. И львы, и сами комнаты были меньше, чем в апартаментах её матери, но ей даже в голову не приходило поселиться там. Это было бы так же самонадеянно, как воссесть на Львиный Трон прежде, чем её право на Корону Роз будет признано.

Со вздохом она взяла папку.

В конце коридора она увидела Солайн Моргейллин и Керейлле Сатовни, спешащих прочь так быстро, как только можно, едва не переходя на бег. На шее угрюмой женщины, сжатой между ними, поблёскивало серебро, несмотря на длинный зеленый шарф, который женщины из Родни повязали ей, чтобы спрятать поводок ай’дама. Это вызвало бы пересуды, но рано или поздно всё равно выплывет наружу. Было бы лучше, если бы её и других не водили по Дворцу, но избежать этого нельзя. Родня и Ищущие Ветер Морского народа размещались в комнатах слуг, из–за нехватки места их расселяли по двое–трое на постель, а подвалы во Дворце предназначались для складов, а не для темниц. Как Ранду всегда удаётся делать всё не так? То, что он мужчина, не служило достаточным оправданием. Солайн и Керейлле исчезли за углом со своей пленницей.

– Госпожа Корли просила Вас о встрече сегодня утром, моя Леди, – голос Рин был абсолютно бесстрастным. Она тоже видела женщин, и на её широком лице было заметно недовольство. Морской Народ был странным, однако она пыталась вписать Госпожу Волн клана с её окружением в своё мировоззрение, даже если и не знала точно, кто такая Госпожа Волн. Высокопоставленный иностранец был высокопоставленным иностранцем, и от иностранцев можно ожидать странностей. Но она не могла понять, почему Илэйн приютила почти полторы сотни торговок и женщин–ремесленниц. Ни “Родня”, ни “Объединяющий Круг” ничего ей не говорили, и она не могла понять некой особой напряженности между ними и Айз Седай. Так же она не понимала и женщин, которых привели Аша'ман, – по сути пленниц, хотя и не заключённых в камеры, – которым никогда не позволяли разговаривать ни с кем, кроме женщин, которые водили их по коридорам. Главная Горничная знала, когда не нужно задавать вопросы, однако её раздражало незнание того, что происходит во Дворце. Однако голос её не изменился ни на йоту. – Она сказала, что у неё есть хорошие новости для Вас. В определённом смысле, как она сказала. Всё же она не настаивала на аудиенции.

Любые хорошие новости были лучше, чем разбор счетов, и она надеялась, что знает, какие именно это новости. Отдав папку Главной Горничной, она сказала: – Оставьте это на моём письменном столе, пожалуйста. И сообщите мастеру Норри, что я вскоре приму его.

Несмотря на юбки, она быстрым шагом двинулась в сторону, откуда появились женщины Родни с пленницей. Хорошие новости или нет, с Норри и торговцами нужно встретиться, не говоря уже об отчётностях, которые нужно просмотреть и подписать. Правление – это бесконечные недели кропотливой работы и редкие часы занятий тем, чем хочется. Очень редкие часы. Бергитте была на краю её сознания, плотный комок раздражения и расстройства. Несомненно, она копалась в бумагах за тем столом. Что ж, её собственным отдыхом сегодня будет то время, которое потребуется на переодевание и поспешное хватание еды. Так что шла она быстро, путаясь в мыслях и едва смотря себе под ноги. Что Норри считает неотложным? Несомненно, не ремонт улиц. Сколько шпионов? Вряд ли госпоже Харфор удастся поймать их всех.

Только ощущение женщин, способных направлять, возникшее, когда она поворачивала за угол, уберегло её от столкновения с идущей навстречу Вандене. Они отскочили друг от друга в изумлении. Очевидно, Зелёная также пребывала в глубокой задумчивости. Но, когда Илэйн узнала двух её спутниц, её брови удивлённо поползли вверх.

Кирстиан и Зария, одетые в простую белую одежду, осторожно шли за Вандене, смиренно сложив руки на талии. Их волосы были попросту собраны сзади, и никаких драгоценностей они не носили. Для послушниц драгоценности запрещены. Раньше они принадлежали к Родне – Кирстиан входила в сам Объединяющий Круг, – но обе бежали из Башни и теперь должны были подчиняться установленным в ней законам – независимо от того, как долго они пропадали. Требуется, чтобы возвращённые беглянки были безукоризненными во всём, что делали, были образцом Принятой, стремящейся к шали, и за небольшую ошибку, которую у других бы не заметили, могли быть наказаны быстро и строго. Когда они достигнут Башни, их ждёт более строгое наказание и, кроме того, публичная порка, и даже потом, по крайней мере, год, они должны будут жить так же. Возвращённая беглянка должна всем сердцем понять, что она никогда не убежит снова. Никогда больше! Наполовину обученные женщины были попросту слишком опасны для того, чтобы оставлять их на свободе.

Илэйн пыталась проявлять терпение те несколько раз, когда была с ними, – Родня не была наполовину обученной; они имели столько же опыта обращения с Единой Силой, сколько любая Айз Седай, если не больше – пыталась, но обнаруживала со стороны Родни лишь неодобрение. Никто не хотел упускать вновь обретённую возможность стать Айз Седай – те, которые могли, по крайней мере, – и они выполняли все законы Башни с ужасающим рвением. Её не удивил подавленный пыл в глазах двух женщин или желание показать, что они будут вести себя хорошо, – они не меньше других хотели получить ещё один шанс – просто она не ожидала увидеть их вместе с Вандене. До этого момента, та полностью их игнорировала.

– Я искала тебя, Илэйн, – без приветствия произнесла Вандене. Её белые волосы, собранные сзади тёмной зеленой лентой, всегда давали представление о возрасте, несмотря на гладкие щеки. Убийство её сестры добавило ей угрюмости, придававшей ей вид неумолимого судьи. Раньше она была стройной, но теперь стала костлявой, щёки её ввалились. – Эти дети… – Она замолчала, слабая гримаса коснулась её губ.

Так было принято называть послушниц – наихудшим моментом для женщины, пришедшей в Башню, оказывался не тот, когда она обнаруживала, что не может считаться полностью взрослой, пока не заработает шаль, но тот, когда понимала, что, пока носит белый наряд послушницы, действительно является ребёнком, который может повредить себе или другим по незнанию или ошибке. Принято, но даже Вандене это должно было казаться странным. Большинство новичков приходили в Башню в пятнадцать или шестнадцать лет, и, до недавних пор, не было никого старше восемнадцати – за исключением некоторых, которым удавалось скрыть свой возраст. В отличие от Айз Седай, Родня использовала возраст для установления иерархии подчинения, и Зарии – она называла себя Гарения Розолинде, но Зария Алкаес было её именем в книге послушниц, и теперь она отзывалась на него – Зарии, с её большим носом и широким ртом, было больше девяноста лет, хотя на вид она едва ли достигла средних лет. Ни одна женщина не была вечной, несмотря на годы использования Силы, и красивая, черноглазая Кирстиан выглядела чуть старше, может быть, на тридцать или около того. Ей было больше трехсот лет, больше самой Вандене, как была уверена Илэйн. Кирстиан сбежала из Башни так давно, что, почувствовав себя в безопасности, стала вновь использовать своё подлинное имя или часть его. Да уж, совсем необычные сбежавшие послушницы.

– Эти дети, – продолжала Вандене более твердо, нахмурив лоб, – обсуждали события в Харлонском Мосту. – То место, где была убита её сестра. И Испан Шефар, но смерть Чёрной сестры беспокоила Вандене не больше, чем смерть бешеной собаки. – К несчастью, вместо того, чтобы сохранять свои выводы в тайне, они пришли ко мне. По крайней мере, они не болтали на виду у всех.

Илэйн слегка нахмурилась. К этому времени все во Дворце знали об убийстве. – Я не понимаю, – сказала она медленно. И осторожно. Она не хотела давать даже намёка этой паре, если они действительно не раскрыли тщательно скрываемый секрет. – Они доказали, что это были Друзья Темного, а не грабители? – Это было слухом, распущенным ими о двух женщинах, найденных в доме на окраине, убитых ради драгоценностей. Только она сама, а также Вандене, Найнив и Лан знали истину. Во всяком случае, так казалось до этого момента. Должно быть, они додумались до этого, иначе Вандене просто отослала бы их прочь.

– Хуже. – Вандене оглянулась вокруг, затем, сделав несколько шагов, встала в центре коридора, сделав Илэйн знак подойти к ней. С этого места они увидели бы любого, идущего по коридору. Послушницы осторожно встали позади Зелёной. Может быть, они уже получили нагоняй, и пыл их поостыл. Несколько слуг находились неподалёку, но никто не приближался достаточно близко, чтобы услышать что-либо. Но Вандене всё же понизила голос, хотя это и не скрыло её недовольства. – Они установили, что убийцей должна быть Мерилилль, Сарейта или Кареане. Неплохое рассуждение с их стороны, я полагаю, но в первую очередь им следует думать не об этом. Они должны заниматься своими уроками так упорно, чтобы у них не было времени на обдумывание чего-либо ещё. – Несмотря на хмурый взгляд, брошенный ею на Кирстиан и Зарию, послушницы–переростки, казалось, испытывают радость. За этим ворчанием скрывался комплимент, а Вандене была скупа на похвалу.

Илэйн не стала говорить, что эта парочка, вероятно, занималась бы делом, если бы Вандене пожелала принять участие в их обучении. Сама Илэйн, как и Найнив, имели слишком много других обязанностей, и поскольку они добавили ежедневные уроки для Ищущих Ветер, у них уже не было ни сил, ни времени для занятий с двумя послушницами. Обучение Ата'ан Миэйр походило на пропускание через механизм для глажки белья! Почтения к Айз Седай у них было маловато. И ещё меньше к положению среди “сухопутных”.

– По крайней мере, они не сказали об этом никому больше, – проворчала она. Хоть это хорошо.

Когда они обнаружили тела Аделис и Испан, стало очевидно, что убийца должна быть из числа Айз Седай. Они были парализованы корнем багряного терна прежде, чем быть убитыми, а Ищущие Ветер просто не могли разбираться в травах, растущих вдали от моря. И даже Вандене была уверена, что среди Родни не было Приспешников Тьмы. Испан сбегала, когда была послушницей, и ей удалось добраться до Эбу Дар, но она была поймана до того, как Родня открыла ей, что они – нечто большее, чем кучка женщин, изгнанных из Башни, решивших помочь беглянке. Под допросом, учинённом Вандене и Аделис, она открыла многое. Каким-то образом ей удалось умолчать о самой Черной Айя, не раскрыв ничего за исключением старых планов, давно уже осуществлённых, но она горела желанием рассказать всё остальное, когда Вандене с сестрой принялись за неё. Они не проявляли мягкости и старались узнать всё, что можно, но она знала о Родне не больше, чем любая другая Айз Седай. Если бы среди Родни были Приспешники Тьмы, Черная Айя должна была бы знать о них всё. Так что, как бы ни хотелось им верить в обратное, убийцей могла быть лишь одна из трёх женщин, к которым они уже успели привязаться. Чёрная сестра среди них. Может быть, больше, чем одна. Все, что они могли сделать, это сохранить это в тайне, по крайней мере, пока убийца не будет найден. Весть об этом ввергла бы в панику весь Дворец, а может быть и весь город. Свет, кто ещё обсуждал события в Харлонском Мосту? Хватит ли им ума молчать?

– Кто-то должен ими заняться, – твердо заявила Вандене, – чтобы из-за них не было неприятностей. Им нужны регулярные уроки и изнурительная работа. – Пара лучезарных лиц приобрела было немного самодовольное выражение, но тут они несколько сникли. Уроки их были немногочисленны, но очень тяжелы, дисциплина строга чрезмерно. – Выходит, ты, Илэйн, или Найнив.

Илэйн в досаде щёлкнула языком. – Вандене, у меня едва выпадает минута для размышлений. Я и так из кожи вон лезу, чтобы дать им час тут, час там. Это должна сделать Найнив.

– Что должна сделать Найнив? – бодро поинтересовалась сама Найнив, присоединяясь к ним. Где-то она добыла длинную шаль с жёлтой полосой по краям, вышитую листами и яркими цветами, но она держала её перекинутой через руку. Несмотря на температуру, она носила синее платье с весьма низким для Андора вырезом, однако тёмная коса тянулась над плечом и ютилась в вырезе платья, не позволяя ей выйти за рамки приличий. Небольшая красная точка – ки'сайн – в середине лба выглядела очень странно. Согласно обычаю Малкир, красный ки'сайн носили женатые женщины, и она настояла на том, чтобы носить его, как только об этом узнала. Праздно поигрывая кончиком косы, она выглядела... довольной... не то чувство, которое обычно ассоциируется с Найнив ал’Мира.

Илэйн вздрогнула, когда заметила Лана, прохаживавшегося вокруг них и наблюдавшего за обоими концами коридора. Высокий, как айилец, в своём тёмном зелёном плаще, с плечами как у кузнеца, с лицом, словно высеченным из камня, он двигался подобно призраку. Меч его был пристегнут к поясу даже здесь, во Дворце. Его вид всегда заставлял Илэйн дрожать. Смерть пристально глядела из его холодных голубых глаз. Кроме тех случаев, когда он смотрел на Найнив.

Удовлетворённость исчезла с лица Найнив, как только она узнала, что её пытаются заставить делать. Она перестала крутить пальцем кончик косы и схватила его в кулак. – Теперь послушайте меня. Илэйн может вдоволь забавляться игрой в политику, но у меня полные руки хлопот. Больше половины Родни разбежится, если Алис не будет держать их за шиворот, и, поскольку она сама не имеет надежду на шаль, я не уверена, что она будет удерживать кого-либо долго. Остальные думают, что они могут спорить со мной! Вчера, Сумеко назвала меня... девочкой!

Она заскрежетала зубами, но это была её собственная ошибка, как ни крути. В конце концов, именно она вбивала в Родню, что они должны выказывать Айз Седай лишь простое уважение, а не пресмыкаться перед ними. Ну что ж, пресмыкаться они, несомненно, перестали. Взамен всем им очень захотелось, чтобы сёстры придерживались их Правил. И чтобы это было воспринято с радостью! Это, конечно, не было виной Найнив, но она выглядела всего лишь на двадцать с небольшим, старение замедлилось рано в её случае, но возраст был важным для Родни, а она решила проводить с ними большую часть своего времени. Она не дёргала косу, она вцепилась в неё так, будто решила оторвать.

– И этот проклятый Морской Народ! Гнусные женщины! Гнусные, гнусные, гнусные! Если бы не было этой проклятой сделки!.. И только мне не хватало пары ноющих, блеющих новичков! – Губы Кирстиан на мгновение плотно сжались, а тёмные глаза Зарии сверкнули негодованием, прежде чем ей удалось снова придать себе смиренный вид. Его подобие. Они достаточно хорошо понимали, что послушницы не спорят с Айз Седай.

Илэйн подавила желание сгладить ситуацию. Ей хотелось отшлёпать Кирстиан и Зарию. Они всё усложнили, не держа рты на замке. Хотелось ей отшлёпать и Найнив. Итак, она, наконец, поставлена в безвыходное положение Ищущими Ветер, не так ли? Сочувствия это не вызывало. – Я ни во что не играю, Найнив, и тебе это прекрасно известно! Я спрашивала твоего совета достаточно часто! – Глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться. Слуги, которых она видела за Вандене и послушницами, остановились и таращились во все глаза на группу женщин. – Кто–нибудь должен о них позаботиться, – продолжила она более тихим голосом. – Или Вы думаете, что можете просто приказать им забыть всё это? Посмотри на них, Найнив. Предоставленные самим себе, они продолжат попытки обнаружить убийцу. Они не пришли бы к Вандене, если бы не думали, что она позволит им помогать. – Парочка изобразила на лицах невинность, широко раскрытые глаза говорили о несправедливости обвинения. Илэйн не верила им. У них была целая жизнь, чтобы научиться скрывать свои мысли.

– А почему бы и нет? – спустя мгновение сказала Найнив, теребя шаль. – Свет, Илэйн, ты должна помнить, что они не то, что мы обычно ожидаем в послушницах. – Илэйн открыла было рот, желая запротестовать, – что мы обычно ожидаем, видите ли! Сама–то Найнив никогда послушницей не была, а вот именно ноющей, блеющей Принятой была не так давно, – она открыла рот, но Найнив её перебила. – Вандене может хорошо их использовать, я уверена, – сказала она. – А если нет, так она может давать им регулярные уроки. Я помню, кто-то говорил мне, что ты учила новичков прежде, Вандене. Так что это решено.

Обе послушницы широко улыбнулись – они чуть руки от удовлетворения не потирали, – но Вандене нахмурилась. – Мне не нужны послушницы, путающиеся у меня под ногами, в то время как...

– Ты такая же слепая, как Илэйн, – перебила её Найнив. – Они отлично умеют заставить Айз Седай видеть в них не тех, кем они на самом деле являются. Они могут работать под твоим руководством, что даст тебе время, чтобы спать и есть. Мне кажется, ты не делаешь ни того, ни другого, – твёрдо сказала она. Она подтянулась, накинув шаль на плечи. Выглядело это эффектно. Несмотря на низкий рост – не выше Зарии и заметно ниже Вандене и Кирстиан – она показалась вдруг выше на несколько дюймов. Хотела бы Илэйн научиться этому. Хотя в платье с таким вырезом, как у Найнив, она бы никогда на такое не решилась. Та из него чуть не выскочила, однако это ничуть не умаляло её стати. Весь её вид приказывал подчиняться. – Ты сделаешь это, Вандене, – заявила она твёрдо.

Медленно Вандене перестала хмуриться. Найнив стояла выше в Силе, чем она, и даже если она никогда не задумывалась над этим фактом, глубоко укоренившаяся привычка делала своё дело, хотя и неохотно. Когда она повернулась к двум женщинам в белом, лицо её было так же спокойно, как в день убийства Аделис. Такое бывает у судьи, когда он не может потребовать исполнение приговора немедленно. Возможно, позже. Её измождённое лицо было жутко спокойным.

– Да, я учила послушниц какое-то время, – сказала она. – Это не продолжалось долго. Наставница Послушниц посчитала, что я слишком строга с ученицами. – Энтузиазм парочки несколько поутих. – Её звали Серейлле Бэганд. – Лицо Зарии стало таким же бледным, как у Кирстиан, а Кирстиан пошатнулась, как при головокружении. Наставница Послушниц, а позже Престол Амерлин, Серейлле была легендой. Такой легендой, которая заставляет просыпаться в середине ночи в поту. –Я ем, – сказала Вандене, – но еда по вкусу, как пепел. – Коротким жестом приказав двум послушницам следовать за собой, она повела их прочь мимо Лана. Те, казалось, пребывали в шоке.

– Упрямая женщина, – проворчала Найнив, хмурясь вслед, но с сочувствием в голосе. – Я знаю дюжину трав, которые помогли бы ей спать, но она не прикасается к ним. Я уж думаю добавить что-нибудь ей в вино.

Мудрый правитель знает, когда говорить, а когда нет, подумала Илэйн. Что ж, это известно каждому. Она не стала говорить, что когда Найнив называет человека упрямым, это все равно, что когда петух зовёт фазана гордым. – Ты знаешь, что за новости у Реанне? – спросила она вместо этого. – Хорошие новости – “в определённом смысле” – как я поняла.

– Я не видела её сегодня утром, – пробормотала Найнив, всё ещё глядя вслед Вандене. – Я не выходила из своих комнат. – Внезапно она вздрогнула и почему-то нахмурилась, подозрительно покосившись на Илэйн. А затем – на Лана. Невозмутимый, он продолжал нести стражу.

Найнив заявляла, что её брак прекрасен – она могла быть потрясающе откровенной в этом с другими женщинами, – но Илэйн подумала, что она должна быть разочарована. Весьма вероятно, Лан был готов к бою, готов бороться даже во сне. Это как лежать рядом с голодным львом. Кроме того, его каменного лица было достаточно, чтобы охладить любое брачное ложе. К счастью, Найнив понятия не имела, о чем думала Илэйн. Она улыбалась. Странно весёлой улыбкой. Веселой и… снисходительной? Нет, конечно. Воображение разыгралось.

– Я знаю, где Реанне, – сказала Найнив, поправляя шаль на локтях. – Пойдём со мной. Я отведу тебя к ней.

Илэйн точно знала, где была Реанне, так как не была заперта с Найнив, но она вновь промолчала и позволила той вести себя. Своего рода наказание за спор ранее, когда следовало сохранять мир. Лан пошёл за ними, его холодные глаза осматривали коридоры. Слуги вздрагивали, кода его пристальный взгляд падал на них. Моложавая, беловолосая женщина подобрала юбки и побежала, натолкнувшись по пути на лампу и оставив её качаться.

Это напомнило Илэйн о намерении рассказать Найнив об Элении, Ниан и шпионах. Найнив восприняла это спокойно. Она согласилась с Илэйн, что скоро они точно узнают, кто спас двух женщин, и только фыркнула при упоминании сомнений Сарейты. И выразила удивление тем, что их ещё давно не выкрали прямо из Арингилла. – Я поверить не могла, что они ещё были на месте, когда мы прибыли в Кэймлин. И дураку ясно, что их перевезли бы сюда рано или поздно. Гораздо легче выкрасть их из маленького городка. – Маленького городка. Было время, когда Арингилл показался бы ей огромным городом. – Что же до шпионов... – Она хмуро взглянула на долговязого, седоволосого человека, заполнявшего позолоченную лампу маслом, и покачала головой. – Конечно, шпионы есть. Мне с самого начала было ясно, что они должны быть. Ты просто должна следить за тем, что говоришь, Илэйн. Не говори ничего тому, в ком ты не уверена, если не хочешь, чтобы об этом узнали все.

Когда говорить, а когда промолчать, подумала Илэйн, сжав губы. Иногда разговор с Найнив был сущим наказанием.

Найнив поделилась собственными новостями. Восемнадцать женщин Родни, из числа тех, кто сопровождал их до Кэймлина, исчезли из Дворца. Но они не бежали. Так как ни одна из них не обладала достаточной для Перемещения силой, Найнив сама сплела проход, отправив их глубоко в Алтару, Амадицию и Тарабон – в земли, захваченные Шончан, где они должны были попытаться отыскать своих друзей, которые ещё не сбежали сами, и переправить их в Кэймлин.

Было бы лучше, если бы Найнив додумалась сообщить об этом вчера, когда они отправлялись, а ещё лучше тогда, когда они с Реанне приняли решение послать их, но Илэйн не стала заострять на этом внимание. Вместо этого она заметила: – Это очень смело с их стороны. Будет нелегко избежать пленения.

– Смело, да, – раздражённо отозвалась Найнив. Её рука вновь схватилась за косу. – Но выбрали мы их не поэтому. Алис считает, что именно они вероятнее всего сбежали бы, не займи мы их делом. – Взглянув через плечо на Лана, она убрала руку обратно. – Я не понимаю, как Эгвейн намеревается всё это осуществить, – вздохнула она. – Легко сказать – всякая женщина из Родни будет “связана” с Башней каким-нибудь образом, – но каким? Большинство не обладает достаточной силой, чтобы заработать шаль. Многие даже не потянут на Принятую. И они, несомненно, не захотят быть послушницами или Принятыми всю оставшуюся часть своей жизни.

На этот раз Илэйн не сказала ничего, поскольку она не знала, что сказать. Обещание надо сдержать; она сама дала его. От имени Эгвейн, верно, и по распоряжению Эгвейн, но она сама дала слово, и она не нарушит его. Только она не видела, как это сделать, если только Эгвейн не придумает чего-нибудь поистине замечательного.

Реанне Корли была там, где Илэйн и ожидала, в небольшой комнате с двумя узкими окнами, выходящими на небольшой двор с фонтаном в глубине Дворца, правда, в это время года фонтан был сухим, а стеклянные створки делали комнату немного душной. Пол был выложен простой тёмной плиткой и не был покрыт ковром, а из мебели были только узкий стол и два стула. Когда вошла Илэйн, в комнате помимо Реанне было ещё два человека. Алис Тенжиле в простом сером наряде с высоким воротом взглянула на них со своего места на краю стола. На вид средних лет, она обладала приятной, непримечательной внешностью, однако, когда узнаешь её ближе, оказывалась женщиной весьма примечательной, да к тому же способной быть очень неприятной, когда обстоятельства того требовали. Бросив на вошедших один только взгляд, она вернулась к изучению того, что лежало на столе. Айз Седай, Стражи и Дочери-Наследницы больше не производили на неё впечатления. Сама Реанне сидела за столом, её лицо было покрыто морщинами, а в волосах белели седые пряди. Одета она была в зелёное платье, более элегантное, чем у Алис; она была изгнана из Башни после неудачи при прохождении испытания на Принятую, и, получив второй шанс, уже приняла цвета выбранной ею Айя. Напротив неё сидела полная женщина в простой одежде из коричневой шерсти, лицо её выражало упорное пренебрежение, тёмные глаза застыли на Реанне, избегая серебристого сегментированного ай’дама, лежащего подобно змее на столе между ними. Между тем руки её поглаживали край стола, а Реанне сидела с уверенной улыбкой, отчего морщины в уголках её глаз становились заметней.

– Только не говорите мне, что вы заставили кого-нибудь из них внять голосу разума, – сказала Найнив прежде, чем Лан успел закрыть за ними дверь. Она бросила недовольный взгляд в сторону женщины в коричневом, как будто хотела надрать ей уши, если не хуже, затем посмотрела на Алис. Илэйн казалось, что Найнив немного побаивалась Алис. Женщина не была могущественной в силе – она никогда бы не получила шаль – но она умела каким–то образом заставить тебя подчиняться, когда хотела, и заставить всех окружающих с этим смириться. Включая Айз Седай. Илэйн казалось, что она и сама её побаивалась.

– Они всё ещё отрицают, что могут направлять, – пробормотала Алис, складывая руки на груди, и хмуро посмотрела на женщину напротив Реанне. – Они и не могут, я полагаю, но я чувствую... что-то. Не то чтобы искра, как у женщины с врождённой способностью, но близко к этому. Как будто она находится на грани овладения Силой, и уже почти переступила черту. Я никогда не чувствовала чего-либо подобного прежде. Что ж. По крайней мере, они больше не пытаются нападать на нас с кулаками. Я думаю, что, по крайней мере, от этого я их отучила! – Женщина в коричневом угрюмо посмотрела на неё, но отвела глаза под пристальным взглядом Алис, рот её скривился в болезненной гримасе. Когда Алис делала что–то, она делала это на совесть. Руки женщины продолжали поглаживать стол. Илэйн не думала, что та отдавала себе в этом отчет.

– Они всё ещё отрицают, что видят потоки, но убедить они пытаются самих себя, – сказала Реанне высоким, мелодичным голосом. Её улыбка не пропадала под пристальным и упорным взглядом. Любая сестра позавидовала бы спокойствию и стати Реанне. Она была Старейшей в Объединяющем Круге, высшая степень среди Родни. Согласно их Уставу, Объединяющий Круг существовал только в Эбу Дар, но она была старшей среди тех, кто был в Кэймлине, на сотню лет старше, чем любая Айз Седай на памяти живущих, и она могла бы соперничать с любой сестрой по части окружающей её ауры ледяного спокойствия. – Они говорят, что мы обманываем их с помощью Силы, используем её, чтобы заставить их верить, что ай’дам может удерживать их. Рано или поздно, они сдадутся. – Взяв ай’дам, она ловким движением замкнула его на шее пленницы. – Попробуем ещё раз, Мари? – Женщина в коричневом по-прежнему избегала смотреть на серебряный металл в руках Реанне, но она замерла, руки её дрожали на краю стола.

Илэйн вздохнула. Ну и подарочек прислал ей Ранд! Двадцать девять шончанских сул’дам, легко удерживаемых ай’дамами, и пять дамани – она ненавидела само это слово; оно означает Обузданная, или просто Привязанная – пять дамани, которых они не могли освободить по той причине, что те, в свою очередь, попытались бы освободить шончанских женщин, которые держали их в заключении. Леопарды, перевязанные ленточкой, и то были бы лучшим даром. Леопарды, по крайней мере, не могут направлять. Они были переданы Родне, поскольку ни у кого другого не было на них времени.

Но, несмотря на это, она знала, что нужно делать с сул’дам. Убедить их, что они могут научиться направлять, а затем отпустить к Шончан. За исключением Найнив, только Эгвейн, Авиенда и некоторые из Родни знали её план. Найнив и Эгвейн сомневались, что это сработает, но, как бы сул’дам ни старались спрятаться по возвращении, кто-нибудь из них обязательно будет раскрыт. Если они вообще не доложат обо всём сразу. Шончан были странными людьми; даже шончанские дамани искренно считали, что любая женщина, которая может направлять, должна быть на привязи ради безопасности всех остальных. Сул’дам, с их способностью управлять женщинами, носящими ай’дам, были очень уважаемы среди Шончан. Известие, что сул’дам сами могут направлять, должно было поразить Шончан в самое сердце, может быть, даже расколоть их. Вначале все казалось так просто.

– Реанне, насколько я поняла, у вас хорошие новости, – промолвила Илэйн. – Если сул’дам не сломлены, тогда о чём они? – Алис недовольно взглянула на Лана, который стоял перед дверью на страже, – она осуждала, что он знает их планы, – но ничего не сказала.

– Минуточку, с вашего позволения, – проворчала Реанне. На просьбу это вовсе не походило. Найнив слишком хорошо сделала свою работу. – Нет необходимости, чтобы она нас слышала. – Внезапно вокруг неё вспыхнуло свечение саидар. Направляя, она двигала пальцами будто управляя потоками воздуха, что привязали Мари к стулу, а затем сложила ладони, формируя вокруг женщины щит, не позволяющий ей слышать происходящего. Конечно, жесты не участвовали в плетении потоков, но были необходимы для неё, поскольку она так привыкла. Губы сул’дам скривились в презрении. Единая Сила совсем не пугала её.

– Не торопись, – кисло заметила Найнив, уперев руки в бёдра. – Никакой спешки нет. – Реанне вовсе не пугала её, как Алис.

Однако, Найнив, в свою очередь, вовсе не пугала Реанне. Так что она и не торопилась, изучая свою работу, затем с удовлетворением кивнула перед тем, как встать. Родня всегда ограничивала использование Силы необходимостью, и Реанне испытывала удовольствие, направляя тогда, когда ей хотелось, и кроме того, гордилась хорошей работой.

– Хорошие новости, – сказала она, расправляя и оглаживая свои юбки, – в том, что три дамани вроде бы готовы освободиться от ошейника. Возможно.

Брови Илэйн поднялись, и она обменялась удивленными взглядами с Найнив. Таим передал им пять дамани: одна была захвачена Шончан на Мысе Томан, другая в Танчико. Остальные были шончанками.

– Две женщины Шончан, Марилле и Джиллари, всё ещё утверждают, что заслуживают ошейника, что их необходимо держать на привязи. – Рот Реанне скривился в отвращении, но она замешкалась лишь на миг. – Они кажутся искренне напуганными перспективой свободы. А вот Аливия это прекратила. Теперь она говорит, что думала так, поскольку боялась, что вновь будет схвачена. Она говорит, что ненавидит всех сул’дам, и она, несомненно, устраивает из этого неплохое представление, рыча на них и проклиная, но... – Она медленно покачала головой в сомнении. – Она была захвачена в тринадцать или четырнадцать лет, Илэйн, и она была дамани в течение четырёхсот лет! И помимо этого, она... она... Аливия значительно сильнее, чем Найнив, – закончила она поспешно. Возраст Родня обсуждала открыто, но подход к оценке возможностей в Силе у них был такой же, как и у Айз Седай. – Осмелимся ли мы освободить её? Шончанский дичок, который мог бы разрушить весь Дворец? – Родня разделяла взгляд Айз Седай на дичков. Большинство.

Сёстры, что знали Найнив, научились быть осторожными с этим словом в её присутствии. Её раздражало, когда его использовали с унизительным оттенком. В этот раз она лишь уставилась на Реанне. Возможно, она пыталась найти ответ. Илэйн знала, каков был бы её собственный ответ, но эта ситуация не имела ничего общего с борьбой за трон или Андор. Это было решением Айз Седай, а это означало, что решение будет принимать Найнив.

– Если вы не сделаете этого, – сказал Лан тихо от двери, – тогда можете сразу отдать ее обратно Шончан. – Его нисколько не смутили недовольные взгляды, которыми его одарили все четыре женщины, его глубокий голос звучал подобно похоронному гонгу. – Вам придётся наблюдать за ней, но если вы станете держать её в ошейнике, в то время как она хочет быть свободной, вы будете ничуть не лучше их самих.

– Об этом тебе не судить, Страж, – решительно заявила Алис. Он встретил её твёрдый пристальный взгляд с холодным спокойствием, и она хмыкнула, всплеснув руками. – Тебе, Найнив, следует устроить ему хорошую взбучку, когда останешься с ним наедине.

Видимо, Найнив испытывала сильный трепет перед этой женщиной, поскольку залилась краской. – Устрою, уж будьте уверены, – тихо сказала она. Даже не взглянув на Лана. Снизойдя, наконец, до того, чтобы обратить внимание на холод, она натянула шаль на плечи и прочистила горло. – Тем не менее, он прав. По крайней мере, мы можем не беспокоиться о двух других. Я удивлена, что им потребовалось столько времени, чтобы перестать подражать этим идиотам Шончан.

– Я бы не была в этом так уверенна, – вздохнула Реанне. – Кара было своего рода Мудрой на Мысе Томан, знаете ли. Очень влиятельной в своей деревне. Дичок, конечно. Можно подумать, что она должна ненавидеть Шончан, но это не так. Она очень любит сул’дам, которая пленила её, и заботится, чтобы ни одной из сул’дам мы не причинили вреда. Лемор всего девятнадцать лет, она лишь избалованная дворянка, которой очень не повезло, что искра проявила себя в те дни, когда пал Танчико. Она говорит, что она ненавидит Шончан и хочет заставить их заплатить за то, что они сделали в Танчико, но она откликается на Лари, – имя, которое дала ей сул’дам, – так же, как на своё собственное, она улыбается сул’дам и позволяет им опекать её. Я доверяю им больше, чем Аливии, но не думаю, что они смогут устоять перед сул’дам. Думаю, что если сул’дам прикажет кому-нибудь из них помочь ей бежать, то они помогут, и я боюсь, они не будут сильно сопротивляться, если сул’дам снова попытается посадить их на привязь.

После того, как она закончила говорить, повисла тишина.

Найнив, казалось, боролась с собой. Она схватила свою косу, потом отпустила, сложила руки на груди. Затем оглядела всех, кроме Лана. Его она не удостоила даже взглядом.

Наконец она глубоко вздохнула, и заставила себя взглянуть на Реанне и Алис. – Мы должны снять ай’дам. Мы будем наблюдать за ними, пока не сможем быть в них уверены, – а за Лемор и впоследствии, поскольку она должна стать послушницей, – и проследим, чтобы они никогда не оставались одни, особенно с сул’дам, но ай’дам снимем! – Она говорила свирепо, ожидая сопротивления, но широкая улыбка одобрения появилась на лице Илэйн. Трёх женщин, на которых нельзя положиться, вряд ли можно назвать хорошими известиями, но выбора не было.

Реанне просто кивнула – секунду спустя, – но улыбающаяся Алис обошла вокруг стола, чтобы потрепать Найнив по плечу, и та покраснела. Она попыталась скрыть это, откашлявшись и хмуро взглянув на шончанку, все еще удерживаемую саидар, но это ей едва ли удалось, и к тому же Лан всё испортил.

– Тай'шар Манетерен, – мягко сказал он.

Рот Найнив открылся, затем она улыбнулась дрожащей улыбкой. Внезапные слезы заблестели в её глазах, она повернулась к нему, улыбаясь. Он улыбнулся в ответ, и в его глазах не было и следа холода.

Илэйн постаралась не глазеть. Свет! Может быть, он не так уж и холоден на брачном ложе. Такие мысли заставили её покраснеть. Пытаясь не смотреть на них, она взглянула на Мари, всё ещё привязанную к стулу. Шончанка пристально смотрела прямо перед собой, а по щекам её текли слезы. Прямо перед собой. На плетение, что не давало ей слышать звуки. Теперь она уже не могла отрицать, что видит его. Но когда Илэйн об этом сказала, Реанне покачала головой.

– Они все плачут, если заставить их смотреть на потоки достаточно долго, Илэйн, – сказала она утомленно. И с грустью. – Но как только плетение пропадает, они убеждают себя, что мы обманываем их. Они не могут, понимаете. Иначе они были бы дамани, не сул’дам. Нет, нужно время, чтобы убедить госпожу Гончих, что в действительности она сама гончая. Боюсь, что хороших новостей для вас у меня на самом деле немного, так ведь?

– Да уж, немного, – ответила ей Илэйн. Вообще говоря, ни одной. Просто ещё одна проблема добавилась ко всем предыдущим. Сколько плохих новостей надо сложить в кучу, чтобы та обрушилась и похоронила её под собой? Определённо, ей просто необходимо что–нибудь приятное, и поскорее.

© Перевод с английского Jack, апрель 2001 года 

 
« Пред.   След. »